Часть 2 — Удручающие усы и жертвоприношения
6 августа 2025 г., 17:10
Следующим утром Гермиона сидела в кабинете Главного Целителя. Мистер Гейнбридж был крупным мужчиной, к которому персонал в целом относился терпимо, и обладал самыми удручающими усами, которые Гермионе доводилось видеть в жизни. Густые и лохматые, они были чуть длиннее, чем нужно, и вызывали стойкую ассоциацию с моржом. Гермиона сидела напротив начальника за гигантским столом, гадая, зачем ее вызвали.
— Насколько мне известно, вы передали Малфоя Целителю Магнусу, — обеспокоенно произнес он глубоким баритоном.
Гермиона согласно кивнула:
— Да. Я сейчас не беру новых пациентов — занята подачей заявок на финансирование третьей фазы моего исследования. Надеюсь, через полгода мы будем готовы к тестированию in vivo, — объяснила она, стараясь звучать уверенно. Она была старшим Целителем и опубликовала достаточно статей, чтобы заслужить уважение, но, строго говоря, не имела права передавать пациентов коллегам без разрешения.
Пара секунд тишины побудила ее продолжить объяснения:
— Я посчитала, что Магнус подойдет. У него двойная специализация — повреждения от заклятий и дегенеративные заболевания, — пояснила Гермиона. К тому же Магнус был старше ее на несколько лет, приятен в общении и, что немаловажно, он никогда не становился жертвой Драко Малфоя.
— Да, однако Глава Аврората лично интересовался, кого из целителей я порекомендовал бы в данном случае. При всем уважении к Целителю Магнусу — ваши достижения поистине выдающиеся, — терпеливо продолжил Гейнбридж. Обычно он читал людей как открытую книгу — получается, либо он не так уж хорошо ее знает, либо еще не собирался наносить удар. Похвала от начальства давно перестала производить на нее впечатление.
— Благодарю за высокую оценку, но мне действительно нужно сосредоточиться на своем исследовании. Диагностика и лечение Малфоя могут растянуться на несколько недель — если его повреждения вообще обратимы. Я не хочу ставить свою работу на паузу. Кроме того, у нас с мистером Малфоем есть личная история — пусть и давно минувшая. — Гермиона не часто разыгрывала карту героини войны, но уж если решалась, то срабатывало безотказно.
— Разумеется, я все понимаю. Однако мне также достоверно известно, что во время ординатуры вы больше недели лечили Долохова и ни разу не позволили его ненависти повлиять на свою работу. Возникает вопрос: если Долохов заслуживал вашего профессионализма, разве мистер Малфой не достоин того же? В конце концов, он теперь аврор и, насколько мне известно, искренне раскаялся, — слова Гейнбриджа балансировали между утверждением и вопросом.
Он глубоко вдохнул и нанес последний удар:
— К слову, сегодня утром я получил сову из поместья Малфоев. Вам больше не требуется искать дополнительное финансирование для своей работы.
Как всегда, Гейнбридж нанес смертельный удар с безупречной точностью.
— Простите, мистер Гейнбридж, но меня нельзя купить, — она попыталась еще раз, хотя и понимала, что битва, скорее всего, проиграна.
— Нет, Целитель Грейнджер, я не думаю, что вас можно купить. А вот меня — можно. Мистер Малфой ожидает в вашем кабинете. Я надеюсь, что вы будете придерживаться ваших высоких стандартов. Хорошего дня.
Он дал понять, что разговор закончен, взял со стола какой-то документ и тут же углубился в чтение.
Гермиона вышла из кабинета, размышляя над тем, что проиграла сражение, но войну проигрывать не собирается. Что-то в Малфое выбивало ее из колеи. В его присутствии у нее не получалось держать язык за зубами, и нервировал сам факт того, что старые обидчики могут быть до неприличия привлекательными.
