Depth over distance | Ближе, чем кажется

В «Дырявом котле» было шумно, жарко и яблоку негде упасть. Дин и Симус уже целый час снабжали компанию шотами. Гермиона не хотела возвращаться домой к Малфою пьяной, поэтому невербально опустошала свои рюмки магией. Джинни же ни в чем себя не ограничивала, и судя по цвету лица Гарри, шептала непристойности ему на ухо. Гарри оставался трезвым — ему предстояло курировать какую-то операцию в ночную смену. Когда Джинни допивала седьмой шот, в паб влетел серебряный ворон-патронус — Гарри вызвали на работу. — Пожалуйста, помоги ей добраться домой, Гермиона. Я, скорее всего, вернусь только к утру, — попросил он, подхватывая мантию. Затем поцеловал Джинни и шепнул ей что-то, отчего та прыснула. Следующий час Гермиона провела, подшучивая над Симусом из-за того, что он провалил экзамен по вождению, который его заставила сдать жена-маггла, и расспрашивая Джастина Финч-Флетчли про его новую работу в Департаменте магических игр и спорта. Попутно она превращала огневиски в бокале Джинни в воду. Обычно Гермиона не брала на себя роль мамочки — друзья вольны были напиваться в стельку, если им так хотелось, — но ей нужно было поговорить с Джинни. Пьяная Джинни раздавала только похабные советы. Впрочем, и трезвая нередко делала то же самое, но хотя бы членораздельно. Ближе к полуночи Джинни заорала: — Ну как продвигается твой план с кем-нибудь переспать, Гермиона? Пытаясь не покраснеть, Гермиона поняла, что пора тащить подругу домой. Но перед этим успела поймать на себе заинтересованные взгляды нескольких посетителей и услышать, как Дин расхохотался и предложил помочь снять напряжение. — Я столько не зарабатываю, Дин, — отшутилась она, осушив стакан и поднимая Джинни на ноги. — Сделаю тебе скидку, если наденешь халат целителя, дорогуша! — крикнул ей вслед Дин. Гермиона засмеялась и показала ему средний палец, покидая «Дырявый котел». Она аппарировала Джинни на Гриммо, усадила ее на кухне и пошла искать отрезвляющее зелье. Ничего не найдя, крикнула, что быстро заскочит за зельем домой. Но стоило ей аппарировать в коттедж, как из кухни донесся язвительный смех. Заглянув туда, Гермиона увидела Теодора Нотта, сидевшего за ее кухонным столом. В одной руке у него был бокал вина, в другой — рюмка огневиски. Казалось, он смеялся над своими собственными шутками. Подняв обе руки с выпивкой, он кивнул ей: — За тебя, Грейнджер. Как жизнь? — Неплохо, спасибо. А где Малфой? — спросила она, стоя в дверях. — Ушел принести мне еще вина. Захотелось чего-нибудь старого и французского, — ответил Нотт, пытаясь одновременно пригубить из обоих бокалов. Сдавшись, он достал сигарету и зажигалку. — Даже не вздумай закурить в моем доме. Кто учил тебя манерам? — возмутилась Гермиона. — Точно не тот, с кем бы ты поладила, — отозвался знакомый голос у нее за спиной. Обернувшись, Гермиона увидела Малфоя, выходившего из гостиной — видимо, он воспользовался камином, чтобы раздобыть еще вина. Выглядел он ослепительно и, конечно же, ухмылялся. Гермиона улыбнулась: — Наверное, ты прав. Я зашла только за зельем, вернусь позже. — Она отметила про себя, что ей не стоит пить в компании Малфоя, если она хочет сохранить работу. Алкоголь способен кого угодно превратить в распущенного, безудержного безумца. Выражение лица Малфоя изменилось, и Гермиона не смогла его разобрать. — Понятно. Хорошего вечера, — натянуто произнес он и прошел мимо нее на кухню. Гермиона поднялась наверх, захватила сразу и отрезвляющее зелье, и зелье от похмелья — на всякий случай — а заодно и шелковую комбинацию, которую одолжила у Джинни пару месяцев