Depth over distance | Ближе, чем кажется

Проводить утра с Малфоем было странно. Гермиона испытавала какое-то непривычное ощущение домашнего уюта. Было приятно сидеть утром в тишине за кухонным столом, пить чай и читать «Пророк». Малфой даже пытался погладить Живоглота — и никто не погиб. В четверг утром Гермиона вслух зачитывала светскую хронику. Там без тени стеснения обсуждали помолвку Нотта и Гринграсс, мимоходом упомянув, что та самая светловолосая ведьма, которую как-то раз видели с Малфоем, с тех пор с ним на публике не появлялась. Колумнистка без всяких намеков давала понять — состояние Малфоев все еще доступно охотницам за богатством. Гермиона рассмеялась: — К счастью для лиги юных блондинистых ведьм, в городе все еще остался один состоятельный холостяк. Малфой, похоже, не обиделся. — С Тео все равно ни у кого не было шансов. Он уже много лет встречается с Дафной. И, к слову, упомянутая блондинка — это моя коллега из Аврората. Замужняя. — Тем лучше для нее. Я бы никому не пожелала оказаться на страницах «Ведьмополитена». — Верно, — слегка прищурившись произнес Малфой. Гермиона запоздало поняла, что ее слова прозвучали так, будто она никому бы не пожелала Малфоя в роли партнера. Момент уже прошел, извиняться было неловко — в основном потому, что она не знала, как. Да и, если честно, она сказала именно то, что имела в виду.

***

За неделю у них выработался своего рода распорядок. Они вставали, завтракали и через камин отправлялись в кабинет Гермионы. Проводили день, зарывшись в книги, и возвращались в ее коттедж поздно вечером. На ужин Малфой заказывал еду навынос, а винный шкаф заполнился незнакомыми Гермионе, но дорогими на вид бутылками. После ужина они перебирались в гостиную и продолжали работу там. Несмотря на постоянное присутствие нового соседа, Гермиона ощущала лишь небольшую клаустрофобию. Малфой оказался неплохой компанией — учтивый, с суховатым юмором. И, что важно — не бросал у двери вонючие ботинки. Правда, ей не хватало возможности расхаживать по дому без одежды и оставлять в гостиной беспорядок, не опасаясь осуждающего взгляда. Дом в последнее время выглядел непривычно опрятным. Прорыв в исследовании случился лишь к пятнице, когда лампа превратилась в почти настоящую кошку — осталось лишь слабое свечение. Малфой снова начал пользоваться магией, и никаких побочных эффектов не возникало. Гермиона наткнулась на описание темномагического артефакта, способного навсегда запереть чью-то магию. Малфой клялся, что не обзаводился никакими новыми украшениями или чем-то подобным, но логика подсказывала, если магию мог заблокировать предмет, то и проклятие было на это способно. Проклятий, подчиняющих чужую волю, было много — самое известное, конечно, Империус. Однако найти проклятие, которое поражало бы только магию жертвы, не трогая разум, оказалось непросто. Малфой яростно что-то строчил и перелистывал страницы туда и обратно, снова и снова перечитывая один и тот же текст. — Грейнджер, кажется, я что-то нашел. Гермиона подняла взгляд от изображений мерзких ожерелий и обручальных колец. Почему носителями худших проклятий всегда становились украшения? Сама мысль, что обручальное кольцо может подчинить твою волю, была до жути неприятна. — И что же это? — В 1994 году в Германии один волшебник упал с метлы и сломал обе ноги. Он сильно ударился головой и потерял сознание. Когда очнулся, магглы пытались вправить переломы, но стоило им разрезать кожу на его ногах, та тут же заживала. В итоге они накачали его таким количеством маггловских лекарств, что хватило бы чтобы завалить маленького слона. Им удалось вылечить его ноги маггловским способом, оставив ему на память металл в костях и большие шрамы. Тут указано, что после этого он не мог колдовать целых две недели. Целители тогда предположили, что его магия исчезла из-за сильнейшего шока. Гермиона встала и подошла ближе, заглядывая