Яд

      Бессознательное тело Секби держали двое — Алфедов и Модди — пока Джаст спокойно расположился перед ними. Ящер буквально стоял на коленях, а от падения его удерживали заломленные за спину руки.       Джаст смотрел на бывшего друга больше оценивающе, прикидывая в голове, что можно сделать с его телом.       — И долго он не приходит в себя? — подал голос черт.       — С того момента, как мы вырубили его — пожал плечами снеговик, — Разве это важно? Лучше скажи, что с ним делать. Не убивать же.       — Если убьем, то снова потеряем его. С дурки он уже сбегал. В монолит, так с него даже Алфедов выбрался — перечисляет Модди под возмущенное «э!» от друга.       — Давай в горы его — машет рукой Джаст, — только туда, в льды. Там воздух сухой и холодный. Умереть не умрёт, зато помучается за то, что встал на сторону Невидимки.

***

      — Почему именно на шею?! Неужели нельзя было сделать браслет, пояс?! — чуть ли не брыкается Секби, пока Джаст закрепляет на нём кожаный ошейник, над которым он работал последние дни.       — Потому что нужно максимальное покрытие площади твоего нахождения — пытается объяснить черт — а для пояса нужно было бы растягивать электрическую цепь, и не факт что она работала бы. А вообще замолкни! Тебя благодаря этому не будет видно через спутники, а ты ещё и возмущаешься… Нормально?       Джаст последний раз поправляет кожаный ремешок и отходит.       — Ага. Кроме того, что я теперь буквально псина — саркастично замечает ящер, подцепляя ошейник когтем.       — Тогда «сидеть» — ухмыляется программист, смотря на друга.       — Ты у меня сейчас ляжешь — рыкает Секби, чем вызывает смех у друга.       Ещё полчаса уходят на проверку и доработку устройства. Удостоверившись, что никаких глюков, багов и прочего нет, Джаст улетает сообщить Арлабусу, как председателю СОВТ, что программа для спутников готова.       — И никаких убийств Модди — нарочито строго произнёс черт, улетая.       — Гаф, блять — рыкнул Секби, который раз поправляя когтем ошейник.       Руки буквально чесались сотворить какую-нибудь глупость — иначе это не назовешь. Перебить парочку человек под инвизом, попугать снеговика или Санчеза — да что угодно! Хотелось пойти наперерез хозяину и доказать, что он не просто послушная псина.