назад, когда за двадцать минут до вечеринки вдруг обнаружила, что ее полупрозрачное платье полностью просвечивает. На обратном пути она заглянула на кухню попрощаться — Нотт с восторгом разглядывал винные этикетки, а Малфой лишь скользнул взглядом по зельям и шелковой ткани в ее руках, но ничего не сказал. Гермиона пожала плечами, решив, что Нотт каким-то образом испортил ему настроение. Когда она вернулась, Джинни все еще сидела на кухне, хрустя отвратительными чипсами со вкусом кетчупа. Она без возражений приняла отрезвляющее зелье. Гермиона налила стакан воды и поставила перед подругой. Проглотив зелье, Джинни сказала: — Очень тебе благодарна, а Гарри утром будет благодарен еще больше, — она подмигнула. — Ну как там дела с Малфоем? Уже переспала с ним? Джинни предпочитала не ходить вокруг да около. Гермиона села рядом: — Нет, я не сплю с пациентами, как бы мне того ни хотелось. — Какая досада, — вздохнула Джинни. — А я хотела узнать, правду ли болтают про его член. Ладно, а как вам живется под одной крышей? Малфой — неряха? — Нет, он ведет себя пристойно. Он добрый, интересный, временами даже смешной. Хотя он и правда все время со мной флиртует… Но, думаю, он со всеми себя так ведет? — осторожно уточнила Гермиона, направив палочку на чайник. Джинни, конечно, видела ее насквозь: — Да, есть такое. Но это вовсе не значит, что ты одна из многих. Гермиона отступила: — Ох, думаю, это не имеет значения. Все равно вряд ли я смогу переспать с ним в ближайшее время, — сказала она. Бросив попытки заварить чай, она призвала бутылку сливочного пива. Но Джинни не собиралась сдаваться: — Добрый, интересный и смешной, говоришь? Гермиона, милая, у тебя серьезный случай влечения к ближнему, — произнесла она с мрачной важностью. Затем Джинни сделала то, что Гермиона ненавидела больше всего на свете, — обняла ее и растрепала ей волосы. — Понятия не имею, что такое «влечение к ближнему», но отвергаю саму мысль из принципа, — пробормотала Гермиона, уткнувшись Джинни в плечо. Освободившись из железных объятий охотницы, она добавила: — И перестань портить мне прическу, мои волосы и без твоей помощи стоят дыбом. — Гермиона, — медленно произнесла Джинни, — а ты не думала, что, возможно, уже готова к настоящим отношениям? — Она отпила сливочного пива, которое Гермиона призвала для себя. Гермиона выхватила бутылку у нее из рук и наколдовала для подруги стакан воды: — Джинни. Я одинока, мне за тридцать, я думаю о мужчинах, браке и деторождении как минимум трижды в неделю, — сухо сказала она и продолжила: — Так что давай перестанем обсуждать мою отсутствующую личную жизнь. Лучше расскажи, пока не протрезвела, как у вас получилось с Кэти Белл? Только без подробностей — мне еще завтра смотреть Гарри в глаза. За двадцать лет дружбы они научились четко чувствовать личные границы друг друга. Дозировать детали из личной жизни лучших друзей — это целое искусство. Гермиона знала, что у Гарри и Джинни был секс на Астрономической башне, когда они пару лет назад навещали в Хогвартсе Хагрида, и что два года назад в рождественское утро их застала Молли. Но что именно возбуждает Гарри в постели — она не знала и знать не хотела. Джинни была склонна к излишней откровенности, а вот Гарри мучился целых два дня, прежде чем впервые попросить Гермиону сварить для них с Джинни противозачаточное зелье. Он не горел желанием увидеть в «Ежедневном пророке» заголовок «Кто трахается с Избранным?», если бы его заметили в аптеке. И он не настолько доверял собственным способностям, чтобы справиться с этим делом самостоятельно, с чем Гермиона была полностью согласна.