Малфою через плечо: — Тут указано, какие маггловские препараты они использовали? — Нет. Но когда он пришел в себя, то был в полном замешательстве, видел все как в тумане и страдал от сильнейшей головной боли, которая держалась весь день. Может, это хоть как-то сужает круг? — Придется достать пару маггловских медицинских книг. Я почти ничего не знаю о хирургии или анестезии, кроме того, что пациента вводят в искусственную кому и пользуются ножами. — Гермиона выпрямилась и отступила на три шага, осознав, что буквально тычет Малфою в лицо своей грудью. Она внезапно остро осознала, что у нее есть тело. Сняв пальто с крючка у двери, она сказала: — Я достану книги, если ты организуешь обед… что-нибудь, что не пахнет больницей? — Идет, — согласился Малфой, задержав взгляд чуть дольше, чем следовало, давая понять, что упомянутую грудь перед лицом он точно заметил. Они провели остаток дня, погружаясь в тонкости анестезиологии. Постепенно стало ясно, что невезучему волшебнику, скорее всего, ввели смесь маггловских седативных препаратов, миорелаксантов и обезболивающих — ничто из этого не имелось в свободном доступе в «Святом Мунго». Гермиона захлопнула «Основы хирургии». — Придется ограбить маггловскую больницу, — объявила она, заранее предвкушая спор. Малфой поднял взгляд от книги под заголовком «Ортопедия с точки зрения анатомии»: — Почему я не удивлен, что ты предлагаешь нарушить закон? Уверен, эти препараты можно просто купить. — Он захлопнул книгу. — И, к слову, магглы, похоже, те еще садисты. Описанное в этой книге куда страшнее, чем средневековые пытки. — Подобные препараты строго регулируются и не продаются в маггловских аптеках, — возразила Гермиона. — Согласно «Введению в анестезиологию», наша единственная надежда — это больницы. Но не переживай, тебе не придется нарушать ни маггловские, ни магические законы. Я просто возьму у Гарри мантию-невидимку и сделаю все сама. На самом деле, так будет даже лучше — Гермиона сильно сомневалась, что Малфой сумеет не выдать себя в маггловской среде. Он, скорее всего, даже не разберется, как пользоваться эскалатором. — Ни при каких обстоятельствах я не позволю тебе в одиночку вломиться в маггловскую больницу, и уж точно не ради меня, — отрезал Малфой тоном, к которому Гермиона уже начинала поневоле привыкать. Тоном, который означал, что Малфой собрался затеять спор и от души им насладиться. — Ты на две головы выше меня и заметно шире в плечах. Вдвоем мы под мантией не поместимся, — возразила Гермиона. Да и пользы от него в подобной ситуации было бы немного. Аврор мог пригодиться, когда собираешься что-то украсть у кровожадных инфери, а не у ничего не подозревающих маггловских медсестер. Он устроился поудобнее, явно готовясь к долгому спору: — Я мастерски владею дезиллюминационными чарами. Мантия нам не нужна. За прошедшее десятилетие Гермиона научилась понимать, когда стоит отступить. Спорить с пациентами, когда они должны принять зелье — да. Спорить о том, действительно ли ягоды годжи — это суперфуд, который сделает тебя умнее и стройнее… в основном стройнее — пустая трата времени. Показательно подняв руки в знак капитуляции, она сказала: — Убедил, идем. Лондонский Королевский Госпиталь оказался огромным. Как и ожидалось, первым непреодолимым препятствием для чистокровного волшебника стали вращающиеся двери. Малфой был ошарашен и потратил совершенно неприличное количество сил и времени, чтобы зайти внутрь. Гермиона остановила первого попавшегося маггла в медицинской форме и спросила дорогу к ортопедическому отделению. В ответ ей холодно сообщили, что посетителей допускают только в палаты и только в определенные часы — с 13:00 до 19:00. Решив, что выбрала неверный подход, Гермиона вытащила Малфоя наружу, за угол, и попросила наложить на них обоих дезиллюминационные чары. Надо признать, он действительно был в этом мастером. Осознав, что через пару минут