Intoxication|Опьянение

Теодор Нотт стоял спиной к двери темницы, когда услышал, как дверь открылась и с грохотом захлопнулась, вырвав его из размышлений. Единственным, кого он ожидал увидеть, был лорд Волдеморт. Чего он не ожидал, так это лорда Волдеморта, покрытого кровью. Кровь была размазана по левой стороне его лица и шеи, кончики его волос высохли и казались хрустящими. — Мой лорд! — Тео встрепенулся. — Вы в порядке? Требуется ли вам медицинская помощь? Волдеморт сначала ничего не ответил. Казалось, он не слышал Тео и даже не видел его. Он смотрел прямо перед собой с пустым взглядом. Его челюсть выглядела напряжённой, слегка выдвинутой в сторону. Тео слегка махнул рукой перед глазами Волдеморта, пытаясь привлечь его внимание во второй раз. — Сэр? Волдеморт моргнул. Затем моргнул ещё раз и слегка тряхнул головой, прежде чем обратить внимание на Тео, который смотрел на него с осторожностью. — Теодор. Это прозвучало скорее как утверждение, чем как ответ. — Сэр, вы в порядке? — Тео вопросительно поднял бровь. Волдеморт сделал паузу всего на секунду, прежде чем одарить юношу яркой, хищной улыбкой. Тео показалось, что это поистине ужасающе. Он выглядел безумно. Кровь запятнала его идеально белые зубы. Его фарфоровая кожа казалась омытой багрянцем, а глаза… Совершенно пустые. Ни мыслей, ни эмоций. Только пустота. — Я в полном порядке. — Это слово прозвучало хрупко в устах Волдеморта. Он выпрямился, поправил галстук, его правая рука была чистой, в отличие от левой, покрытой засохшей кровью. Пожав плечами, он провёл другой рукой по волосам, прежде чем повернуться к Тео. — Я хочу, чтобы ты держал это в тайне, Теодор. — Снова утверждение. Он не просил, он приказывал. — Д-да, конечно, мой лорд, — быстро кивнул Тео. — Если позволите, мне нужно убирать там какой-то беспорядок? Тело? Волдеморт глубоко вздохнул. — Нет. Оставь её пока. Мне любопытно, что будет дальше. Тео склонил голову, словно сам по себе вопросительный знак. — Что будет дальше, сэр? Волдеморт посмотрел на него. — Это тебя не касается. Завтра утром отправь кого-нибудь… незначительного принести ей еду и воду. Убедись, что это кто-то вроде того парня, которого захватили вместе с тобой раньше. Понимаешь? Глаза Волдеморта прожигали его, задавая этот вопрос. Тео понял, что он имел в виду. Он говорил о ком-то, чья смерть не будет иметь значения. Потому что, возможно, он ожидал, что они умрут. Но как такое возможно? Не похоже, чтобы у Грейнджер там было какое-то оружие. — Теодор. — Голос Волдеморта был резким и суровым. — Понимаешь? — Идеально, мой лорд, — кивнул Тео. — Вам нужно что-то ещё? Волдеморт повернулся спиной и начал уходить по коридору, когда Тео услышал, как его господин сказал: — Дай мне знать, что произойдёт.