***

Гермиона пробыла у Джинни почти два часа. Когда она вернулась домой, Малфой сидел на кухне один. Она заглянула поздороваться, но по его лицу поняла, что он напился до состояния слезливых откровений. Было уже слишком поздно, чтобы разбираться с Малфоем и его вызванной алкоголем грустью, поэтому Гермиона поспешно поднялась по лестнице и легла спать. На следующее утро Гермиона встала поздно и застала его за чтением на диване. Осознав, что именно он держит в руках, она изо всех сил постаралась подавить нарастающее чувство стыда. Она не стеснялась своих непристойных книг, но Малфой сам по себе почему-то делал эту ситуацию особенно невыносимой. — Если тебе нужен порнороман про фейри, Малфой, у меня есть книги куда лучше этой, — сказала она, решив держаться невозмутимо. Ну или хотя бы попытаться. — Благодарю, но я уже вполне увлечен, — ответил он, не поднимая взгляда от книги. — Как думаешь, выражение «он дал ей все» — это эвфемизм для слова «оргазм»? Или он и правда завещал ей все свое фейское состояние? — Учитывая, что в этот момент его голова находилась у нее между ног, думаю, скорее, первое, — ответила Гермиона. — Да, пожалуй, ты права, — согласился он и продолжил читать. Гермиона поколебалась и сказала: — В общем, сегодня я собираюсь экспериментировать с зельями, если захочешь присоединиться после… всего этого. — Она развернулась, чтобы уйти. Из всех целительских журналов и учебников, классической маггловской литературы и научно-популярных книг, что имелись в ее доме, он ухитрился выбрать именно похабное маггловское фэнтези. Остаток утра Гермиона провела, переоборудуя столовую в лабораторию зельеварения и разбирая накопившийся там беспорядок. Из имевшихся в наличии ингредиентов можно было сварить только противозачаточное зелье, которое она варила ежемесячно. Все началось как эксперимент — более десяти лет назад она приготовила его для Гарри и Джинни и решила попытаться продлить срок его хранения. Обычное противозачаточное зелье теряет силу уже через два месяца, что и неудобно, и накладно. В итоге Гермиона запатентовала рецепт зелья, срок годности которого достигал почти восьми месяцев и которое не воняло козой. Сейчас она работала над подобием маггловской экстренной контрацепции, но пока только полностью сбила себе цикл и заработала риск забеременеть двойней. Вместо того чтобы блокировать овуляцию, зелье, напротив, вызывало гиперовуляцию, заставляя созревать сразу две яйцеклетки. Она просила больницу Святого Мунго покрыть расходы на исследования в области репродуктивной магии, но получила отказ. Предшественник Гейнбриджа бормотал что-то о «серьезном учреждении», которое должно заниматься «подобающими и значимыми» исследованиями. Магглы же шагнули далеко вперед во всем, что касалось здоровья и репродуктивных прав женщин. Поэтому Гермиона продолжила эксперименты в одиночку в домашней лаборатории, используя собственное тело как испытательный полигон. В результате она оставила всю прибыль себе — и этого хватило, чтобы купить коттедж без ипотеки. Малфой вошел в переделанную в лабораторию зельеварения столовую как раз в тот момент, когда Гермиона заканчивала составлять список ингредиентов. — Ты вовремя, Малфой. Как насчет пройтись по магазинам в Лютном переулке? Он замер и окинул ее долгим взглядом: — Учитывая, что за последние десять лет я арестовал добрую часть его обитателей, это не то место, где я обычно делаю покупки. — Он сделал несколько шагов вперед. — Но деньги они любят, так что, уверен, мне будут рады. А что? — Он подошел ближе и склонился над ее списком. — Мне нужен ингредиент, который формально числится в реестре запрещенных. Официальными путями я потрачу