Я никогда ничего никому не скажу

      Через четверть часа Геннадий Михалыч вышел из палаты, тихо и аккуратно притворив за собой дверь. Игорёк и Андрейка остались внутри, не заметив его отсутствия.       Они неожиданно разговорились, и Геннадий Михалыч решил, что не станет мешать. Как только рыжий шагнул из-за его спины к койке и проговорил: «Здравствуй, Гоша» – а Игорь заулыбался и ответил: «Привет, Андрей», Геннадий Михалыч почувствовал себя лишним.       Парни смотрели друг дружке в глаза, не замечая ничего вокруг.       – Куда ты пропал? – жалобно спрашивал Андрейка.       – Перевёлся на вечернее, – объяснял Игорь.       – А я думал, ты совсем ушёл или тебя в армию забрали, – признавался Андрей.       – Нет, я просто работать пошёл, – признавался Игорь. – Деньги были нужны       – Ясно, – неловко усмехался Андрейка. – Просто без тебя даже поговорить стало не с кем.       – Скажи ещё, что ты по мне сильно скучал! – фыркал Игорь.       – Иногда, – уклончиво отвечал Андрей. – Мне было с тобой интересно.       – Это чем же? – удивлялся Игорь, присматриваясь к нему.       – Ты чуткий и умный, – слегка покраснев, говорил Андрей, точно завидуя. – Так редко бывает.       – Я самый обычный, – пожимал плечами Игорь, отводя глаза.       – Ага, без закидонов! – смеялся Андрей и тут же серьёзно добавлял:       – Мне всегда не хватало такого друга.       Игорь долго молчал, собираясь с мыслями, и, наконец, решался ответить:       – Я долго не протяну, и тебе станет снова меня не хватать.       – Зато будет, что вспомнить, – неловко возражал Андрей.       Геннадий Михалыч стоял в коридоре и подслушивал их разговор через неплотно прикрытую дверь, пока к нему не подошла дежурная медсестра:       – Вы к кому-то пришли? – подозрительно осведомилась она.       Геннадий Михалыч со вздохом прикрыл дверь в палату и сообщил:       – Мне нужен доктор Голенецкий. Не подскажете, где его найти?       Медсестра кивнула и поманила за собой:       – Сюда. Евгений Борисович должен быть у себя.       Она провела его по коридору обратно к лифту и указала на дверь с табличкой: «Заведующий отделением интенсивной терапии Голенецкий Е. Б.»       – Спасибо, – ответил Геннадий Михалыч, постучался и, дождавшись ответа, зашёл.       Доктор Голенецкий оказался лысоватым низкорослым толстячком с живыми голубыми глазами и большим носом, на котором крепко сидели тяжелые очки в роговой оправе.       – Вы по какому вопросу? – радушно поинтересовался он.       Геннадий Михалыч поздоровался и сообщил, что его интересует состояние и перспективы его сына из триста шестой.       Евгений Борисович сразу помрачнел и быстро проговорил:       – В данный момент нет оснований для беспокойства. После переливания крови его состояние стабилизировалось. Два-три дня пусть полежит, мы за ним понаблюдаем. А потом забирайте своего мальчика.       Геннадий Михалыч кивнул.       – До следующего раза? – немного нервно уточнил он.       Лысоватый толстячок снял очки, протёр их полой халата и водрузил обратно себе на нос.       – Он отказался от терапии, которую я назначил, – почти равнодушным тоном ответил он. – Я не имею права его заставлять.       Доктор поднялся из-за стола, открыл сейф, достал пухлую папку с документами и быстро их перелистал, держа прямо на весу. А потом чуть ли не виновато произнёс:       –  Я понимаю, что химиотерапия – не витаминка. Побочные эффекты, мягко говоря, неприятные. Но других вариантов лечения у нас нет.       Геннадий Михалыч вопросительно поднял глаза. Доктор Голенецкий закрыл папку и сухо сообщил:       – Я не могу переливать ему кровь каждый месяц. Дело даже не в том, что она достаточно редкая и у нас не хватает запасов. Это чужая кровь, понимаете? А организму нужна своя.       Геннадий Михалыч кивнул и хрипло спросил:       – И какие у него перспективы?       Евгений Борисович заглянул ему в глаза и честно ответил:       – Так себе. Если ничего не делать, то через год-полтора начнёт разрушаться печень, лёгкие и другие органы. И это будет уже необратимый процесс.       Геннадий Михалыч осторожно спросил:       – А операция?       Доктор Голенецкий виновато развёл руками:       – Да я хоть завтра готов, только донора нет! Понимаете, костный мозг – это очень простая штука. Она либо заработает, либо нет. Но именно из-за этого совместимость должна быть полной или хотя бы около того! Иначе толку не будет, если не подойдёт.       Геннадий Михалыч сообщил, что он тоже сдал свой на анализ.       – Тогда приходите с ним через пару недель, – пожал плечами доктор без особой уверенности. – Но не обижайтесь, я искал бы, кого помоложе. У братьев и сестёр, например, больше всего шансов на успех.       Геннадий Михалыч фыркнул:       – Кто же знал, что они могут так пригодиться! Завели бы ещё парочку.       Доктор шутливого тона не поддержал и махнул рукой, давая понять, что их разговор окончен.