***

      Узнай люди вокруг, какую игру затевает Джаст, без зазрения совести окрестили бы его лицемером. Сам бы черт назвал бы себя скорее мастером актёрского мастерства. Не актёром — это разное — а именно мастером. Он не притворяется кем-то, он играет, филигранно исполняя задуманные им сюжеты. И как истинный мастер он умеет и импровизировать, после чего с особенным упоением устраняя ошибки, из-за которых и пришлось в оперативном режиме менять планы.       Так и сейчас. Вот он спокойно разговаривает с Лабусом и Нео, как в общий канал связи приходит сообщение от БЛСа, что его убил Невидимка. Вся троица тут же срывается в мессу, где выслушивает от ходячего яблока историю.       — Я стою тут, никого не трогаю — говорит Балбес, становясь в центр склада, — потом мне под ноги прилетает стрела, а никого рядом нет. Дай, думаю, шуткану, спрошу не Невидимка ли это. Тут же бац! Ещё одна стрела прилетает тоже в ноги. Я говорю: «Невидимка, это значит да?» Ещё одна стрела! Ну тут я радуюсь, думаю «Ура, я смог выйти на контакт!»…       Джаст слушает историю в пол уха, рассматривая помещение и стрелы, что до сих пор вонзались в пол. Светящиеся. Спектральные.       — Во-от. Ну и я что-то решил спросить, добрый ли он. И он пустил мне стрелу в лоб — указывает на голову БЛС, от чего тихо фыркает Нео.       — Любопытно… — заключает Арлабус, — Джаст, что думаешь?       — Это мои стрелы — гневно произносит черт, вырывая из пола одну из них, — это спектральные стрелы из моих ловушек. Я строил их специально, чтобы поймать Невидимку, а он выходит меня перехитрил…       — Ну слушай, зато мы точно теперь знаем, что он нам не друг — подаёт голос Нео, — и то что Секби с ним, возможно, заодно.       — В каком смысле? — удивляется Балбес.       — Секби, как и Невидимка, не отражается на радаре спутников, совершает нескончаемые убийства и прячется невесть где — объясняет Джаст, отрывая взгляд от стрел, — но теперь в приоритете наш невидимый друг…       — Да. Убийства между людьми происходили и до этого. Нам не привыкать — пожимает плечами Лабус, — Но за этим всем мы забили о главных наших проблемах: Они и Невидимка. Надо снова вернуться к этому вопросу.       — Возвращайтесь на здоровье — перебил его Джаст, — а у меня дела.       Черт, под всеобщие взгляды взмыл в небо, сжимая в руке стрелу. Путь до ямы занял не так много времени, зато картина, что предстала перед его взором, буквально вызывала бешенство. Секби с заметной ленцой разложился в своём «гнезде», одну руку закинув за голову, а в другой держа светящиюся стрелу. На наконечнике той, будто яблоко в карамели, была нанизана голова одного их общего красного знакомого. Варан хищно облизнулся, смотря как остатки крови жертвы стекали к самому оперению оружия, но, заметив «гостя», тут же переключит внимание.       — Джа-аст, как я рад тебя видеть — довольно улыбаясь, встал ящер, откидывая в сторону теперь уже не нужный реквизит.       — Ты совсем тупой или притворяешься? — восклицает черт, широкими шагами сокращая расстояние между ними, — Ты даже представить себе не можешь, что мне пришлось наплести, чтобы тебя прикрыть!       — Солнышко, а зачем меня прикрывать? — продолжает ерничать варан, — трупом больше, трупом меньше…       Секби не успевает договорить, как его толкают к стене, хватая за горло.       — Я значит о твоей безопасности пекусь, а ты вот как — чуть ли не рычит черт, сдавливая чужую шею, — ты на свободе только благодаря мне. Я забочусь о тебе. Я спасаю тебя. И у меня есть власть над тобой. Что мне стоит выдать тебя всему городу? Сорвать этот ошейник?..       — Но ты так не сделаешь — хрипит, но всё ещё улыбается ящер, — мы в одной лодке, Джаст. Ты руководитель, я исполнитель. Мы связаны… У меня ровно столько же власти над тобой, как у тебя надо мной. Мы равны и, признай, тебе это нравится. Быть повязанным с кем-то не только идеей, но и общими целями.       — Будто у тебя есть цель — фыркает Джаст.       — А у тебя? — ухмыляется Секби, чувствуя, как давление на горло спадает, — нежелание терпеть, месть, просто веселье и мания величия. Ты знал, что если смешать несколько ядов в определённых пропорциях, то получится усовершенствованный смертельный яд? Это мы. Здесь нет цели, только общие желания.       Джаст не ответил. Вместо этого он отошёл на пару шагов назад, глядя на друга будто в первые его видит.       — Не так давно ты чуть ли не плакался мне в плечо ночью о верности и дружбе, а сейчас… — не находит слов черт.       — Сейчас это всё те же слова, но в другой ситуации — уже более спокойно произносит Секби, — вспомни времена Дровосеков. Мы могли болтать в семейном кругу о той же верности с той же чуткостью и мягкостью в голосе, как я недавно. Но в то же время нашу решимость показывало и другое: мы были честны при любых эмоциях.       Секби на секунду замолкает, откидывая полы хаори и снимая с пояса топор.       — Я лишь хочу напомнить, что несмотря на привязанность и верность, я союзник. Не просто безвольная шавка, а равный тебе друг. И поэтому я хочу заключить договор — ящер рукоятью вперёд протягивает топор, — я буду слушать тебя, исполнять поручения, помогать с планами, а ты дашь свободу без страха, что я тебя предам и убью. Я не хочу вечно сидеть в пещерах или тупо выполнять твои команды…       Джаст молча смотрит на протянутый топор. Секби вверяет ему оружие — его оружие. Если до этого внутри чёрта ещё оставались крохи сомнений о собственной безопасности, то сейчас они окончательно растаяли. В голове всплывает образ, как они сидели буквально сутки назад: ящер так крепко обнимал Джаста, что больше походил на брошенного ребёнка. Сейчас же он всё также нуждался в семье, но не забывал отстаивать своё место в этой же самой семье.       — Хорошо, — кивает Джаст, — я согласен. Но раз уж это договор, то есть равноценный двухсторонний контракт, то…       Черт принимает чужой топор, параллельно снимая с пояса свой и протягивая его.       — Так будет правильнее — договаривает Джаст, когда Секби принимает оружие.       Уже к концу этого дня сундуки в пещере пополнились не одним десятком зельев инвиза, а через неделю Секби знал чуть ли не всю информацию города с первых уст. Он не нападал — просто гулял, иногда задействуя и Астрал.       Вообще ящер заметил, что у бестелесной формы есть некоторый «потанцевал», как он сам его называл. Стоило вспомнить, как варан кажется ещё месяц назад мог переставлять маленькие манекены, не вселяясь в них. Это могло значить, что взаимодействие с предметами в Астральном теле возможно, а покидать сосуд можно было бы и на большие расстояния, чем они привыкли. Секби занялся этим вопросом серьёзно, чем не мог не радовать Джаста.       Достигнутым максимумом на данный момент была игра в Го на протяжении получаса вне тела, а также кратковременное взаимодействие с более тяжёлыми предметами и инструментами.       — А если попробовать ввести тебя в более глубокий сон? — предположил Джаст, выставляя на игровое поле чёрный камень.       «Как вариант, но для начала я все-таки увеличу радиус полёта» — словно эхом в голове раздался голос ящера. Черт это в шутку называл «Разговор по душам», когда буквально душа Секби связывалась с его.       — Дабро — кивает черт, наблюдая за ходом противника, — что на счёт Невидимки?       «Пока что не пересекались»       С изучением Астрала пришла ещё одна мысль. По началу Секби находился возле Джаста именно в астральном теле конкретно потому, что так будет видно других людей даже под зельем — душа ведь не материальна и инвиз на неё не действует. Из такой логики следовало, что можно было, грубо говоря, найти душу Невидимки, если его самого не видно.       В целом дни так и проходили бы, если бы Они не решили дать о себе знать. По всей видимости пришельцам надоело безрезультатно ловить Невидимку и те решили обратиться к своим «питомцам» за помощью. Послание, которое упало в центр стола прямо посреди собрания содержало только два символа, которые каждый трактовал по своему. Джаст был уверен, что это сообщение значило только одно — «Смерть Невидимке». Секби был с этим согласен.       — Ты точно уверен? — серьёзно спросил черт, параллельно растегивая ошейник на шее варана.       Они стояли на одной из дальних нейтральных территорий острова. Джаст не раз и не два отговаривал друга от идеи, которую ранее случайно подкинул сам, от чего его теперь нещадно терзала совесть.       — Абсолютно — коротко отвечает Секби, — так шанс поймать невидимое чучело выше.       — Но ты по факту умрёшь — продолжает Джаст, снимая прибор.       Теперь счёт его обнаружения шёл на секунды.       — Всего лишь войду в состояние анабиоза — отмахивается ящер, — я буду просто спать, Джаст. Просто спать, пока не станет тепло и я не проснусь.       — Секби, это искусственная кома!       — Мы обсуждали это — хмуриться ящер, — и изначально это была твоя идея: укрепить Астральное тело.       Джаст молчит. Ответить ему нечего. Он только гневно сжимает и разжимает кулаки, борясь с шалящими нервами. Как бы не хотел сам черт этого признавать, но варанам он дорожил — спасал, защищал, помогал — и то, что происходило сейчас, казалось безумием.       — Всё будет хорошо, Джаст — уже мягче произносит Секби, обнимая друга — зато когда мы поймаем Невидимку, наступит мир, и ты меня разбудишь.       — Обязательно — тихо отвечает черт, обнимая в ответ и спустя пару секунд отпуская.       Секби улетает. Его цель — Модди. У того точно хватит сил поймать ящера, но также и хватит ума не убивать его и посадить куда-то. Точнее — куда скажет прилетевший вовремя Джаст.