на его получение недели. В аптеках меня точно не обслужат — в прошлом году я временно их закрыла за торговлю поддельными зельями мужской силы. У восьми волшебников от этого атрофировались гениталии. Их пришлось отращивать заново, дежурство тогда выдалось — сущий кошмар. — Мерлин… Почему все твои рабочие истории крутятся вокруг членов? Постой, нет, не отвечай, — он передернул плечами. — В любом случае, я не питаю иллюзий, что смогу отговорить тебя от похода в Лютный переулок, но можем мы хотя бы подождать, пока ко мне вернется магия? Да и большинство лавок сегодня все равно закрыто. — Верно, — задумчиво сказала Гермиона. — Воскресенье. Логично, что в Лютном чтят святость воскресений. — Ее всегда озадачивало влияние маггловской религии на волшебное общество. Она подняла палочку: — Ну что ж, кровь ре-эма будет нужна не скоро, можем начать без нее. Малфой оказался более чем компетентным. Он с ходу понял, что Гермионе нужна кровь ре-эма, чтобы попытаться ослабить действие пропофола. Кровь ре-эма была основным ингредиентом зелья «Экстимуло», увеличивающего силу заклинаний. Малфой поинтересовался, собирается ли она добавить еще и аконит, справедливо рассудив, что тот используется в зелье «Витамикс» для повышения энергии, а также в зелье пробуждения — противоядии к «Напитку живой смерти». Соединив пропофол с кровью ре-эма и аконитом, Гермиона надеялась создать зелье, которое вызывало бы лишь легкое ощущение усталости вместо мгновенного сна и снижало бы магические способности, но не блокировало их полностью. Гермиона объяснила Малфою проблему метаболизма первого прохождения пропофола — препарат всасывался через печень быстрее, чем достигал необходимой концентрации в крови, и потому становился бесполезным при пероральном приеме. Им предстояло поэкспериментировать, чтобы найти способ обойти это ограничение, а также правильно рассчитать дозировку аконита и крови ре-эма. Гермиона предположила, что понадобится еще какой-то эмульгатор, чтобы зелье не расслаивалось. Она была уверена, что все дело в комбинации зелья и проклятия, ведь ни одно проклятие само по себе не держалось бы целую неделю, постепенно ослабевая. Пару часов спустя, заняв один из углов стола, Малфой экспериментировал с температурами, чтобы пропофол и аконит не расслаивались. Остатки пропофола были успешно размножены и теперь запас прозрачной жидкости хранился под охлаждающими чарами. Гермиона отвлеклась от исследований на тему дозировок и побочных эффектов крови ре-эма и взглянула на Малфоя через стол: — Малфой, у меня галлюцинации, или ты в очках? На нем были очки в черной оправе, которые чертовски ему шли. Его волосы были слегка растрепаны, а рукава рубашки закатаны. Ради всего святого, ей срочно нужно было с кем-нибудь переспать. — Да, Грейнджер, у Малфоев наследственная близорукость. Рассчитываю, что этот факт подпадает под врачебную тайну, — ответил он, поднимая взгляд от маленького котла. — Ты живешь у меня уже неделю. Почему я ни разу не видела тебя в очках? — Обычно я накладываю чары зрения, но пар от котла быстро сводит их на нет. А магия у меня пока восстановилась лишь до слабенького Люмоса, так что обновить чары я не могу, — пояснил он и посмотрел прямо на нее. — Дай слово, Грейнджер. Мне нужно, чтобы ты поклялась унести этот секрет в могилу. У Гермионы участился пульс — она внезапно поняла, что ее заводят очки. — А как же ты справился утром? И что насчет того раза, когда я просила тебя не пользоваться магией? — Раз уж тебе так важно знать, я заплатил эльфу моей матери пятнадцать галлеонов, чтобы тот наложил чары. Так дашь слово? — Невероятно… Ладно, даю слово, хотя не понимаю зачем, — растерянно