они просто-напросто потеряют друг друга, она решительно схватила то место, где, как ей казалось, находилась его ладонь. — Грейнджер, ты охренела?! — взвыл Малфой, когда она вцепилась в его ширинку. Гермиона отдернула руку, будто обожглась. — Прости! Я пыталась найти твою руку. Иначе мы потеряемся, и без меня ты не справишься с маггловскими дверями. — Вполне возможно, — нехотя согласился он. — Вот. — Его ладонь скользнула по ее плечу, затем по руке, пока не нашла ее пальцы. Гермиона попыталась мысленно лишить ситуацию всякого намека на чувственность. Она взрослая женщина — пусть и слегка сексуально неудовлетворенная — и у нее не должны потеть ладони просто от того, что ее взяли за руку. Преисполнившись решимости, она повела их обоих обратно внутрь. Оказавшись в вестибюле, она пристроилась за очередным магглом в медицинской форме, который направлялся к лифтам. Там они нашли табличку с перечнем этажей и отделений, исписанную непонятными для Малфоя терминами. — Что такое «диализ»? А «урология»? — спросил он. Гермиона шикнула и прошептала: — Потом объясню. Хирургия оказалась на четвертом этаже. Гермиона втянула Малфоя в пустой лифт и нажала кнопку. До четвертого этажа лифт полз целую вечность, а маленькая кабина оказалась тесной и душной. В голове у Гермионы отчаянно крутилось: «мне нужно с кем-то переспать, мне нужно с кем-то переспать, мне нужно с кем-то переспать». Она изо всех сил старалась не думать о том, что рука Малфоя была большой, теплой и обхватывала ее ладонь полностью. И уж точно не думала о том, где именно она бы предпочла ощущать эту руку. Они свернули по указателю налево, в длинный коридор. Из-за угла прямо на них, словно стая хищных птиц, двигалась большая группа студентов-медиков. — Черт, вдоль стены мы их не обойдем, — пробормотала Гермиона, оглядываясь по сторонам. Прямо за спиной она заметила дверь с табличкой «Бельевая». Не раздумывая, она дернула Малфоя назад, и они юркнули внутрь, надеясь, что магглов не смутит дверь, открывшаяся будто сама по себе. Бельевая оказалась крошечной — меньше самого тесного чулана для метел в Хогвартсе, хотя Гермиона и не имела особого опыта пребывания в таких местах — он проводила время за изучением магии, а не анатомии. Малфой прикрыл за ними дверь, в тесном пространстве их тела прижались друг к другу. Мне нужно с кем-то переспать. Мне нужно с кем-то переспать. Мне нужно с кем-то переспать. Что-то упиралось ей в спину. Она сдвинулась, пытаясь или отодвинуть предмет или занять более удобное положение. — Грейнджер. Хватит, — прошептал Малфой. — Что хватит? Просто замри, мне что-то уперлось в спину. — Поняв, что двигаться из стороны в сторону не помогает, она попыталась качнуться вверх-вниз. — Перестань ерзать. — Но мне и правда неудобно, подожди секунду… — она продолжала искать более комфортное положение. Малфой простонал: — Если не хочешь, чтобы стало по-настоящему неудобно, перестань ерзать. Я не могу бесконечно перечислять в уме статистику квиддичных матчей! — Оу… Оуу, — выдохнула Гермиона, внезапно остро ощутив все точки, где ее тело соприкасалось с Малфоем. Она застыла, поняв, что в такой тесноте ничего не остается незамеченным. Ее тело полностью прижималось к нему — от коленей до груди. — Это… неловко. — Не хочешь сказать, что прижимаешься к чужим телам по десятку раз на неделе, и это не производит на тебя впечатления? — она буквально слышала его ухмылку. — Целительство с помощью магии требует куда меньше телесного контакта, чем маггловская медицина. Хотя… — прошептала она, стараясь не рассмеяться, — прямо перед Рождеством я вытаскивала перо из пениса. Признаю, что знатно впечатлилась. — Мерлин, — пробормотал Малфой, со смесью веселья и ужаса в голосе. — О неуместной эрекции можно больше не переживать. Последние шумные студенты, казалось, прошли мимо, но теперь прямо у двери остановились двое мужчин. Они обсуждали пациента, которого сняли