Я никогда ничего никому не скажу

      Игорь мог быть спокоен: на прежнем месте работы никто даже не удивился, когда Геннадий Михалыч пришёл за него хлопотать. Начальник цеха Андрей Палыч мельком глянул в документы и между делом осведомился:       – Сын, что ли?       Геннадий Михалыч торопливо кивнул, одним махом усыновив Игоря Геннадьевича, и услышал в ответ уверенное:       – Не беспокойся, Михалыч! Не обидим твоего парня.       А «его» парень явно не ожидал от него такой прыти, когда, возвращаясь из магазина, застал Геннадия Михалыча на потёртом кожаном сиденье, снятом с автобуса, между гаражных дверей.       – Здрасьте, – споткнувшись и остолбенев, вымолвил он. – Что вы здесь делаете?       – Тебя жду, – пожал плечами Геннадий Михалыч, притушив окурок и кинув его в консервную банку к другим таким же. –  Привет, Игорёк.       Тот сглотнул и тихонько спросил:       – А зачем?       – Надо поговорить, – просто объяснил Геннадий Михалыч, как само собой разумеющееся.       Игорь вздохнул, отпер ржавую дверь с облупившейся краской и, шагнув внутрь, включил в гараже свет.       – Проходите, – бросил он, будто был вовсе не расположен принимать гостей.       Геннадий Михалыч заглянул внутрь и усмехнулся, заметив топчан у стены, старенький холодильник в углу и кухонный столик с электрической плиткой и чайником. В другом углу из-за верстака с тисками торчали ворохом лыжи, а вдоль стены стояли детские санки, старенькая табуретка и велосипед. Над входом светлело небольшое прямоугольное окошко, а посередине потолка висела голая лампочка без абажура в одном чёрном патроне. Одна стена была заклеена старыми выцветшими бумажными обоями, а другая просто покрыта побелкой, как и потолок.       Геннадий Михалыч внимательно посмотрел на русого парня в майке, шортах и кедах на босу ногу, с авоськой в руках, и поинтересовался:       –  Давно тут живёшь?       Игорь закусил губу, отвёл глаза и молча кивнул. Выгрузил продукты на стол и принялся запихивать их в холодильник.       Геннадий Михалыч вошёл внутрь, стряхнул с табуретки несуществующую пыль и присел. Та печально скрипнула под его весом, но удержалась от того, чтобы немедленно развалиться.       – Как вы меня нашли? – немного напряжённо осведомился Игорь, не оборачиваясь. Он долил воду из бутылки в чайник и включил его, стоя к гостю спиной и опираясь обеими руками га стол.       – Ребята подсказали, – спокойно ответил Геннадий Михалыч, разглядывая корешки книжек на полочке над топчаном.       На Игоря он старался не смотреть лишний раз, чтобы парень не стеснялся и не злился. Но тот уже, видимо, взял себя в руки, и миролюбиво спросил:       – Чай будете?       – Буду, – немного грустно согласился Геннадий Михалыч. Он сто лет не заходил ни к кому на чашку чая, а уж тем более, никого к себе не приглашал.       – С печеньками? – хитро улыбнулся Игорёк и распечатал пачку, шурша бумагой.       Геннадий Михалыч улыбнулся и кивнул.       – Уютно тут у тебя, – заметил он. Игорь фыркнул и разлил кипяток по кружкам, бросив в них пакетики с чаем. Передал ему кружку и уселся на топчан напротив него, скинув обувь и подобрав ноги под себя. Кружку он держал обеими руками, будто пытался согреться.       – Говорите, что хотели, – предложил он, отхлёбывая чай и зажмуриваясь от удовольствия, точно кот, которого почесали за ухом.       Геннадий Михалыч попробовал чай и, ощутив в нём яркие цитрусовые нотки бергамота, усмехнулся.       – В понедельник тебя ждут на заводе в отделе кадров, – уведомил он ровным тоном. –  У тебя есть целых три дня, чтобы сделать фотографии и пройти медосмотр.       Игорёк распахнул глаза, открыл рот и неуверенно произнёс:       – Спасибо.       Геннадий Михалыч развёл руками:       – Чем могу, Игорёк.       Игорь протянул ему открытую пачку печенья, дождался, пока тот вежливо возьмёт одну, и захрустел другой сам. И спросил, слегка запинаясь:       – Зачем вы всё это делаете для меня?       Геннадий Михалыч вздохнул и честно признался:       – А мне больше не для кого. Ни жены, ни семьи, ни детей у меня нет.       Игорёк очень удивился:       – Как так? –  даже чуть чай свой не расплескал.       – А вот так, – нехотя ответил Геннадий Михалыч. –  Не сложилось.       Игорь внимательно посмотрел на него и кивнул.       – Теперь я понимаю, почему вы такой, – проговорил он то ли с уважением, то ли с сожалением.       – Какой? –  живо поинтересовался Геннадий Михалыч, откусывая печенье.       Игорь зажмурился и неловко проговорил:       – Добрый, строгий и справедливый. Как отец, – улыбнулся он и открыл глаза. –  Так все ребята у нас говорят!       Геннадий Михалыч растроганно улыбнулся. И брякнул, не подумавши:       – Я просто всех вас люблю.       Игорёк раззявил рот и удивлённо посмотрел на него.       – Да, – без тени смущения ответил Геннадий Михалыч. –  Раз у меня не осталось никого из родни, могу же я позаботиться о других?       Игорёк опустил глаза и тихо ответил:       – Спасибо. Будьте уверены, я вас не подведу!       Геннадий Михалыч допил чай, поднялся и поставил пустую чашку на стол.       – Спасибо, – поблагодарил он. Снова окинул взглядом гараж и молча покрутил головой.       Игорь молча следил за ним, сидя на топчане, подложив ноги под себя.       – Не забудь, в понедельник, – напомнил Геннадий Михалыч и протянул ему руку:       – Ладно, бывай! Я пойду.       Игорёк торопливо вскочил и сунул ему свою ладошку.       – До свидания, – чуточку грустно ответил он. Геннадий Михалыч вышел и медленно побрёл мимо железных дверей гаражей к выходу на улицу, чувствуя всей спиной его взгляд на себе. Но не обернулся, как бы ему ни хотелось.