сказала Гермиона. — Тебе и не нужно понимать. А теперь, если ты не возражаешь, мне осталось совсем немного, — ответил он и снова уткнулся в свою работу. Гермиона не понимала, что происходит. Взаимные подшучивания куда-то исчезли, уступив место чему-то похожему на угрюмое молчание. Первым ее порывом было спросить почему (а точнее, потребовать ответа), но Малфой отчего-то выглядел ранимым, и она колебалась. За прошедшую неделю между ними сложилось подобие дружбы, но всех глубин натуры Драко Малфоя она не знала. Зато имела богатый опыт общения с эмоциональными, склонными дуться мужчинами. Лучшая стратегия поведения с теми, кто не умеет проговаривать свои чувства, — это оставить такого человека в покое на пару дней. Стоит немного подождать — и он сам выберется из своего уныния. Правда, у Гермионы никогда не хватало терпения на подобное, что положило конец не одним отношениям. Драко стабилизировал пропофол с аконитом при температуре 22,7 градуса Цельсия. Гермиона пришла к выводу, что полторы капли крови ре-эма — наиболее вероятный вариант дозировки. К обеду дурное настроение Малфоя начало ее раздражать, но, стараясь быть великодушной, она признала, что тоже ворчала бы, если бы у нее отняли магию, пусть и временно. Малфой заявил, что ему нужен перерыв, и заперся в своей комнате. К шести вечера Гермиона больше не могла терпеть его угрюмое затворничество. В решительной попытке приободрить его она постучала в дверь. Ей открыл сердитый Малфой — в пижамных штанах и футболке. — Привет, — сказала она, сделав паузу, чтобы оценить его новый образ. Малфой в пижаме был не менее привлекателен, чем Малфой в строгом костюме. — Послушай, Малфой, я знаю, ты расстроен. Позволь мне поднять тебе настроение — познакомить тебя с пиццей, настоящей, а не ароматизатором для чипсов, и с маггловским чудом по имени «кино», — взмолилась Гермиона и попыталась ободряюще улыбнуться. Малфой вздернул левую бровь над оправой очков: — Ты думаешь, что приглашение на свидание поднимет мне настроение? — кисло спросил он. — Это не свидание. Просто ужин и кино… Хотя, признаю, звучит очень похоже на свидание, но я не это имела в виду. Пожалуйста, пойдем, обещаю — тебе станет легче. — Почему-то сомневаюсь, что не-свидание с тобой улучшит мое настроение, Грейнджер, — он замолчал. — Хорошо, дай только переоденусь. — Он захлопнул дверь, не дождавшись ее ответа. Когда он спустился по лестнице, Гермиона, в маггловских джинсах и белой свободной льняной рубашке, сидела за кухонным столом. На Малфое были строгие брюки и темно-зеленый мериносовый джемпер. Волосы выглядели безупречно, на носу все еще сидели очки. — Чисто из любопытства, сколько времени ты тратишь на укладку волос без магии? — спросила Гермиона. — Слишком много. А теперь будь добра, наложи на меня чары зрения. Я не могу появиться на людях в таком виде, — ответил Малфой, подходя к ней. Гермиона наложила чары, накормила Живоглота и призвала пальто. Потом она аппарировала их обоих в вонючий переулок в маггловском Лондоне. — Пиццерия прямо за углом, жена Симуса ее рекомендовала. Но должна тебя предупредить — это не изысканное заведение, к которым ты привык. — Время от времени меня можно увидеть и в пабе, Грейнджер. Уверен, я переживу, — протянул Малфой самым аристократичным тоном, какой только можно вообразить. Пиццерия оказалась уютной. По потолку крест-накрест тянулись гирлянды лампочек, а на каждой горизонтальной поверхности горели свечи. Им достался столик в углу у окна. Малфой вполголоса осторожно спросил, нет ли у них винной карты. Гермиона фыркнула и заказала им по пиву, чтобы не разочаровывать его посредственным вином. Она выбрала пиццу «Финоккьона» с салями