сегодня с операции из-за того, что тот позавтракал яичницей с беконом. Гермиона мысленно сделала пометку разобраться, почему это может помешать хирургическому вмешательству — звучало странно. Ее мозг работал на пределе, сосредоточенный на том, чтобы дышать поверхностно и не прижиматься грудью к Малфою. Ее взгляд был прикован к его солнечному сплетению. И — по необъяснимой причине — Гермиона все еще держала его за руку. В помещении становилось жарко… или только ей так казалось. — Никогда еще я так долго не находился в чулане для метел, не целуясь, — произнес Малфой так буднично, словно говорил о погоде. — Оказалось, это не так увлекательно. Гермиона дернулась, но тут же застыла: — Честно говоря, я даже не знаю, что на это ответить. — Разговор снаружи стих. — Пойдем, пора украсть немного лекарств. — С тобой куда веселее, чем я когда-либо мог предположить, — прошептал Малфой в предвкушении, выходя за ней из чулана. Коридоры сбивали с толку, а запах был самым что ни на есть больничным — резкий коктейль дезинфицирующего средства и мочи. Они шли следом за парой женщин, обсуждавших «время от попадания пациента на операционный стол до первого разреза». К несчастью, для входа в операционный блок требовалась специальная ключ-карта. Проскользнуть за женщинами до того, как дверь закроется, было невозможно. Гермиона молниеносно наложила невербальное заклинание заморозки на замок, дождалась, пока те скроются по другую сторону, потом тихо открыла дверь и повела Малфоя внутрь. Внезапно ее осенило: — Малфой, я только что поняла… нам придется разделиться. И ты наверняка наткнешься на кровь. В их плане обнаружилась вопиющая брешь — привести (ненужного) аврора, который падал в обморок при виде крови, в место, специально созданное для того чтобы резать людей. — Все в порядке, — резко отозвался Малфой. — Я контролирую себя, если заранее знаю, чего ожидать. — По тону было ясно, что обсуждать свои слабости он не намерен, и Гермиона не могла его за это винить. — Как ты вообще умудрился пережить войну? — пробормотала она. — Ладно, неважно, я сначала сама проверю. — Она огляделась, заметив несколько полок с хирургическими костюмами и бахилами, а также две двери с буквами М и Ж. Судя по всему, двери вели в раздевалки. — Раз уж тебе так интересно, — бесстрастно произнес Малфой, — эта реакция появилась после того, как Волдеморт обескровил маггловскую семью прямо за моим обеденным столом. До этого у меня с кровью проблем не было. Из-за дезиллюминационных чар Гермиона не могла видеть его лицо. Она застыла, полностью забыв о поисках: — Мерлин… Мне так жаль. Не стоило спрашивать. Сейчас не время и не место, но я в ярости от того, что тебе пришлось такое пережить, и вне себя от злости на твоих родителей, что они это допустили. — Я бы сказал, что все в порядке, но это неправда. Впрочем, неважно. Мы идем в мужскую или женскую? — Он резко сменил тему, явно стремясь уйти от разговора. — В мужскую, естественно. Уверена, если спросить, то мужчины меньше возражали бы против того, что я случайно увижу их голыми, чем женщины против того, что ты увидишь их. — Ты плохо представляешь, как женщины ведут себя рядом со мной. — Очевидно, Малфой уже оправился от вынужденных воспоминаний о военных травмах. — Отвратительно. Пойдем, — сказала Гермиона и закатила глаза, а потом вспомнила, что он все равно не увидит. Они прошли через мужскую раздевалку. Та была пуста — если не считать единственного «физически совершенного» образца, стоявшего в одних трусах спиной к ним. Когда они вышли через дверь с другой стороны, Гермиона прошептала: — Думаю, мы сделали правильный выбор. — Не пялься на незнакомцев, Грейнджер, это неприлично. Я-то думал, тебя уже не впечатлить телами? — язвительно заметил Малфой. — Задело за живое, да? — парировала она. — К тому же, я ведь сейчас не на работе, верно? — Тот факт, что в тот раз она нагло соврала, Гермиона