Одержимость

Больничный коридор казался бесконечным. Флуоресцентные лампы мерцали над головой, отбрасывая желтоватый свет на стерильные стены. T.O.P шагал медленно, опираясь на трость, каждый шаг отзывался ноющей болью в поврежденных ребрах. Охранник у двери в спецблок кивнул ему: — Вам нельзя надолго. — Я знаю. Дверь открылась с тихим шипением. Палата Миры напоминала камеру — голые стены, зарешеченное окно, кровать, прикрученная к полу. Она сидела у окна, спиной к двери, ее белые волосы были коротко острижены после операции. — Я знала, что ты придешь. Ее голос звучал спокойно, почти ласково. T.O.P остановился в двух шагах. — Почему? Мира повернулась. Лицо бледное, почти прозрачное, но глаза... глаза горели тем же странным огнем. — Потому что ты должен был увидеть. — Увидеть что? — Конец истории. — Она улыбнулась, и в этой улыбке не было безумия, только странное спокойствие. — Ты ведь всегда любил красивые концовки. Он сжал ручку трости. — Ты пыталась убить меня. — Нет. — Она покачала головой. — Я пыталась сделать тебя свободным. — Свободным? — От всего, что не было мной. — Она протянула руку, браслет на запястье звякнул о цепь. — Но ты сопротивлялся. За окном пролетела птица, тень мелькнула на стене. — Ты больна, Мира. — Возможно. — Она опустила руку. — Но кто решил, что такое здоровье? Врач за дверью кашлянул — время истекало. T.O.P сделал шаг назад. — Прощай, Мира. Ее глаза вдруг наполнились слезами. — Ты ошибаешься. Это не прощание. — Что тогда? — Пауза. — Она снова улыбнулась. — До следующей встречи. Когда дверь закрылась за ним, T.O.P впервые за долгие недели почувствовал, как что-то внутри него... отпускает. Концерт состоялся через три месяца. Сцена, залитая светом, тысячи светящихся палочек в зале. T.O.P стоял у микрофона, чувствуя, как музыка течет сквозь него. Где-то в толпе мелькнуло знакомое лицо. Белые волосы. Прозрачные глаза. Он замер на мгновение, но когда присмотрелся — незнакомка улыбалась ему, как обычная фанатка. И тогда он понял. Мира была права. Это не конец. Всегда будет "после".