Кабинет Гермионы — тесный и неудобный — был расположен на пятом этаже, в коридоре рядом со столовой. В Мунго собственный кабинет считался чем-то сродни Святому Граалю. Даже если тебе повезло, то приходилось делить помещение с еще двумя-тремя старшими целителями. Борьба за личное пространство была беспощадной и лишенной всяких правил.
Гермиона опубликовала три статьи за год и втерлась в доверие к самому старому целителю в больнице, включая один ужин в столовой, о котором предпочитала не вспоминать. Целитель Харти великодушно предложил ей делить с ним кабинет — и ушел на пенсию спустя восемнадцать месяцев. Среди бывших однокурсников из целительской академии этот трюк и по сей день считался величайшим достижением Гермионы.
К ней постоянно напрашивались в соседи, но стабильные поставки сувенирной продукции «Гарпий» (с автографами Джинни Уизли) поддерживали Роберту из административного отдела в хорошем настроении — и та с легко отмахивалась от всех просителей. При этом сам кабинет не оправдывал усилий, вложенных в его завоевание — крошечный, с маленьким письменным столом у довольно большого окна, двумя неудобными стульями по бокам и самым узким в мире диваном вдоль единственной стены, не занятой книжными полками. Он точно не был местом, способным произвести впечатление на давних врагов.
Поднимаясь по лестнице на пятый этаж, Гермиона решила, что наилучшая тактика — вежливость и профессионализм. На этот раз хотелось бы такой и придерживаться.
Малфой сидел в кресле напротив ее стола, читая свежий выпуск «Практического Зельеварения». Аврор казался слишком широкоплечим для крошечного кабинета и занимал возмутительно много пространства. Вместо аврорской мантии на нем был темно-серый маггловский костюм-тройка. Несколько лет назад маггловская мода окончательно захватила волшебное общество. Рон утверждал, что все дело в том, что маггловские женщины одеваются куда более откровенно (на самом деле он сказал — интересно). Гермиона же считала, что за несколько столетий от мантий устанет кто угодно. Как бы то ни было, одежда сидела на Малфое безупречно. Гермиона готова была поставить свою зарплату за следующий месяц на то, что костюм был сшит на заказ.
— Целитель Грейнджер. Прошу прощения за вторжение, — он выглядел искренним и вполне живым.
— Мистер Малфой, добро пожаловать в мой кабинет. Необязательно обращаться ко мне так официально. Насколько я понимаю, вы теперь мой пациент, — Гермиона старалась сохранять нейтральный тон и не язвить, как вчера. Она закрыла за собой дверь.
— Да, за это я тоже извиняюсь. Похоже, моя мать довольно близка с женой мистера Гейнбриджа. У меня и в мыслях не было принуждать вас, — ответил Малфой, и на его лице отразилось нечто похожее на легкое раскаяние. Два извинения от Малфоя за один день. У Гермионы было ощущение, что такие вещи случаются нечасто.
Она кивнула:
— Понятно. Что тут поделаешь. Предлагаю перейти к делу.
Она не собиралась делать вид, что все в порядке, и уж точно не хотела сглаживать тот факт, что оказалась очередным препятствием, которое Малфой легко преодолел с помощью денег. Сев за стол, Гермиона открыла папку с результатами анализов.
— К сожалению, у меня есть только час — в десять у меня обход с практикантами, — добавила она. На самом деле, Гермиона могла бы передать обход другому целителю, но студенты нравились ей куда больше, чем Малфой.
— Послушай, Грейнджер, — сказал Малфой, немного помедлив, — я, пожалуй, сразу застрелю слона в комнате. Я понимаю, что ты не горишь желанием меня лечить, и не могу тебя за это винить. Всю оставшуюся жизнь я буду расплачиваться за ошибки своей юности. В обычной ситуации я бы принял твое решение и согласился на другого целителя, невзирая на вмешательство матери. Но каждый, с кем я говорил после того, как в меня попало заклятие, повторял одно и то же: ты — лучшая. А поскольку я действительно эгоист, как ты, вероятно, и полагаешь, я хочу лечиться у лучшего специалиста, — он замолчал на секунду. — Меня всерьез пугает, что это может быть навсегда, и, если честно, я не знаю, как смириться с мыслью о жизни без магии.