оставила при себе. Мимо то и дело сновали магглы. Пятничный полдень был универсальным понятием — и в маггловском, и в магическом мире. Все, кто мог, уже разъехались по домам на выходные. Людей оставалось ровно столько, чтобы все еще приходилось шептаться и жаться к стенам. Гермиона заглядывала в крошечные окошки дверей операционных, пока наконец не заметила пустую. Убедившись, что поблизости нет свидетелей, она приоткрыла дверь. Малфой отпустил ее руку и начал исследовать помещение. — Акцио Пропофол, — пробормотала Гермиона, и что-то с грохотом ударилось о дверцу запертого шкафа. Простенькое заклинание заморозки — и у нее в руках оказались три маленьких стеклянных ампулы с прозрачной жидкостью и надписью Пропофол на этикетке. — Акцио Сукцинилхолин, — прошептала она, и на сей раз к ней подлетели четыре ампулы, наполненные молочно-белой жидкостью. — Акцио Морфин, — добавила она и схватила два небольших пластиковых пакета с прозрачным раствором. — Отлично. У нас есть миорелаксант, обезболивающее и седативное. Как мы уже выяснили, примерно такой набор использовали для анестезии перед операциями двадцать лет назад, — проговорила Гермиона скорее для себя. Малфой был занят осмотром помещения. Он взял в руки пару металлических инструментов и нахмурился: — Я все еще не уверен, что хирургия — это не заговор, призванный узаконить пытки. Она не решилась объяснить ему, для чего предназначено гинекологическое зеркало, которое он держал в руках — потому что слово «пытка» было не так уж далеко от истины. — У меня несколько раз возникала такая же мысль насчет квиддича. — Прошу прощения, но за такие высказывания полагается уголовное наказание. — Давай закончим этот спор и сосредоточимся на том, как выбраться отсюда, — сказала Гермиона, осторожно убирая бутылочки в свой (незаконно расширенный) карман. — Иди сюда, думаю, нам стоит оставаться невидимыми, пока не пройдем все запертые двери. — Если хочешь меня потрогать, Грейнджер, просто попроси. — Позвольте, пожалуйста, подержать вас за руку, мистер Малфой? — Позволяю. Они покинули больницу и аппарировали домой без особых происшествий — если не считать того, что Малфой снова проиграл в схватке с вращающейся дверью.

***

На пятничный вечер у каждого из них были свои планы. Они сошлись на том, что Малфою не требуется круглосуточное присутствие именно целителя, достаточно просто не оставаться одному. Он куда-то собирался с Теодором Ноттом. Или, как его теперь следовало называть, Теодором Гринграсс-Ноттом. Гермиона уважала феминизм, но это имя было уж слишком громоздким. Сама же она пригласила Джинни на домашние посиделки. Поднимаясь наверх, чтобы переодеться из практичной рабочей одежды в уютную одежду для вечера в компании вина и лучшей подруги, Гермиона краем глаза заметила знакомую обнаженную спину, скрывающуюся в гостевой комнате. Малфой вышел из душа и прошел в спальню, небрежно обернув вокруг бедер полотенце. Мне нужно с кем-то переспать. Мне нужно с кем-то переспать. Мне нужно с кем-то переспать. Любое остаточное раздражение по поводу его вторжения на ее территорию растаяло в облаке вожделения. Когда Гермиона вернулась в гостиную, Джинни уже сидела там и раскладывала на журнальном столике разнообразные маггловские чипсы. Несколько лет назад у нее появилась страсть к чипсам с разными вкусами. Проверять, какие из них лучше всего сочетаются с красным вином, стало своего рода традицией. — Ну, как тебе жизнь с соседом? Вы уже трахаетесь? — Джиневра Поттер всегда отличалась прямотой и вульгарностью. Гермиона опустилась на диван и открыла одну из бутылок вина, принесенную Малфоем: — В целом терпимо. И нет, я не сплю с пациентами. Джинни взмахнула палочкой и передвинула кресло от камина ближе к журнальному столику: — Но ты бы хотела? Ну, переспать с ним, если бы он не был твоим пациентом? — Джинни не собиралась отступать, вцепившись в тему, как собака в кость. Наливая