***

— Как прошла караульная служба? — спросил Блейз, когда Тео вошёл в комнату. Блейз Забини развалившись сидел в кресле, играя в волшебные шахматы против очень серьёзного Драко Малфоя. Образ покрытого кровью Тёмного Лорда промелькнул перед глазами Тео, прежде чем он натянул на лицо небрежное выражение и пожал плечами. — Пожалуй, так же весело, как и ожидалось. — Интересно, что он с ней там сделал, — задумчиво произнёс Драко вслух. — Слышал какие-нибудь крики? Тео покачал головой, стягивая свои тёмные мантии и бросая их на кровать. — Никаких. Но это не значит, что их не было. Сев на край кровати, он наблюдал, как его два лучших друга медленно и осторожно передвигают фигуры. Это было похоже на танец умов. Это был его уголок покоя в этом чёртовом мире, в котором они все жили. Почти как в их спальне в Хогвартсе. Только они трое занимали свои жилые помещения. Небольшая каменная комната, сырая, с камином на одной стене, кроватями у трёх других стен, так что их изголовья смотрели друг на друга, и двумя креслами посреди комнаты, между кроватями, где всегда стояла шахматная доска, на которой, казалось, вечно шла игра. Комната была маленькой, но принадлежала им, и Тео жил ради моментов, когда мог сбежать сюда, подальше от всех них. От тех, кто был взрослыми, но вёл себя как дети, от сумасшедших тёток с растрёпанными волосами, которые маниакально смеялись, от красных глаз, следящих за каждым движением, и ушей, всегда прислушивающихся, чтобы выдать кого-то и выставить себя в лучшем свете. Это был мир, где собака ест собаку, и Тео знал, что нельзя терять бдительность. Продолжая наблюдать, как фигуры его друзей маневрируют друг вокруг друга, его мысли унеслись к остроязычной львице, которую они спрятали в темнице, и к тому, что Тёмный Лорд мог с ней сделать, чтобы быть так пропитанным кровью. Без сомнения, это была её кровь, и хотя Тео, в конечном счёте, было всё равно, жива она или мертва, он никогда не был сторонником долгой, мучительной смерти. Он предпочитал сделать дело и двигаться дальше. Его два друга, с другой стороны… Они могли калечить и пытать. Он видел, как они это делали, и это всегда вызывало у него тошноту. Ирония не ускользала от него: он мог использовать Аваду без раздумий, но мысль о том, чтобы внутренности стали внешностями… Это было не для него. Но он никогда не мог бы в этом признаться. Даже двум самым близким людям в этом мире. Тео никогда не сомневался в верности Драко или Блейза по отношению к нему, но он никогда не мог быть уверен, насколько далеко она простирается, и некоторые вещи лучше оставлять недосказанными. — Кого ты считаешь незначительным? — спросил Тео, прерывая свои мысли. — Незначительным в каком смысле? — спросил Драко, его серые глаза не отрывались от доски. Пожав плечами, Тео ответил: — Ну, типа если завтра их убьют, никому не будет дела. — Наверное, Крэбба, — фыркнул Блейз. — Он чёртов идиот. Живёт в чулане для мётел и уже месяцами не был на задании. Думаю, все забыли, что он вообще существует. Тео кивнул, поджав губы в сторону. Какое положение… Выяснять, кто может умереть… — Почему спрашиваешь? — поинтересовался Драко. — Конь на D6. — Чёрт возьми, Драко! — выругался Блейз, когда его слон был разбит вдребезги. Тео откинулся на кровать и уставился в покрытый мхом каменный потолок. — Просто интересно… Не бери в голову.