Это чистосердечное признание сопровождалось печальным взглядом. Было непросто противостоять такой откровенности.
— Я… ценю твою честность. Ты, конечно, прав — я не хотела тебя лечить. И хотя я ценю комплименты, хочу сразу прояснить — я не знаю, какое проклятие в тебя попало. Я не понимаю, как проклятие вообще может подавить магию. Я не знаю, как ее вернуть. Я обещаю, что постараюсь тебя вылечить или хотя бы выяснить, что произошло. Но никаких гарантий дать не могу, — ответила она, не отводя взгляда. — И еще, насколько я знаю, выражение звучит как «заметить слона в комнате», а не «застрелить» его, — добавила Гермиона, подтверждая свою репутацию всезнайки.
Она обошла стол, села на свое место и задумалась, откуда вообще Малфой знает, что значит «застрелить».
— Спасибо, о большем я и не прошу. И, между прочим, моя версия звучала куда нагляднее и современнее, — ответил Малфой, едва заметно блеснув глазами.
— Ладно. Давай посмотрим на результаты анализов. Вижу, ты все-таки позволил Мередит добраться до своих волос, — сказала Гермиона, открывая папку.
— На самом деле нет. Прядь я выдернул сам. Я трачу слишком много времени на свою прическу, чтобы позволить какой-то медиведьме все испортить, — ответил он. Тщеславие было ожидаемым — с такой внешностью равнодушие к себе попросту невозможно. Удивила Гермиону именно честность. Разговор пока что проходил на удивление веживо и терпимо. Возможно, лечение Малфоя и не окажется такой уж неприятной задачей.
— В этом я нисколько не сомневаюсь, — язвительно отозвалась она. — Так. Все результаты в пределах нормы. Ты не подвергался воздействию ни одного из веществ, которые можно обнаружить с помощью тестов. Конечно, существует множество компонентов, которые выявить невозможно. К примеру, кровь невинного. Однако я проверила твою кровь на содержание хориоактидов — основного компонента единственного известного мне зелья, подавляющего магию. Результат отрицательный. Само собой, проклятие подобным образом не выявить. Это наводит на мысль, что либо тебя действительно атаковали проклятием, подавляющим магию, либо ты подвергся воздействию малоизвестного зелья.
Гермиона глубоко вдохнула, взглянула на Малфоя — тот сидел прямо и внимательно слушал — и продолжила:
— Разумеется, не существует стандартного теста для измерения уровня магии — иначе родителям не приходилось бы волноваться, что их ребенок родился сквибом, если он проявляет магические способности позже других. Кстати, как ты сегодня добрался до больницы? Заметил какие-то изменения по сравнению со вчерашним вечером?
Она замолчала, взяла ручку и начала делать пометки.
— Я прибыл через камин, магией не пользовался, как ты и рекомендовала. Особых изменений не чувствую. Вчера я начал изучать, как в других магических сообществах подавляют магию. В африканских племенах, например, используют зелье на основе зеленой медузовидной лилии, но рецепт я пока не нашел, — ответил Малфой.
— Отлично. Пожалуй, отсутствие изменений — уже хорошая новость. Перед тем как мы закончим, проверим насколько эффектным получится твой регдолл на этот раз, — сказала она. Затем на пару секунд замолчала, перебирая в голове возможные гипотезы. — Никогда не слышала о зеленой медузовидной лилии. Где ты про нее прочитал?
В воображении неожиданно всплыла картина — они вдвоем в ее крошечном кабинете склоняются над древними свитками. Гермиона тут же решительно отбросила эту мысль и сосредоточилась на списке книг, которые нужно будет перечитать.
