Я никогда ничего никому не скажу

      После ноябрьских праздников Игорь прошёл к нему сам. Просто позвонил в дверь и радостно взмахнул бутылкой коньяка и тортом:       – Поздравьте меня, Геннадий Михалыч! Я сдал на разряд!       Тот улыбнулся и с чувством ответил:       – Ты молодец, Игорёк! Поздравляю.       И пригласил его внутрь:       – Проходи, не стесняйся.       А на старенькой потрёпанной кухне, заметив, что парень слегка изменился в лице, похудел и немного пообносился, с лукавым прищуром спросил его:       – Ты не голодный?       Игорь сразу замотал головой и невольно сглотнул, скосив глаза на тушёную курицу с картошкой в сковородке на плите.       Геннадий Михалыч усмехнулся и непререкаемым тоном скомандовал:       – Руки мыть и за стол!       Тот со вздохом ему подчинился и через несколько минут уже наворачивал еду так, что за ушами трещало.       И заодно с набитым ртом делился новостями:       – Андрей Палыч теперь зам главного инженера, а Иван Ильич остался за него начальником цеха. Сан Саныча проводили на пенсию, но пока он ещё не уволился, потому что некого назначить на его место… А Серёга-левша сломал руку, правую, и всё равно на работу ходит в гипсе – мол, я со всем справлюсь одной левой!       И грустно добавил:       – Фёдор Иваныч умер после второго инсульта.       Геннадий Михалыч кивнул: ничего другого он и не ожидал. Налил в стопки на самое донышко и коротко объявил:       – Помянем!       Они выпили, и у Игорька сразу заблестели глаза.       – А у вас как дела? – запинаясь, спросил он. Геннадий Михалыч поблагодарил и ответил, что всё, как обычно: он преподаёт в техникуме, по вечерам занимается с отстающими, а все выходные проводит дома.       Игорь слегка удивился:       – И всё? Никуда не ходите, нигде не бываете? Мне казалось, что вы любите погулять и поговорить!       Геннадий Михалыч сухо кивнул и снова налил по стопке.       – Не с кем, – ляпнул он и тут же об этом пожалел. Игорь виновато насупился:       – Извините, что я так долго не появлялся. У меня со временем туговато было.       Геннадий Михалыч пожал плечами и произнёс, махнув опустевшей стопкой в руке:       – Это твоя жизнь, Игорёк. Ты тратишь время на то, что считаешь нужным.       Игорь выпил вслед за ним и, немножко захмелев, ехидным голосом сообщил:       – Да если бы мне не нужно было работать и было, где жить, я бы вообще только и делал, что книжки читал!       Геннадий Михалыч усмехнулся, будто услышав голос матери в его словах, и заявил, что он так и поступает – в свободное от работы время.       Игорёк удивлённо разинул рот.       – Я пошутил, – нервно сообщил он, облизывая губы, будто они пересохли.       – А я – нет, – спокойно ответил Геннадий Михалыч. – Я всю жизнь потратил на книги, и всегда считал, что лучший отпуск – проведённый в библиотеке.       Игорёк оторопело глянул на него и спросил:       – Вы что, никуда отсюда не ездили?       Геннадий Михалыч развёл руками:       – Почти никогда. Только на службу в армии и на учёбу.       «…и ещё пару раз», – хотел он добавить, но удержался. Не рассказывать же мальчишке то, о чём сам не любил вспоминать!       Игорёк сглотнул и тихо поинтересовался:       – А вам не скучно?       Геннадий Михалыч усмехнулся и сообщил, что нет. Что когда-то он мечтал о путешествиях и приключениях, а потом понял, что может делать это, не выходя из дому. Просто открыть книжку – и всё.       Игорёк с жалостью посмотрел на него и с пьяной откровенностью признался:       – Я бы так не смог.       Геннадий Михалыч пожал плечами и проговорил:       – Люди разные. Твои ребята, с которыми ты учился, занялись каждый своим делом. Кто-то ходит на гараж крутить гайки, кто-то – на танцы или в спортивный зал. Ты, наверное, тоже сам, когда встанешь на ноги, заведёшь себе девушку и занятие по душе…       Игорёк опустил глаза и глухо ответил:       – Нет.       Геннадий Михалыч молча разлил остатки коньяка и уставился в окно. На дворе уже стемнело, и в стекле отражалась лопоухая русая стриженая голова, на которую можно было спокойно смотреть, не смущая её хозяина.       – Вы даже не спросите, почему, – чужим голосом произнёс Игорёк, точно это был не вопрос, а утверждение.       Геннадий Михалыч покрутил пустую стопку в руках и спокойно ответил:       – Захочешь – сам всё расскажешь.       И добавил:       – Не бойся, я никогда ничего никому не скажу.       Игорёк махом опустошил свою посуду и захмелевшим голосом ответил:       – Я тоже.       А потом поднялся с места, слегка покачнувшись, и с благодарностью проговорил:       – Спасибо за всё. Я пойду.       Геннадий Михалыч проводил его до дверей и вернулся на кухню, чтобы помыть посуду. Убрал в холодильник нетронутый торт и подумал с теплотой и невольной усмешкой: «Хорошо хоть, не с букетом цветов пришёл!» И отправился в свою комнату спать.       В этот раз ему ничего зазорного и постыдного не привиделось.