***

Холодно и пусто. Это всё, что чувствовала Гермиона, лёжа на полу, свернувшись на боку там, где он её оставил. Её тело казалось разорванным, изнасилованным, выпотрошенным… Его слова звенели в её голове, как проклятый колокол. В следующий раз… Ты мне нужна… Её глаза с трудом открылись, несмотря на корку, затвердевшую на ресницах от слёз, и она увидела хаос, который он оставил после себя. Тонкая, неровная красная линия тянулась на ладони. Кровь, вытекшая из неё, высохла и теперь выглядела бурой, покрывая её руку и ладонь. Маленькие лужицы, собравшиеся на полу, были липкими и сворачивались. С дрожащей рукой она опёрлась на пол и с трудом поднялась в сидячее положение, морщась от боли. Её спина была напряжена и скована с того момента, как она упала на неё, а тело Волдеморта придавило её сверху. Подтянув колени к подбородку, она крепко обхватила ноги руками. Она невольно содрогнулась от воспоминания… Его тело, падающее на неё, ощущение его веса, когда они рухнули. В тот момент она думала только о выживании. Что она должна была использовать эту возможность, чтобы убить его, обвивая его, как кобра, сжимая его конечности так сильно, как только могла. Желчь подступила к горлу, когда она вспомнила, каково это было. Его сердцебиение. Оно так сильно стучало в её груди, что тогда она не поняла, что это было. Но теперь, когда адреналин, бурливший в ней, спал, она вспомнила. Оно было сильным. Твёрдым. Совсем не похоже на сердцебиение хрупкого человека. А ведь именно таким и был Волдеморт. Или был. Человек, который стоял перед ней. Человек, которым теперь был Волдеморт… Он определённо не был хрупким. Он казался уверенным и, если это возможно, ещё более психопатичным. Не было никакого сомнения, что это он. Тьма, магия, красные глаза… Всё указывало на Волдеморта, но лицо, которое смотрело на неё, должно было принадлежать… Тому Реддлу. Его недавний облик, его молодость, его сила… Это должно быть из-за его крестражей. Её крестражей. По мере того как мысли закрутились в голове Гермионы, холод, пропитавший её, начал отступать. Его крестражи… Вот в чём дело! Они повернули время вспять для него. Они сделали его снова молодым. И, судя по его нынешнему виду, они вернули его к возрасту, когда он их создал. Значит, ему сейчас должно быть… сколько? Максимум начало двадцати? Но что, чёрт возьми, это было раньше? Распотрошение её руки и его слова… Они всё ещё эхом отдавались в её голове. Ты мне нужна… В следующий раз… Глаза Гермионы упали на лужи крови на полу рядом с ней, которые продолжали высыхать и сворачиваться. Её кровь. Ему нужна была её кровь. Но зачем? Встав на дрожащих ногах, она почувствовала потребность ходить взад-вперёд. Заключение делало те несколько дней, что она провела здесь, похожими на вечность. Прохаживаясь по камере, её босые ноги оставляли следы в крови на полу, создавая дорожку кровавых отпечатков. Ты мне нужна… В следующий раз… — Зачем моя кровь? — пробормотала Гермиона, крепко зажмурив глаза. Всё, за что стояли Волдеморт и его приспешники, было против маглорождённых. Они считали, что сама земля, по которой она ходила, грязная, не говоря уже о её крови. И вот он здесь. Прячется в ночи, уединяя её для себя, и пожирает кровь, которая была антитезой всему, во что он верил. Моя кровь… Сидя на влажной куче сена, Гермиона поняла, что это был уже второй раз, когда он эгоистично использовал её кровь без её согласия. Первый раз — это ужасная церемония, в которой её заставили участвовать. Прислонившись к ледяным прутьям клетки, её пальцы переплетались с сеном под ней, её мысли унеслись к той церемонии… К изуродованным телам Билла и Флёр, висящим перед ней. Сколько ещё членов Ордена они схватили? Сколько из Ордена мертвы? Флёр, должно быть, уже мертва. Она выглядела так, будто была на пороге смерти, когда Гермиона видела её в последний раз. Орден. Пустота