вино в два больших бокала, Гермиона ответила: — Прекрати, он еще здесь. Не уверена, что переживу, если он тебя услышит. — Считаю это однозначным «да». — Я и не сомневалась в тебе, — вздохнула Гермиона и, стремясь сменить тему, спросила подругу о ее братьях. Джинни уже была на середине длинного и замысловатого объяснения, что Чарли решил остаться в Румынии, потому что больше не мог выносить вмешательства Молли в его жизнь, когда в комнату вошел Малфой. Гермиона уже приготовилась сгладить неловкость, но он опередил ее: — Уизли. Кто бы мог подумать, что мы встретимся здесь, — сказал он, разглядывая пять разных пачек с чипсами. — А это что такое? — Он взял пачку с чипсами со вкусом пиццы-пепперони. — Я все еще Поттер. Попробуй, это маггловская закуска. По вкусу что-то вроде хрустящего трюфеля, — ответила Джинни. Гермиона была с ней категорически не согласна — чипсы со вкусом пиццы были гастрономической катастрофой. Малфой положил в рот несколько штук и закашлялся: — Это отвратительно и совсем не похоже на трюфели. — Он явно заставил себя проглотить — выплюнуть не позволяло воспитание. Джинни расхохоталась: — Сам виноват, раз не знаешь, что такое пицца и чипсы, сноб. — Явно ничего не потерял. И это лишь вопрос времени, когда ты бросишь Поттера и поймешь, что на свете есть мужчины или женщины куда лучше, — парировал Малфой. — Как я уже говорила, он огонь в постели. Господи, Гермиона окончательно перестала понимать, что вообще происходит. В их разговоре чувствовалась легкость и давняя привычка подшучивать друг над другом — динамика, которую она и представить себе не могла. Малфой наколдовал бокал и налил себе вина: — В это сложно поверить, но прошу, не нужно вдаваться в подробности. Ты видела нового охотника «Сканторпских стрел»? — Он просто клоун. У меня есть вполне надежные сведения, что их скаут — алкоголик. — Может быть. Но в прошлом году он нашел первоклассного ловца. — Удача, а не умение. Это жена его кузена. То, что она оказалась хорошим ловцом — совпадение. — Мерлин, некомпетентность просто зашкаливает, — пробормотал Малфой и сделал большой глоток вина. Гермиона не выдержала: — Стоп. Подождите. Ради всего святого, что здесь происходит? Вы что, общаетесь? Джинни смилостивилась: — Сложно ходить на рождественские вечеринки Аврората и не начать разговаривать с Малфоем. Мы общаемся уже много лет. — Джиневра — единственная на этих мероприятиях, с кем можно поговорить о квиддиче. А еще она уморительна, когда напивается, — добавил Малфой, опустошая бокал. Гермиона была потрясена. Не может быть, чтобы Джинни и Малфой были… друзьями? Но, судя по их беседе, именно так все и было. — Мое имя Джинни, тупица. И он прав. Все остальные супруги только и делают, что говорят о детях. Скажу это с тяжелым сердцем, но Малфой — самый веселый из коллег Гарри. — Планка, надо признать, невысокая, — Малфой взял еще один пакет чипсов. — «Бисквиты с подливкой»*? — Он кинул один ломтик себе в рот и широко раскрыл глаза, пытаясь проглотить. — Это оскорбление самого понятия вкусовых рецепторов. Наслаждайтесь моим вином, леди — оно вам пригодится. — Он шагнул в камин и исчез в вихре зеленого пламени. — Джинни, объясни, пожалуйста, — взмолилась Гермиона. Она не привыкла чувствовать себя растерянной. Джинни отпила вина и потянулась за чипсами со вкусом чеснока: — Тут особо нечего объяснять. Мы уже много лет общаемся на корпоративах. И с ним, хочешь верь, хочешь нет, действительно весело. Мы напиваемся и обсуждаем квиддич, и он смеется над тем, как Гарри корежит, когда я становлюсь слишком прилипчивой после пары бокалов. Лишь раз мне удалось его как следует споить. В отместку он наколдовал мне татуировку дракона на всю спину. Она не сходила несколько недель, и все это время Гарри отказывался со мной спать, — захихикала Джинни, жуя чипсы. Гермиона уже давно подозревала, что привычка разговаривать с набитым ртом — наследственная