— Хм. Не знаю, как сказать это деликатно… В заметках работорговцев — советы, как подавлять магию у порабощенных волшебников, — Малфой чувствовал себя откровенно неловко и не знал, куда деть ноги.
— Где ты вообще нашел заметки работорговцев? — спросила Гермиона. Идея была, прямо скажем, удачной — ей самой такое бы в голову не пришло.
— К сожалению, в библиотеке поместья Малфоев, — коротко ответил он.
Она приподняла бровь:
— Господи. Они стояли рядом с руководством по принесению девственниц в жертву или рядом с трактатом о самом эффективном способе задушить кошку? — слова вырвались быстрее, чем Гермиона успела сообразить, что именно произносит. — Извини. Спасибо, — спохватилась она. — Это действительно полезно. Я не знала, что в Африке нашли способ подавлять магию. Можно будет взглянуть на эти заметки?
Гермиона изо всех сил старалась избежать очередной словесной оплошности — например, обвинить Малфоев в работорговле. Им и без того хватало преступлений, связанных с нарушением прав человека.
Малфой, разумеется, видел ее насквозь:
— На всякий случай уточню, что автор этой книги — не Малфой. Хотя, да, на тот момент семья Малфоев имела довольно сомнительные финансовые интересы, касающиеся природных ресурсов Африки. Огромные состояния не делают на этичных вложениях. А руководства по принесению девственниц в жертву находятся в секции эротики — совершенно другой раздел библиотеки. Я могу завтра принести тебе нужные книги. По подавителям магии, разумеется, не по жертвоприношениям. Хотя, может, тебя интересует и то и другое..? — сказал он с идеально нейтральным выражением лица. Лишь крошечная усмешка выдала, что это была шутка.
— Огромное тебе спасибо. Боюсь, я уже слишком стара, чтобы тратить время на девственников, так что обойдемся заметками работорговцев, — ответила она. Требовалось притормозить поток двусмысленностей, потому что атмосфера в кабинете изменилась. Эта перепалка начинала приносить удовольствие, что само по себе пугало.
Гермиона снова вошла в роль выдающегося целителя:
— А теперь, пожалуйста, попробуй трансфигурировать лампу в эффектного регдолла, — указала она на небольшую латунную лампу на краю стола.
Малфой достал палочку, и на месте лампы появилась слегка мерцающая металлическая кошка. Но синие глаза — ясные и живые — отличали ее от вчерашней.
— Уже лучше. Надеюсь, это означает, что влияние проклятия или зелья со временем сойдет на нет, но нам все равно нужно выяснить, что именно в тебя попало. На данный момент нет тестов, результаты которых могли бы что-то выявить, и мы переходим к самой медленной части диагностики. Мне предстоит исследовать и зелья, и возможные проклятия. Это займет некоторое время, но я буду держать тебя в курсе. А пока буду благодарна за ту книгу, где упоминалась зеленая медузовидная лилия. И я бы рекомендовала по возможности воздержаться от использования магии. Существуют редкие заболевания, которые буквально «съедают» силы волшебника, — чем больше магии используешь, тем быстрее ухудшается состояние. Я не обнаружила у тебя признаков таких заболеваний, но настоятельно рекомендую минимизировать использование магии. Если это проклятие работает по тому же принципу, лучше подстраховаться.
Пока говорила, она закрывала папки с результатами. Малфой смотрел на нее с выражением лица, которое она не могла толком интерпретировать.
— Я бы хотел помочь с исследованиями. Сейчас я вряд ли могу выполнять обязанности аврора, и в моем распоряжении находится одна из самых обширных коллекций книг по темной магии во всей Европе, — сказал Малфой, поглаживая трансфигурированную лампу.
Гермиона наконец разгадала выражение его лица — такое же, как и вчера вечером. Он явно готовился спорить до самого обеда. Она посмотрела на часы над дверью. До того момента, как нужно будет переодеться и идти к студентам, оставалось двадцать минут — достаточно, чтобы успеть заскочить в маггловскую пекарню за углом и выпить наконец приличного кофе.