внутри неё была громче, чем когда-либо. Каждое биение её сердца звучало как эхо в пустой комнате. Стены её защиты поднимались. Те немногие эмоции, что у неё остались, были на пределе истощения, пока Волдеморт продолжал истощать её. Боль, которую он причинил всего несколько минут назад. Боль… Она уже чувствовала её раньше. На церемонии. Это было точно такое же белое, жгучее пламя, которое прокатилось по ней, как цунами, во время вчерашней церемонии. Когда он впервые использовал её кровь. Ты мне нужна… В следующий раз… Ногти Гермионы царапнули сено, впиваясь в каменный пол под ним, её глаза широко распахнулись, рот пересох, когда все мысли начали складываться в единое целое. Её кровь. Её кровь использовали в церемонии, чтобы оживить его. Чтобы вернуть его тело назад во времени. Ему нужна была её кровь. Но зачем? Глаза метались туда-сюда, словно она могла видеть, как её мысли формируются перед ней, она пыталась соединить точки. Нужна ли она ему для силы? Чтобы поддерживать его внешний вид? Есть ли у его нового тела ограничение по времени? Исчезнет ли он без неё? Должна ли это быть именно её кровь, или подойдёт кровь любого маглорождённого? Мысль ударила её, как молния. Если она исчезнет, умрёт ли он? Погибнет ли его новое тело? Есть только один способ узнать… Резко встав, Гермиона отчаянно попыталась найти выход в миллионный раз, но, оглядывая комнату, она поняла, насколько глупо себя вела. Ничего не изменилось. Она уже обследовала каждый квадратный дюйм камеры, в которой находилась, и, если только Волдеморт не оставил ключ, что, как она предполагала, было крайне маловероятно, у неё не было новых путей к спасению. Вздохнув с чувством поражения, Гермиона рухнула на свою кучу сена и закинула руку на глаза. Из всех способов уйти из этого мира быть выжатой, как какой-то фрукт, для Волдеморта даже близко не входило в её список. Её мысли унеслись к Рону и Гарри и к тому, что они, должно быть, думают сейчас. Рон был опустошён, это она точно знала. Он всё это время продолжал нести за неё факел, несмотря на то, насколько холодной и отстранённой она стала за последние годы. Как бы она ни пыталась изменить своё отношение к нему, она всегда чувствовала одно и то же. Ничего. И навязывание близости с ним было бы неправильно для всех участников. Она усмехнулась, уверенная, что Гарри, вероятно, испытал облегчение, избавившись от неё. Меньше тел, о которых нужно беспокоиться… Хотя он, вероятно, трясётся от страха, что теперь ему придётся допрашивать людей без неё. Несмотря на то, что Гарри, Орден и её жилищные условия были жалкими и ужасными, Гермиона скучала по ним. Это определённо было лучше, чем её текущее положение сидящей утки. Опуская руку на бок, она поморщилась от спутанного комка волос, который сейчас находился за её головой. Гермиона застонала, садясь и поднимая ноющие руки к затылку, чтобы распутать узел, образовавшийся от пота, грязи и Мерлин знает чего ещё, что теперь впиталось в её кожу головы. Тихо постанывая, она массировала пальцами кожу головы и начала заплетать волосы, насколько это было возможно. Пока её пальцы медленно работали, её взгляд упал на сено под ней. Тонкие, светло-коричневые соломинки, разбросанные под ней, напомнили ей длинные светлые волосы. Её глаза расширились; дыхание стало поверхностным. Волосы… Я могла бы это заплести… Отпустив свои волосы, она широко развела ладони и начала разбрасывать сено вокруг себя, хватая тонкие соломинки и связывая их вместе, чтобы они были длиной с её руку. Сено было достаточно влажным, чтобы легко поддаваться манипуляциям, и, заплетая его, она добавляла новые соломинки к концам, продолжая цепь. Создавая верёвку. Прочную верёвку, так как она тянула за неё, и солома в её руках не растягивалась и не рвалась. У Гермионы появился шанс. Наконец-то у неё появился шанс! Не на побег. А на создание оружия.