черта семьи Уизли. Гермиона попробовала чипсы со вкусом пиццы. Это было отвратительно — и в то же время почему-то вкусно. — Почему ты никогда о нем не упоминала? — Не знаю, — пожала плечами Джинни. — Я ведь не встречаюсь с ним вне рабочих мероприятий, а как тебе объяснишь, что я собутыльница Малфоя? Гарри все еще от него не в восторге, но в целом они ладят. — Ты же… не нравишься ему? — Мерлин, нет. Ничего такого. Все равно что выпивать с Роном, только у Малфоя шутки поумнее. К тому же, его обычно окружает толпа блондинок. Я все время принимаю кого-то из них за его сестру, и выходит неловко, — рассмеялась Джинни, невольно расстроив Гермиону. Ну и ладно, она ведь все равно не собиралась следовать зову плоти. Малфой имел полное право предпочитать блондинок. Джинни прожевала, проглотила и вдруг резко выпрямилась: — Подожди, так Малфой нравится тебе? Я же шутила! Лучшая стратегия при общении с Джинни Поттер — честность. Она могла бы разговорить и камень. Гермиона все же помедлила: — Не то чтобы он мне нравился, скорее, я до крайности сексуально неудовлетворена, а он, к несчастью, весьма привлекателен, — призналась она и осушила бокал. — Так почему просто не переспать с ним? По слухам, у него гигантский член, и он умеет им пользоваться — хотя я не раз обвиняла его в том, что эти слухи он сам и распустил, — Джинни явно была в восторге от этой идеи. — Я уже говорила тебе на этой неделе, что ты невыносимо пошлая? Он мой пациент. Мне буквально запрещено с ним спать. И потом я не хочу, чтобы все стало неловко. — Нет, не говорила. И, между прочим, у меня есть надежные источники, что языком он тоже владеет великолепно. К тому же, он ведь не навсегда останется твоим пациентом, — Джинни взмахом палочки снова наполнила их бокалы. — Перестань, прошу тебя. Не стоит усугублять мои страдания. И без того плохо. К тому же, скорее всего, речь шла о его умении вести светские беседы на чистокровных приемах. — О нет, точно не об этом, — подмигнула Джинни. — В любом случае лучший способ о ком-то забыть — это переспать с другим. Так что вперед. — Она явно получала от этого разговора огромное удовольствие. — Он живет в моем доме, Джин. Довольно трудно избежать неловких ситуацией. И вообще, ты за всю жизнь спала всего с одним человеком — тем самым, в которого влюбилась еще в десять лет. Так что извини, если я не бегу сломя голову выполнять твои советы. — С двумя, вообще-то. Но твоя мысль понятна. Очевидно, решение одно — сначала вылечить его, потом переспать. — Что? Когда это ты успела еще с кем-то переспать? — Кэти Белл присоединилась к нам на десятую годовщину, — Гермиона удивленно вскинула брови. — Ты сама рекомендовала! Хотя я обещала Гарри, что не расскажу тебе, так что делай вид, будто ты не в курсе. Гермиона рассмеялась. У их дружбы всегда была сложная динамика. Грубоватая и болтливая Джинни и предельно замкнутая Гермиона. — Рада за вас. Но следовать твоим советам все равно не собираюсь. Они открыли еще одну бутылку малфоевского вина и провели остаток вечера, расставляя чипсы по рейтингу. «Бисквит с подливкой» определили на последнее место, а чипсы со вкусом пиццы признали на удивление вызывающими зависимость. Было уже около одиннадцати, когда камин вдруг вспыхнул зеленым. — Грейнджер! — Покрытый красными пятнами Малфой вывалился из пламени с паникой в глазах. Гермиона вскочила на ноги и схватила палочку. Согласно диагностическим чарам, все показатели были в норме. Прежде чем использовать что-то сложнее, она коснулась его руки: — Малфой, ты меня слышишь? Его глаза были широко распахнуты, лицо перекошено в паническом ужасе: — Посмотри на меня, что-то не так! Гермиона оглядела его. Не скрытая одеждой кожа — лицо и кисти — была покрыта мелкими красными высыпаниями. Она снова взяла его за руку: — Чувствуешь боль? Есть еще какие-то симптомы, кроме визуальных? Малфой глубоко вдохнул, немного успокаиваясь: — Боли