— Малфой, я ценю твое предложение, но исследования — это скрупулезная и медленная работа. Из всех авроров, с кем мне доводилось сталкиваться, ни один не был бы особенно полезен в этом процессе. У вас не хватает терпения, когда работа затягивается и долго нет никаких результатов.
Необязательно было называть конкретные имена — в авроры не шли волшебники, способные усидеть на месте и сохранять концентрацию. Их больше интересовали сражения, а не чтение книг.
Она продолжила:
— Если ты подключишься, мне придется перепроверять все, что ты делаешь. Это удвоит объем работы для меня. Но все равно спасибо за предложение, — добавила она, надеясь, что отказ прозвучал твердо и вежливо — именно так, как она хотела.
Ей вовсе не хотелось проводить дни напролет, копаясь в неизученных проклятиях вместе с Малфоем. И Гермиона не кривила душой — даже школьные сочинения она всегда писала одна — так было куда эффективнее.
— Я не обижаюсь. Я десять лет работаю с Поттером. Знаешь, чем я на самом деле занимаюсь в аврорате? — спросил Малфой, все еще поглаживая лампу-котенка.
— Нет… Я предполагала, тем же самым, что и Гарри, — с вопросительной интонацией ответила она.
— Я работаю в разведке. Моя задача буквально — прочесывать бесконечные массивы данных, отсеивать лишнее, находить действительно важное и достоверное и отбрасывать фальшивые зацепки. Я предпочитаю сначала думать, а потом махать палочкой, и не бросаюсь в безнадежные дуэли. Тебе не придется перепроверять мою работу, хотя я не буду возражать, — его улыбка была искренней. — И ты, разумеется, вправе отказаться от моей помощи, но знай: я все равно буду заниматься этим исследованием. Я не заявляю, что знаю, как выполнять твою работу, но я достаточно компетентный зельевар, чтобы понимать, что именно искать. Вместе мы можем добиться большего и вернуть мне магию быстрее.
Он договорил и внимательно посмотрел на Гермиону. Ну что ж, подумала она, вторая битва за день проиграна. Невозможно запретить человеку участвовать в собственном исцелении.
— Что ж, в таком случае ты действительно принесешь больше пользы, чем проблем. Я проведу ближайшие пару дней, собирая справочные материалы. В пятницу у меня прием до полудня, а потом ты можешь присоединиться, и мы распределим работу. Если почувствуешь какие-либо изменения — в магии или в общем состоянии — немедленно сообщи мне. Я позабочусь о том, чтобы ты мог связаться со мной напрямую по каминной сети, — сказала Гермиона, закрывая папку с документами.
***
Гермиона сорок минут к ряду убеждала пациентку, что заячья лапка с лавандой, купленная в Лютном переулке, не исцелила ту от неизлечимой болезни и бросать принимать зелья, которые действительно помогали справляться с симптомами — крайне плохая идея. Вера в чудо свойственна любому человеку, но Гермиона с болью осознавала, насколько людям не хватает критического мышления. Конечно, в мире, где магия действительно существует, труднее выявить шарлатана. Однако если бы Гермиона давала простейшие советы, как не стать жертвой мошенников, первым пунктом в списке было бы: никогда не покупайте ничего в Лютном переулке. В свой кабинет она вернулась в двадцать минут первого — уставшая и бесконечно раздраженная. — Доброе утро, Грейнджер. Вижу, ты подобрала пару книг, — поприветствовал ее Малфой. Его глаза блестели, а в голосе звучала легкая насмешка. Надо признать — вполне обоснованная. — Уже не совсем утро, не думаешь? Ну… я не была уверена, что именно ищу, к тому же всегда была чрезмерно старательной, — ответила она, пожав плечами и оглядывая бесконечные стопки книг на всех поверхностях ее кабинета. — Я нынче ничем не обременен — ни работы, ни перспектив. Единственный