***

Крэбб медленно шёл к тускло освещённой камере, где содержалась Гермиона Грейнджер. Медленно не из-за каких-то травм или неудач на задании, а из-за его комплекции и неуклюжести. Он никогда не отличался быстротой или хорошими рефлексами. Возможно, поэтому его не выбирали для миссий, и он практически превратился в домового эльфа. Этим утром, к его великому неудовольствию, ему приказали принести грязнокровке завтрак, состоящий из одного куска хлеба и жестяной кружки с водой. Негромко ставя поднос на пол, из-за чего часть воды пролилась на хлеб, он достал из кармана ключ от камеры и отпер дверь, которая с громким скрипом распахнулась. Подняв поднос, он переступил порог камеры и направился к углу, который, как ни странно, был сухим. Он знал, что там обычно держали кучи сена для пленных, но, возможно, они не хотели предоставлять грязнокровке такую роскошь. Поставив поднос на пол, он не успел выпрямиться, как на его спину прыгнуло тело и затянуло что-то, похожее на верёвку, вокруг его шеи, сильно сжимая. — Чёрт! — выкрикнул Крэбб, пытаясь схватиться за верёвку, но она была слишком тонкой, чтобы его толстые пальцы могли за неё ухватиться и получить хоть какое-то преимущество. Всё, что он слышал, — это хриплое рычание грязнокровки в его ушах. Гермиона тянула изо всех сил за верёвку на его шее, используя колени, чтобы упираться в его спину и придать больше силы своему рычагу. Наклонившись вперёд, она прошипела ему на ухо: — Ты — мой билет на свободу.

***

Они упали назад в борьбе, и, в отличие от подтянутого, худощавого тела Волдеморта, падающего на неё, Крэбб представлял большую проблему из-за своего размера. Когда он рухнул на неё, её хватка почти ослабла. Дважды обмотав верёвку вокруг кулака, она продолжала затягивать. Его хрипы и задыхающиеся звуки наполняли комнату, его ботинки дико скребли по полу, металлический поднос с лязгом отлетел в сторону, когда его пнули. Гермиона отгородилась от этих звуков, чувствуя в своих руках последние мгновения жизни Крэбба, отказываясь ослабить хватку. Он не был тем мальчиком с уроков, не тем толстым парнем, которого Рон пародировал на втором курсе. Он был её путём к свободе, её способом выбраться из этого ада, и она должна была им воспользоваться. Пот стекал по её виску, руки покраснели и кровоточили от того, как сильно она сжимала верёвку, но постепенно его сопротивление прекратилось, его борьба затихла, и она почувствовала, как его горло обмякло — он больше не дышал и не боролся. Гермиона рухнула на пол, тяжело дыша, верёвка всё ещё была обмотана вокруг одной руки, когда она оттолкнула Крэбба от себя. Встав, она повернулась к двери. Она была широко открыта. Манила её переступить порог. Она медленно подошла к ней и осторожно переступила через порог. Ничего не произошло. Никаких заклинаний, никакого огня, никаких сигналов тревоги. Но, в отличие от того иллюзорного заключения, в котором она оказалась, когда только попала сюда, она была уверена, что это всё ещё реальность. Проходя мимо пустых камер, с верёвкой, своим оружием, крепко зажатой в руке, она приблизилась к лестнице, которая была на один шаг ближе к свободе. Первая ступенька скрипнула под её весом, как и каждая следующая. Затаив дыхание, она молилась, чтобы это не было слишком громко, чтобы не привлечь чьё-либо внимание. Прижав ухо к двери, она не услышала никого по ту сторону, но это не значило, что там никого не было. Дрожащей свободной рукой она медленно повернула дверную ручку и приоткрыла дверь, выглядывая одним глазом в щель. Никого не было видно. Открыв дверь шире, она сделала смелый шаг в коридор и оглядела комнату, в которой оказалась. Слава Мерлину, это не был блестящий мраморный коридор… Это была обычная комната с несколькими