Я никогда ничего никому не скажу

      Лето тянулось так долго, как в детстве – и почти каждый день Геннадий Михалыч ходил на завод, как на работу. Они вместе с Игорем перебрали, смазали и привели в порядок станок, который выделили новичку. Теперь двигатель ровно гудел, а не хрипел и не кашлял, как старый дед, а губки шпинделя хватали деталь бережно и крепко. Охлаждающая эмульсия лилась ровной струйкой, а не брызгала во все стороны.       Геннадий Михалыч тщательно осмотрел резцы и покачал головой.       – На те, убоже, что нам не гоже, – фыркнул он и отправился к кладовщице. Та, завидев его, заулыбалась и нацелилась поболтать:       – Ой, какие люди! Здравствуйте, Геннадий Михайлович! – быстро заговорила она. – Какими судьбами к нам? Может, чем помочь по старой памяти?       Геннадий Михалыч вывалил на стол каптёрки поколотые и потрескавшиеся резцы и хмуро поинтересовался:       – Настасья, это что такое?       Та глянула на инструмент и пожала плечами:       – Обычный рабочий набор: отрезной, проходной и пара простых… А в чём дело?       Геннадий Михалыч крякнул и сухо сказал:       – Поменяй, пожалуйста. На новые.       Та всплеснула руками:       – Да где же я их вам возьму? Все такими работают, и никто не жалуется!       – Мне, что, к Палычу идти? – сердито поинтересовался Геннадий Михалыч. – Я вам своего ученика для чего привёл? Чтобы парень, который любит свою работу, трудился на совесть! А вы ему дряхлый станок подсунули и битый инструмент!       Кладовщица чуть обиженно поджала губы и принялась молча выкладывать новёхонькие резцы на стол один за другим. Те были ещё завёрнуты в промасленную бумагу и перевязаны тонкой серой бечёвкой.       –  Вот это другое дело, – довольным тоном заявил Геннадий Михалыч, осматривая каждый из них по отдельности. И добавил с чувством:       – Не сердись, Настасья! Пусть парень начнёт с хорошего, может, больше стараться будет!       Та с сомнением усмехнулась:       – На всех не напасёшься! А хорошее ещё заслужить надо!       Геннадий Михалыч покачал головой и возразил:       – Нет. Если так, то дети должны подбирать объедки и ходить в обносках… пока не вырастут и не докажут, что достойны большего?       Кладовщице хмыкнула и капризным тоном заявила:       – Да знаю я эту молодёжь! Ленивые и косорукие, что ни дай – всё сломают!       Геннадий Михалыч вздохнул и спросил:       – А как они ещё научатся-то? Пока что-то не сломаешь, ценить не начнёшь. Спасибо тебе, Настасья, выручила.       Та озадаченно посмотрела на него и махнула рукой.       – Ладно, – сказала она. – Ты, говорят, в техникум подался учителем? Вот иди, их и воспитывай, чтобы головой думали, а не только шапку на ней носили!       – А я что делаю? – брякнул в сердцах Геннадий Михалыч и вернулся обратно в цех.       У Игорька даже кончик носа порозовел, когда он увидел новый инструмент. Геннадий Михалыч посмотрел на то, как парень чуть ли не гладит того по бокам, и усмехнулся про себя: похоже, он не ошибся в этом парне и из того выйдет толк!       А вслух сурово проворчал:       – Смотри, не сломай! Настасья с тебя три шкуры спустит!       Игорёк отчаянно замотал головой и сипло выдавил:       – Я буду аккуратненько. Спасибо.       Геннадий Михалыч улыбнулся и ответил:       – Ну ладно, давай, начнём! Что там тебе за работу дали?       И принялся вместе с мальчишкой разбирать чертежи и пояснения к ним прежде, чем приступить к делу. А когда Игорь закончил серию, принялся сам её перемерять деталь за деталью штангенциркулем и глубиномером, и с довольным видом кивнул:       – Молодец, – похвалил он от души, складывая готовые детали в ящик на тележке.  И добавил:       – Отвези на контроль, приберись за собой и пойдём обедать.       В столовой к ним за столик подсел сухонький старичок Сан Саныч из отдела контроля и ехидно поинтересовался, поглядывая на Игорька:       – А кой тебе годик?       Парень смутился и пробормотал:       – Восемнадцать.       Сан Саныч покивал и заявил:       – Большой уже мальчик! Пора бы и самому за дело взяться!       Игорёк замер с ложкой у рта:       – Что-то не так? – растерянно поинтересовался он.       Сан Саныч глянул искоса на Геннадия Михалыча и мягко проговорил:       – Ну, не всю же дорогу тебе помогать будут, правда?       Геннадий Михалыч сообразил, куда тот клонит, и сухо ответил:       – Игорь сделал всё сам. Я только проверил.       Сан Саныч чуть супом не поперхнулся.       – Да ну, врёшь! – неприятно засмеялся он, недоверчиво глянув на молодого парня.       Геннадий Михалыч подмигнул насупленному Игорьку и спокойно ответил:       –  Нет. А что, у отдела контроля есть какие-то замечания?       Сан Саныч помолчал и глухо ответил, переводя взгляд с одного на другого:       – В том-то и дело, что замечаний нет! А так не бывает с первого раза, чтобы всё идеально, как на экзамене.       Геннадий Михалыч ответил, меланхолично жуя котлету:       – Ну, если каждый день ты сдаёшь экзамен на мастерство и качество, то бывает.       Сан Саныч недовольно хрюкнул и заявил:       – Сорок лет здесь работаю, но такого ещё не видел!       Геннадий Михалыч пожал плечами и уставился на Игорька, словно рассматривая того в первый раз.       – Ничего, погоди, – сказал он ровным тоном. –  Ещё и не такое увидишь.       Игорь вдруг улыбнулся и кивнул.       – Меня ребята спрашивают, а можно им тоже прийти поработать? – наивно и беспечно поинтересовался он. –  Говорят, что будут стараться изо всех сил!       Сан Саныч рыгнул, прикрывая рот рукой. А Геннадий Михалыч составил на поднос грязную посуду и сухо проговорил:       – Можешь попробовать подойти с этим вопросом к начальнику цеха.       Игорёк сначала охотно кивнул, быстро составив свою посуду на поднос, и отправил его на мойку. А потом вопросительно глянул на Геннадия Михалыча: в чём дело? И тот по дороге в цех терпеливо начал ему объяснять:       – Ты здесь первый день, и тебя никто не знает. Попробуй сначала показать себя и зарекомендовать.       Игорёк согласно кивнул и заулыбался. Но Геннадий Михалыч глянул на него и тихо предупредил:       – Ты должен быть совершенно уверен в том, за кого ты просишь. Потому что за все его ошибки и недостатки отвечать тебе… Это как экзамен, понимаешь? Только он гораздо серьёзнее чем те, что ты сдал.       Игорь помолчал и неловко поинтересовался:       – А почему вы во мне так уверены?       Геннадий Михалыч пожал плечами:       – Ты мне нравишься, – просто ответил он. – И я готов рискнуть.