плюс — не приходится вставать в нечеловеческую рань. И твоей способности к рефлексии можно только позавидовать, — ответил Малфой, наугад взяв одну из книг. — Я точно знаю, что зарплата в аврорате не настолько велика, чтобы это хоть как-то отразилось на содержимом твоего хранилища. И, между прочим, это не рефлексия. Окружающие повторяют это мне всю жизнь, — она выхватила книгу у него из рук. — Будь, пожалуйста, осторожен. Некоторые из этих экземпляров бесценны. — Как ты вообще заполучила «Пособие по магии крови для начинающих»? Я абсолютно уверен, что она повсеместно запрещена, — Малфой вырвал книгу обратно. — В Лютном ее даже за тысячу галлеонов не купить. — На его лице ясно читалось: «Кто ты вообще такая»? — У меня хорошие отношения с некоторыми библиотекарями. Если ты собираешься возмущаться по поводу легальности справочных материалов, боюсь, толку от тебя не будет, — отрезала Гермиона. — Ты ведь понимаешь, что я — аврор? — Ну так арестуй меня и передай свою магию в заботливые руки Целителя Магнуса. — Я, разумеется, не собираюсь тебя арестовывать. Но разве обязательно так открыто нарушать закон прямо у меня на глазах? Могла хотя бы обложки книг прикрыть, — заметил он, и хотя голос его звучал невозмутимо, ситуация Малфоя явно веселила. — Малфой, треть этих книг — под запретом. Я не могу одновременно изображать законопослушную гражданку и лечить тебя. Выбери что-то одно. — Я выбираю лечение, естественно. Можешь, пожалуйста, запереть дверь, чтобы я мог нарушать закон без свидетелей? — Полагаю, это разумный компромисс. Ну что, хочешь начать с наиболее многообещающих книг по зельям? — предложила Гермиона, протягивая ему одну. Они провели за чтением несколько часов. Единственным звуком, нарушающим тишину, был скрип ручки по бумаге. Спустя три часа Малфой поднялся: — Так. Пойду поищу кофе. Ты будешь? — Да, пожалуйста. Побольше молока, без сахара. Предупреждаю сразу — наша столовая в целом терпима, но чаще это просто кошмар. Хотя пищевое отравление я тут ни разу не получала. — Ужасные у тебя стандарты. Сейчас вернусь, — фыркнул он и вышел из кабинета. Малфой вернулся с двумя чашками кофе и двумя черничными маффинами: — Клянусь, я выбрал самое аппетитное из всего, что там было. Не моя вина, что эти маффины выглядят так уныло. Гермиона поблагодарила, не отрываясь от записей. — Ради всего святого, Грейнджер, это же помои. Худшее, что я пробовал со времен, когда Тео пытался сам варить пиво. Как ты пьешь эту жалкую желтоватую жижу? — оскорбленно спросил он. — Милая аллитерация. Я тебя предупреждала. Это на любителя. Ну и, скажем так, производственная травма, которую в Мунго не компенсируют, — спокойно ответила она, перевернув страницу в книге. Они просидели над книгами до восьми вечера. Тишину время от времени нарушал Малфой, когда натыкался на что-то, выходящее за пределы его понимания, и просил объяснить. Это случалось куда реже, чем Гермиона ожидала. Около восьми вечера Малфой наконец отложил ручку: — Мне пора. Оставлю свои записи здесь, если захочешь их проверить. Мне кажется, отрывок, где описывается зелье, позволяющее зельевару овладеть магией жертвы, выглядит перспективно. Хотя, возможно, результат больше похож на Империус и не влияет напрямую на магию. Ты вообще задумывалась, что на меня могли наложить что-то совершенно новое, ранее неизвестное? — Да, я об этом думала. Но, как показывает практика, человеческое воображение не безгранично. Какое бы мерзкое проклятие ты ни собирался изобрести, скорее всего, кто-то уже придумал нечто подобное до тебя. Исследование — это более рациональный подход. Находишь что-то уже существующее и либо используешь, либо