столами и одним камином. На столах были разбросаны пустые тарелки и стаканы. Она предположила, что это какая-то столовая, и не хотела ждать, чтобы узнать, не собирается ли кто-то скоро ужинать. Пробежав через комнату, она открыла дверь на противоположной стороне, за которой оказался длинный коридор с множеством дверей. Чёрт возьми… Какой из них ведёт наружу? Глубоко вдохнув, она шагала по коридору, её шаги эхом отдавались в тишине, на каждом шагу она была настороже, ожидая, что в любой момент Пожиратель Смерти может выйти из одной из этих дверей и убить её. Их палочка против её самодельной верёвки. Интересно, что победит, — саркастично усмехнулась она про себя. Продолжая идти, она услышала стоны и хрипы, доносящиеся из одной из дверей. Болезненные стоны и хрипы. Подойдя к двери, из-за которой доносились звуки, она прижала ухо к ней и услышала, как кто-то по ту сторону плачет и стонет от боли. Это ошибка… Подумала Гермиона, открывая дверь. Это была женщина. Женщина, которую она не узнала, в клетке, похожей на ту, в которой держали её до церемонии. Она плакала, её тело было покрыто синяками. Прежде чем Гермиона успела остановить себя, она быстро подошла к женщине и присела перед ней. — Эй! — тихо крикнула она. — Ты меня слышишь? Женщина сначала не посмотрела на неё, продолжая держать голову в руках, обнимая себя. У неё были длинные, жирные чёрные волосы, которые безжизненно свисали, одежда в лохмотьях едва держалась на её костлявом теле. — Эй! — прошипела Гермиона. Не время было валять дурака! — Я пытаюсь тебе помочь! Женщина взглянула на неё сквозь припухшие глаза, и Гермиона поняла, что она внимательно её разглядывает. — Ты… Ты пришла, чтобы ещё больше меня мучить? — спросила женщина хриплым, напряжённым голосом. Гермиона быстро покачала головой. — Нет, нет… Как долго ты здесь? Кто ты? — Я больше не помню времени»=, — громко всхлипнула женщина. — Тшш! — Гермиона подняла руки, чтобы успокоить истеричную женщину. — Нужно быть тише. Ты же не хочешь, чтобы они нас услышали. — Они… — прошипела женщина. Её тело заметно напряглось, а глаза уставились в пустоту за спиной Гермионы, словно она видела воспоминание. — Они пришли ночью, — мрачно произнесла женщина. — Как тёмные, дымные тени, падающие с небес, к которым мы когда-то молились. Они распространялись, как болезнь, и забирали нас одного за другим. Гермиона слушала с напряжённым вниманием, когда женщина внезапно бросилась к прутьям перед ней, заставив Гермиону отшатнуться от неожиданности. Лицо женщины было измождённым, её дыхание пахло смертью, а зубы, казалось, вот-вот выпадут из её головы. — У них сила Бога! — предостерегла она Гермиону, её глаза были полны страха. — У них есть сила заставить тебя делать вещи, говорить вещи, которые ты никогда бы не сделала. Она поманила Гермиону пальцем поближе, и, вопреки здравому смыслу, Гермиона чуть наклонилась, но всё ещё оставалась на расстоянии, чтобы женщина не могла её коснуться. Женщина явно сошла с ума за время своего заточения, и Гермиона была уверена, что она больше не в состоянии отличать реальность. — Они ведьмы… — прошипела она низким голосом. — Как в Салеме. Тёмные времена настали, чума опускается. Час расплаты близок! Женщина начала кричать и дёргать за прутья. — Выпустите меня! Освободите! — продолжала она кричать. — Заткнись, чёрт возьми! — сказала ей Гермиона, но это было бесполезно. Женщина явно была потеряна и не стоила спасения на этом этапе. Она была бы только мёртвым грузом на ногах Гермионы, пока та пыталась сбежать, а Гермиона не могла позволить себе никаких отвлечений. — Ведьмы, ведьмы! Гермиона встала, решив, что это безнадёжно. Как только она повернулась, чтобы выйти из двери, её остановили на месте. — Ну-ну-ну… Посмотрите, что