Я никогда ничего никому не скажу

      Утром Геннадий Михалыч встал разбитый и еле живой, будто всю ночь бился об стену или с самим собой. Он чуть не по стенке еле дополз до ванной и принялся бриться наощупь, боясь поднять глаза и посмотреть на своё отражение.       Потом он почистил зубы и встал под душ. Зеркало начало запотевать, и он невольно бросил на него взгляд. На мгновенье ему почудился в отражении тонконогий и лохматый мальчишка, которым он когда-то был сам – тридцать лет назад. Вот тому и нужно было не выпендриваться, а просто позволить себя любить.       А потом провёл рукой, стирая со стекла серебристую морось, и вздохнул. Если бы дядя Миша его не трогал, если бы Кира не бросил стихи в огонь, если бы он сам не прятался от настоящей жизни в книгах… Может быть, всё сложилось бы как-то иначе. И он не стал бы сорокапятилетним идиотом, который боится идти принимать экзамен у студента, в которого он влюблён.       Геннадий Михалыч с отвращением посмотрел на самого себя и тряхнул головой, прогоняя дурацкое наваждение. Никаких «если» и «может быть»! Всё, хватит распускать нюни! У него есть работа, которую он согласился делать: учить ребят. В том числе – и того самого Игорька. Парень, небось, и правда готовился всерьёз. Геннадий Михалыч просто обязан пойти и это проверить.       Он одел свой самый лучший костюм, удивляясь, что за полтора десятка лет не располнел, не сгорбился и влез в него, как с иголочки. А потом спустился вниз, хлопнув дверью, и зашагал по улице, ни на кого не глядя.       Нестройный хор мальчишеских голосов приветствовал его из-за ограды:       – Здрасьте, Геннадий Михалыч!       Тот усмехнулся: давно ли он сам здесь стоял, пока другие его товарищи нервно курили перед экзаменом, пытаясь унять беспокойную дрожь и почувствовать хоть какую-то уверенность в себе? Давно. А что бы он тогда хотел услышать?       – Доброе утро, ребята, – улыбнулся он. Обвёл глазами серьёзные лица и проговорил негромко:       – Да бросьте вы волноваться! Это же не первое свидание, а всего лишь зачёт. У вас их ещё столько будет, что этот можно спокойно завалить и забыть…       Кто-то несмело хихикнул, другие ребята чуть улыбнулись и выдохнули.       – Заходите по одному и не бойтесь, – усмехнулся Геннадий Михалыч. – Я не серый волк и никого не съем. Максимум, дам по шее, если что-то забудете!       Дружный смех был ему ответом. Обстановка разрядилась, и ребята потянулись по очереди гуськом, а зачётки стали ложиться на подпись одна за другой. Игорь был предпоследним и выглядел очень бледным и не выспавшимся.       Геннадий Михалыч слушал его звонкий озорной голос, не перебивая и глядя в сторону, будто занятый своими мыслями. Глянул мельком на пояснительный эскиз, аккуратно нарисованный от руки, и небрежно кивнул. И только когда немножко обиженный Игорь нарочно ошибся, Геннадий Михалыч машинально поправил его и поднял глаза.       – Мне показалось, что вы меня совсем не слушаете, – слегка смутившись, выговорил Игорь.       Геннадий Михалыч покачал головой и признался:       – Нет, я просто думаю о тебе.       Игорь удивлённо раззявил рот.       – О ком?       Геннадий Михалыч спокойно повторил:       – О тебе, Игорь. Что ты намерен делать дальше?       Игорь растерянно опустил глаза и тихо проговорил:       – Закончить техникум и устроиться на работу.       Геннадий Михалыч кивнул и спросил:       – Куда?       Игорь пожал плечами:       – Не знаю. В ЖЭК или на завод, если меня возьмут.       Геннадий Михалыч одобрительно улыбнулся:       – В цеху, где я работал, до сих пор не могут найти толкового человека на моё место. Хочешь, я поговорю, чтобы тебя взяли?       Игорь молча закивал, слегка удивлённо и недоверчиво заглядывая ему в глаза. А Геннадий Михалыч ровным голосом продолжал:       – Будешь пока на полставки, по вечерам, – проговорил он спокойно. – Зато наберёшься опыта и, может быть, сдашь на разряд повыше. А я тебе помогу, если захочешь, подготовиться и разобраться во всём.       Игорь охотно согласился:       – Да, спасибо! Конечно, хочу!       У него даже глаза заблестели и на щеках проступил румянец.       – А вам это будет не слишком трудно? – застенчиво поинтересовался он.       Геннадий Михалыч усмехнулся:       – Мне это будет приятно, – ответил он. И торопливо добавил:       – То, что меня сменит не кто-то чужой, а лучший мой ученик.       Игорь сглотнул и покраснел от похвалы.       – Я вас не подведу, – тихо, но отчётливо пообещал он.       Геннадий Михалыч кивнул и поставил свою подпись в его зачётке.       – Договорились, – довольно заключил он, отпуская мальчишку мановением руки. И позвал следующего, ленивого увальня Серёжу, который всегда опаздывал и везде приходил последним.