Я никогда ничего никому не скажу

      Когда Геннадия Михалыча сразу после последней пары позвали вдруг к телефону, рыжий Андрейка остался в аудитории, привычно раскладывая учебники и тетрадь.       В приёмной директора ему навстречу поднялась секретарь и молча передала трубку.       – Геннадий Михалыч? Здравствуйте, это Скворцов беспокоит, – услышал он ровный и вежливый знакомый голос нового начальника цеха. – Игорь Камчатов вам случайно не родственник?       Геннадий Михалыч облизал пересохшие губы и сипло выдавил в трубку:        – Сын…  А что случилось?       Голос в трубке сразу стал сразу сочувственным и слега виноватым:       – Ему стало плохо в цеху, и я отправил его на «скорой» в больницу.       Геннадий Михалыч сглотнул и хрипло спросил:       – Как давно?       – Двадцать восемь минут назад, – чуть с задержкой сообщил Иван Ильич. Он был всегда абсолютно точен.       – Принял, спасибо, – машинально ответил Геннадий Михалыч, приходя в себя. И скосил глаза на рыжего парня, который неловко мялся в дверях приёмной, не решаясь ни войти, ни уйти.       – Простите, Геннадий Михалыч, – продолжал начальник цеха чуть ниже тоном. – Игорь чем-то серьёзно болен?       Геннадий Михалыч вынужден был ответить: «Да».       – Но об этом я вас попрошу особо не распространяться, – проговорил он негромко, надеясь, что никто из присутствующих не обратит внимания. И махнул рукой Андрею: прости, сегодня занятий не будет.       – Я должен знать, – спокойно возразил голос в трубке, и Геннадий Михалыч вынужден был пообещать, что всё ему расскажет с глазу на глаз.  А когда он попрощался и, услышав короткие гудки, передал трубку секретарю, с него точно семь потов сошло.       – Я отвезу вас, куда хотите, – неловко предложил рыжий Андрейка, заглядывая ему в глаза. И Геннадий Михалыч, вздрогнув, неуверенно кивнул.       – Иди, собирайся, – выходя из приёмной, ответил он. – Я подожду внизу.       Андрей выскочил на крыльцо через пару-тройку минут, на ходу надевая лёгкую синюю тонкую куртку.       – Что-то случилось? – спросил он, дождавшись, пока Геннадий Михалыч займёт место рядом с водителем и пристегнёт ремень.       Геннадий Михалыч глянул ему в глаза и неохотно кивнул:       – Одному человеку… стало плохо на работе.       Андрейка завёл мотор и вывернул со стоянки на проспект.       – Игорю? – как ни в чём не бывало, уточнил он, не отрываясь от дороги.       Геннадий Михалыч хмыкнул и молча кивнул. А Андрей бросил на него быстрый взгляд и спокойно сообщил:       – Я вас видел обоих на прошлой неделе в Нижнем парке. Вы там гуляли вдвоём.       Геннадий Михалыч спокойно спросил, не видя ничего в этом криминального:       – А ты что там делал?       Андрей сбросил скорость перед поворотом и коротко ответил:       – Тоже гулял.       Геннадий Михалыч вопросительно уставился на него:       – С девушкой? – осведомился он.       Рыжий тряхнул головой и быстро ответил:       – Один.       Геннадий Михалыч поднял ладони:       – Ладно, прости, это не моё дело!       Андрей кивнул и слегка виновато ответил:       – Вы тоже простите. Я не знал, что вы его отец, – пробормотал он, стараясь не глядеть на Геннадия Михалыча. Тот ничего не ответил и промолчал до самого конца дороги, а когда они приехали, очень вежливо поблагодарил:       – Спасибо огромное, Андрей, вы меня очень выручили!       Тот растерянно посмотрел на него и неожиданно спросил севшим голосом:       – Можно мне с вами?       Геннадий Михалыч просто ответил: «Да» – и неторопливо поднялся по ступенькам в фойе. Разделся в гардеробе, сжав пальто и получив номерок и занял очередь в регистратуру. Там его и нашёл рыжий, уже без куртки, в одном тёмно-синем свитере, голубых полинялых джинсах и чёрных ботинках.       – Камчатов Игорь Геннадьевич, – назвал имя Геннадий Михалыч, когда подошла его очередь. – Двадцать лет, поступил сегодня. Можно узнать его состояние и фамилию лечащего врача.       – А вы ему кем приходитесь? – поинтересовалась девчушка из регистратуры.       – Отец, – ровным тоном сообщил Геннадий Михалыч, не моргнув глазом.       Девчушка попросила «минуточку» и через некоторое время сообщила:       – Общая терапия, триста шестая палата. Состояние стабильное, лечащий врач Голенецкий… Выписать вам пропуск?       – Будьте любезны, – попросил Геннадий Михайлович и поинтересовался:       – А где я найду доктора Голенецкого?       Девчушка слегка растерянно ответила:       – Завотделением обычно всегда у себя. Третий этаж, второй кабинет справа от лифта.       – Благодарю, – произнёс вежливо Геннадий Михайлович и, забрав квадратик с треугольной печатью, бросил Андрею:       – Пойдём.       Они поднялись на лифте на третий этаж и одели номерные халаты с вешалки при входе в отделение. Молча обули бахилы. Без единого слова зашли в длинный бежевый коридор с одинаковыми дверями. Пропустили на выход пожилую женщину в вязаной кофте и шерстяной юбке и пошли вдоль дверей, отсчитывая номера.       У двери с латунными цифрами «306» Геннадий Михалыч замер, переводя дух, и постучался. А потом зашёл внутрь, окинул взглядом три койки (две пустых заправленных и одну занятую) и только тогда, наконец, выдохнул, глянув в ореховые глаза:       – Как ты себя чувствуешь?       Игорь чуть виновато улыбнулся и сел на койке, подтянув колени к подбородку.       – Прости, что тебя напугал, – неловко выговорил он. – Со мной уже всё в порядке.