дорабатываешь. Проклятие, с которым мы сейчас имеем дело, слишком сложное, вряд ли его разработали за один день. Если получится найти противоядие или способы лечения для схожих случаев, то я смогу создать что-то, что поможет тебе. Кстати, перед тем как уйдешь, трансфигурируй лампу. Я хочу отслеживать изменения, — сказала Гермиона и тоже отложила ручку. Малфой вытащил палочку и снова создал светящегося котенка — с голубыми глазами и едва уловимым металлическим отблеском. — Все больше похоже на настоящего котенка. Я бы поставила тебе «Удовлетворительно», на грани со «Слабо», — прокомментировала она. — Благодарю, Грейнджер. Всю жизнь мечтал, чтобы ты дала оценку моим способностям. Хороших тебе выходных, — он сделал паузу. — Увидимся в понедельник? — Да. Утром я консультирую младших Целителей, но вернусь в кабинет к десяти. Не забудь закрыть за собой дверь, — попрощалась она, вновь опустив взгляд на свои записи и продолжив работу. Вопроса, будет ли она просматривать заметки Малфоя, даже не стояло.***
Пятничный вечер Гермиона провела в ванне с романом и до смешного огромным бокалом красного вина. Она зажгла ароматическую свечу с ароматом свежевыстиранного белья и кинула в воду бурлящую бомбочку с запахом вербены. Ванная была лучшей частью коттеджа — в ней царил деревенский шарм: темно-зеленый кафель, большая белая ванна на львиных лапах, старомодная раковина и коллекция кактусов, которые, благодаря магии, чувствовали себя вполне неплохо. Это было идеальное место, чтобы нежиться в горячей воде с какой-нибудь скандально-пошлой книгой в руках. Ровно в семь утра в субботу Гермиона в спортивной форме стояла на улице под легким апрельским дождем, готовая пробежать по тропе вокруг озера Деруэнт-Уотер. Было совершенно пусто — до туристического сезона оставалось несколько месяцев. Раннее утро и дождь тоже мало кого привлекали. Бегать она начала после войны — в попытке справиться с последствиями, а иногда буквально убегая от травмы. Она пробовала все — терапию (не выдержала терапевтических пауз), йогу (не хватило внутреннего равновесия, а когда чудом удавалось расслабиться, она засыпала в шавасане), силовые (слишком много пауз между подходами — слишком много времени, чтобы думать), вязание (вот это действительно помогало, но есть предел тому, сколько новых шапок и свитеров нужно человеку в год), садоводство (она жила в Англии — возможности был ограничены, ну и зиму надо учитывать). У бега были неоспоримые плюсы — эндорфины, ощутимый прогресс, и моральное право наедаться шоколадом, когда вздумается. Трейлраннинг она открыла для себя во время расставания с Роном — нужно было что-то изматывающее, но при этом умиротворяющее. Так она и влюбилась в Озерный край. И заодно поняла, что если регулярно бегать в горку, то в результате затяжного расставания получишь не только свободу, но и шикарную задницу. Протяженность трейла вокруг озера Деруэнт-Уотер составляла десять миль — идеальная полуторачасовая пробежка. На повестке дня было вымотать себя до предела и составить в голове план на ближайшие недели. Вчерашний день в компании Малфоя прошел слишком гладко. Гермиона ожидала проблем — учитывая их школьную вражду. Но он не позволил себе ни единого отвратительно высокомерного комментария, а она — ни одной вспышки праведного гнева. Ей было трудно сопоставить мужчину, с которым она встретилась на этой неделе, с тем самодовольным кретином, которого она помнила по Хогвартсу. Да, он по-прежнему оставался богатеньким снобом, но злобы в нем она не увидела. Это тревожило. Возникало смутное ощущение, будто она заплывает на глубину — и вода становится все темнее. Ей срочно нужен план, как не утонуть.