нет. И, думаю, я в порядке… кроме пугающей мысли, что буду так выглядеть остаток жизни. Гермиона улыбнулась: — Расцениваю твое тщеславие как хороший знак. Мне нужно, чтобы ты разделся, — сказала она, поднимаясь и ожидая, что он выполнит ее просьбу. — На этой ноте я, пожалуй, удалюсь. Ужасно выглядишь, Малфой. Увидимся на летней вечеринке, — сказала Джинни, махнула рукой и исчезла в камине. Малфой смерил Гермиону долгим взглядом, но тщеславие, похоже, победило. Он поднялся на ноги и начал расстегивать рубашку. Гермиона усадила его в кресло, которое только что освободила Джинни, а сама устроилась на полу перед ним и принялась накладывать диагностические чары. — На первый взгляд с тобой все в порядке, если не считать воспаления сосудов. Нужно проверить легкие и почки, васкулит может поражать не только кожу, — сказала она, уже выполняя нужные движения палочкой. Двенадцать диагностических заклинаний спустя выяснилось, что ни один внутренний орган не пострадал. Малфой сидел в кресле в одном нижнем белье, а остальная одежда лежала кучей у его ног. Все его тело было покрыто лилово-красными высыпаниями, отвлекающими внимание от бледного, мускулистого торса. Впрочем, не настолько, чтобы Гермиона не заметила широких плеч и рельефного пресса, но ее пристальное внимание вполне можно было оправдать осмотром. — Скажи, что ты можешь это исправить. Я не могу так выглядеть, — сказал Малфой с интонацией, в которой проскользнула ранее ему несвойственная истеричность. Гермиона с трудом сдержала смешок: — Могу. Малфой скосил взгляд на свою пятнистую грудь: — Я вижу, что ты стараешься не рассмеяться. Чувствую себя оскорбленным, что ты недооценила как серьезность моего состояния, так и мое практически обнаженное тело. Гермиона фыркнула: — Я смеюсь не над твоими грудными мыщцами, а над твоей паникой. — Она замялась, подумала секунду и добавила: — Это было не очень профессионально. Извини. Я переборщила с вином. — Кстати о грудных мышцах, ты все еще пялишься. В обычной ситуации я бы не возражал, но сейчас предпочел бы, чтобы ты занялась лечением. — Я не пялилась, я пыталась вспомнить заклинания. Обычно я не имею дела с кожными заболеваниями, — возразила Гермиона, при этом ее взгляд сам собой скользнул вниз, что явно не помогло. Малфой проследил за ее взглядом: — Ты всегда восстанавливаешь в памяти лечебные чары, разглядывая голых мужчин? — ухмыльнулся этот самодовольный болван. — Если их квиддичные бедра поражены васкулитом — то да, — слова вырвались прежде, чем затуманенный красным вином мозг успел их остановить. Малфой рассмеялся, его тревога растворилась: — Квиддичные бедра? Серьезно? — Заткнись и дай мне тебя вылечить, — отрезала Гермиона и принялась бормотать заклинания, пока не ляпнула еще что-нибудь неловкое. На лечение ушло несколько минут. Где-то на середине процесса она вспомнила, что лечить в состоянии алкогольного опьянения не рекомендуется, но прерываться было бы еще опаснее. Все высыпания исчезли. — Я тебя подлатала, но лучше оставаться под наблюдением два-три часа, на случай если васкулит вернется и заденет органы. — Отлично, посидим и выпьем вина. — Судя по тому, что я несу, мне уже хватит. Пойду налью воды, — сказала она, поднимаясь. — Даже не представляешь, насколько я с тобой не согласен, — заметил Малфой, натягивая брюки. — Но тебе и правда лучше съесть что-нибудь посущественнее, чем эти чудовищные маггловские закуски. — Сделаю нам тосты с сыром. Они засиделись до трех утра, обсуждая все — от квиддича (разговор вышел коротким, так как у Гермионы не было ни особого мнения, ни знаний о предмете) до вопроса, не является ли новая инвестиционная фирма Кормака Маклаггена аферой («А если нет, тогда нет оправдания его убогим портфелям», — фыркнул Малфой, видимо обладая врожденными познаниями Малфоев в области акций). Утром никто из них не упомянул, что они уснули на диване, переплетясь конечностями.