у нас тут. Пожиратель Смерти. Тот, кого она не узнала, блокировал её единственный выход. Кричащая банши позади неё и прислужник Смерти перед ней. Какой выбор… Пожиратель Смерти выглядел ненамного старше её, и она предположила, что он, вероятно, был всего на пару лет старше её в Хогвартсе. Он был без маски, обнажая грязное лицо и запятнанные зубы, обрамлённые садистской улыбкой, направленной на неё. — Похоже, мне выпала честь убить Золотую Девочку, — он сделал шаг ближе к неё, и Гермиона отступила назад к маленькой клетке, где находилась теперь стонущая женщина. По крайней мере, крики прекратились… Опустив верёвку так, чтобы она свисала в её руке, Гермиона заняла оборонительную позицию. — Если отпустишь меня, мне не придётся тебя убивать. Мужчина громко рассмеялся над ней. — И что ты собираешься делать? Хлестать меня этим шнурком? — Если придётся. В ту же секунду, как мужчина потянулся за палочкой в своей мантии, Гермиона бросилась на него. Столкнувшись с его грудью, он упал назад, сильно ударившись головой и спиной о пол. Гермиона удержалась на ногах, стоя по обе стороны от него, и опустилась на колени, обмотав верёвку за его шеей свободной рукой. Держа оба конца в руках, она крепко скрестила их и начала душить. — Прочь с меня, грязнокровая сука! — выдавил он, его пальцы потянулись к верёвке. Он не нашёл зацепки и перешёл к тому, чтобы царапать её глаза и лицо грязными ногтями. Отклонившись назад, она держала глаза вне досягаемости, но чувствовала, как его ногти скребут по её коже. Чем сильнее она затягивала, тем больше ощущала бушующий внутри океан ярости. Как он посмел явиться сюда, думая, что может её убить? Как эти ублюдки посмели её захватить? Как посмел он брать её кровь, насиловать её тело и оставлять на полу, как беспомощную жертву? Потому что, глядя в выпученные глаза Пожирателя Смерти под ней, который боролся за каждый вдох, она была кем угодно, но не жертвой, и хотела, чтобы он это знал. Отбери у неё палочку — она всё равно найдёт способ убить его Пожирателей. Скрежет ботинок прекратился, его руки упали по бокам, язык вывалился изо рта, а кровь, как слёзы, текла из его глаз. Встав на ноги, стараясь игнорировать ожоги от верёвки на руках, она схватила его тёмно-дубовую палочку и почувствовала волну облегчения. Даже если палочка будет ей сопротивляться, у неё наконец-то была магия в руках. Теперь она была неудержима. — Ведьма! Гермиона обернулась и увидела, как женщина снова начала кричать, пытаясь дотянуться до неё сквозь прутья. Хватит с этой… — Авада Кедавра. Зелёная вспышка исчезла так же быстро, как появилась, унеся с собой жизнь женщины. Крики прекратились, и теперь она могла быть в том раю, о котором говорила раньше. Свободна от мучений, свободна от голода. Некоторые назвали бы это актом милосердия. На самом деле, снова использовать своё любимое заклинание было невероятно приятно. Как будто почесать место, которое чесалось днями. Может, с ней и правда что-то не так, как настаивал Гарри, но сейчас она не могла об этом думать. Ей нужно было выбраться отсюда, где бы это «здесь» ни было. Осторожность была отброшена, теперь у неё была палочка. Не желая избавляться от верёвки, она обвязала её вокруг запястья, на котором держала новую палочку, и бросилась по коридору в полный бег. — Вот она! — услышала она чей-то голос позади. Она даже не успела увидеть их лица, как уже бросила заклинание назад, и звук падающих тел был для неё как музыка. Гермиона продолжала бежать мимо дверей, направляясь к концу коридора, где был арочный проход, окутанный тьмой, но, подойдя ближе, она поняла, что это тёмная ткань, закрывающая проход, как занавес. С тяжело вздымающейся от бега грудью, она медленно отодвинула ткань палочкой. Это