***

      Секби крепят цепями к стенам ледяной темницы в горах, которую соорудили наспех. Алфедов ещё раз проверил прочность оков и отошёл к друзьям.       — И всё равно вы все умерли… — бормочет снеговик, получая недовольный взгляд чёрта.       — Идите — фыркает Джаст, — я хочу подождать ещё немного. Может проснётся.       — Развлекайся — отмахивается Модди, — лови ностальгию с Нео.       Шутка звучит вообще не к месту, так что мужчина со снеговиком спешат ретироваться. Джаст остаётся, подходит ближе, присаживаясь и рассматривая тело.       — Смотришь так, будто влюбился — хрипит голос ящера, — поцелуешь свою спящую красавицу? — как всегда ерничает.       — Очень остроумно — закатывает глаза Джаст, вставая и освобождая друга.       Но лишь для того, чтобы отвезти его в другую темницу. Та находилась глубже в горе, состояла из плотного голубого льда и была покрыта обсидианом. И там было в разы холоднее.       Весь путь до места заключения и процесс приковывания тела прошёл в молчании. Варан двигался медленно и нерасторопно, словно засыпая, пока Джаст пытался отогнать неприятные ассоциации. Черт застегнул застёжку ошейника, чтобы тело точно не нашли.       Он буквально своими руками «хоронил» друга.       Черт смотрел, как тело Секби покрывалось инеем, а сам ящер, свернувшись калачиком, засыпал. Облака пара его дыхания становились всё реже и меньше, пока не стали еле заметными.       «Я всё ещё жив» — прозвучал голос варана чётче, чем обычно — «Не превращайся в Алфедова»       — Конечно… — выдохнул Джаст, покидая темницу.       «И подле колыбели возвела Богиня ледяную цитадель…» — прозвучало в голове чёрта. Как бы рациональная его часть не говорила, что всё нормально — это план, сон, все живы, всё хорошо, это ради общего блага — его человеческая часть кричала, не желая успокаиваться. Теперь он не увидит Секби, не услышит его голос без эха Астрала, не обнимет его — но он ведь всё равно рядом?       — Я всё думаю, а стоит оно того? — тихо спрашивает Джаст, выбравшись на гору и окидывая взглядом город, — стоили в принципе все эти жертвы, нападения, планы…       «Ты только сейчас об этом задумался?» — звучит голос Секби, — «По моим ощущениям в этом мире ничего не стоит и не имеет цену, кроме уз и связей. Не поссорившись изначально, сохранив мир ничего бы не было…»       — И потеряв эти связи, где ты оказался?..       «Рядом с тобой» — коротко отвечает варан, — «С тем, кто меня не предал и остался верен до конца. Я сохранил те единственные узы, которые оказались дороже всего города»