была главная комната. Комната церемонии. Где всё произошло. Только теперь в комнате никого не было. Скамьи были пусты. Трон на платформе никто не занимал. Она была заброшена. Шаги Гермионы эхом отдавались в каменной комнате, пока она медленно проходила через неё. Бег по коридору — это одно, но в прошлый раз, когда она была здесь, Пожирателей Смерти было куда больше, чем она могла бы одолеть. Когда она собиралась сделать следующий шаг, скрип сверху привлёк её внимание. Подняв взгляд, её глаза тут же наполнились слезами, а рука прикрыла рот, заглушая неслышный вздох, застрявший в горле. Тела. Тела повсюду висели за шеи, руки, ноги, талии… Некоторые клетки, висящие в воздухе, она предположила, содержали тела. Некоторые из них она узнала, а некоторые были слишком разложившимися, чтобы их можно было опознать. За всё, что произошло с момента церемонии до этого момента, она не осознавала, сколько здесь было тел. — Монстр… — прошептала Гермиона в ужасе. — Едва ли! Быстро обернувшись, она увидела, как он неспешно шёл по сцене и остановился перед своим троном. Он выглядел более свежим, чем в последний раз, когда она его видела. Словно выспался и принял дополнительные витамины. Витамин — это я, наверное… — Я едва ли монстр здесь, — он развёл руки в стороны. — Не больше, чем ты. — Какого чёрта это значит! — крикнула Гермиона, твёрдо стоя на своём месте. — Я ничем не похожа на тебя. — Думаю, Крэбб бы с этим поспорил. Судя по его реакции на её слова, она знала, что её лицо выдало что-то, чего она не хотела. Ужас. Гермиона никогда не чувствовала вины за свои убийства, и уж точно не сегодня. Но это не значит, что она была как он… Её убийства были ничтожны по сравнению с его. Ей пришлось убивать из-за него! — Он стоял на пути к моей свободе, — сказала она, стараясь сохранять самообладание. — Это было необходимо. — Как та женщина-заключённая, которую ты убила? — он наклонил голову, медленно спускаясь по ступеням к полу, где стояла она. — Она могла выдать меня, — холодно ответила Гермиона, начиная обходить комнату по кругу, сохраняя дистанцию от Волдеморта, который двигался по кругу в противоположном направлении. Одним взмахом его палочки скамьи с громким скрежетом отлетели к стенам позади них, освобождая пространство, пока они кружили друг против друга. — Должен сказать… — Волдеморт искоса посмотрел на неё, подстраивая свой темп под её. — Признаю, я впечатлён твоей находчивостью, создав оружие из ничего. Он указал длинной Бузинной палочкой на верёвку, всё ещё обвязанную вокруг её запястья. — Мне пришлось обновить своё оружие, — Гермиона кивнула на палочку в своей руке. — Но так заманчиво обмотать это вокруг твоей шеи. Волдеморт ничего не сказал, лишь ухмыльнулся, продолжая поддерживать их темп кружения. — Скажи мне… — Гермиона внимательно рассматривала его фигуру. — Что делает для тебя моя грязнокровая кровь? Впервые, как была уверена Гермиона, за всю историю, лицо Волдеморта слегка дрогнуло. Это длилось лишь секунду, но она не пропустила. Его аура сменилась с игривой и кокетливой на откровенно враждебную, тёмное облако накрыло комнату, страх и тревога теперь кололи кожу Гермионы. — Победи меня в дуэли, — Волдеморт остановился и повернулся к ней лицом. — И я тебе расскажу. — Ты правда хочешь со мной дуэлировать? — Гермиона приподняла бровь, тоже повернувшись к нему. — Ты же не думала, что сбежишь отсюда так легко… — он саркастически улыбнулся, вопросительно приподняв бровь. — Или думала? — Пожалуй, нет, — нахмурилась Гермиона. В один момент они приняли стойки, палочки подняты, напряжение было таким густым, что ей казалось, она видит его перед собой. — Не разочаруй меня, грязнокровка. — Делай, что можешь, Том. Красная искра пронеслась через комнату.