и острую «Дьяволу». В ожидании заказа она старалась поддерживать легкую беседу. Рассказала пару смешных историй с работы, в которых не фигурировали пенисы, завела разговор о трейлраннинге (Малфой снова отказался составить ей компанию) и попыталась расспросить его о том порноромане, который он читал. Малфой отказался обсуждать фейский секс в публичном месте, лишь уточнил, что магглы, оказывается, считают фейри высокими красивыми мужчинами, а не мелкими суетливыми созданиями, пригодными разве что для украшения помещений. Когда принесли еду, Малфой явно опешил от отсутствия приборов. Гермиона нарочито показательно продемонстрировала, как есть руками. Он назвал ее невыносимой всезнайкой и столь же показательно положил салфетку себе на колени. Несмотря на вопиющее отсутствие столовых приборов, саму концепцию пиццы он одобрил. К тому времени, как была съедена половина пиццы и заказано еще по бокалу пива, его настроение заметно улучшилось. Он поставил стакан на стол и спросил: — Скажи, Грейнджер, ты всегда хотела стать целителем? Гермиона прожевала и ответила: — На самом деле нет. Моя бабушка умерла прямо перед тем, как мне пришло письмо из Хогвартса. У нее случилась аневризма аорты. Через две недели я узнала, что я ведьма. Я не могла перестать думать — а вдруг моя магия могла бы ее спасти? Но потом началась война, Гарри требовалась помощь в борьбе с Волдемортом… Все мои стремления пришлось отложить. Нужно было просто выжить. — Она замолчала и сделала глоток пива. — Думаю, после того, как на войне друзья умирали на моих глазах, другого выбора, кроме целительства, у меня не осталось. Малфой долго смотрел на нее и сказал: — Больнице Святого Мунго повезло, что ты работаешь у них. — Я им это повторяю каждый раз, когда они отказываются финансировать мои исследования. — Они не финансируют твои исследования? Я думал, ты возглавляешь все отделение, — Малфой выглядел озадаченным. — Не говори глупостей, я не заведующая отделением. Я одна из трех старших целителей. Они выделяют деньги на мои исследования дегенеративных заболеваний. Но вот исследования в области репродуктивного здоровья они финансировать отказываются, этим я занимаюсь на свои средства, — ответила Гермиона, прикидывая, поднимет ли эта тема ему настроение или наоборот. — Над чем ты работаешь? — Малфой положил обе руки на стол, наклонившись к ней всем корпусом. — Я создала противозачаточное зелье с более долгим сроком хранения, чтобы сделать его доступнее. Невыгодно каждые пару месяцев покупать новое, просто чтобы было под рукой. Сейчас работаю над зельем, которое сможет задержать овуляцию, чтобы снизить риск беременности, если забудешь принять противозачаточное. — Она не была уверена, знает ли Малфой, что такое овуляция, но не хотела покровительственно разъяснять, на случай если он в курсе. — Мерлин… Ты правда настолько против детей? — Что? Нет, конечно нет. Это же не попытка уничтожить человеческий род. Я имею в виду, дети, конечно, круглосуточно орут и почему-то всегда чем-то перемазаны. Но я не ненавижу детей — просто считаю, что женщины должны иметь право сами выбирать, когда им рожать. Никто не выигрывает от того, что женщин вынуждают заводить детей, когда они к этому не готовы. — Хм, — задумался Малфой. — Пожалуй, я с этим согласен, хотя никогда особо не задумывался. А как ты находишь на это средства? — Это не так уж дорого. Я тестирую зелья на себе и, разумеется, не плачу себе за потраченное время. Все ингредиенты — довольно распространенные, — пожала плечами Гермиона. У Малфоя округлились глаза: — Ты испытываешь зелья на себе? Грейнджер, это чрезмерная жертвенность даже для тебя. А если ты повредишь себе что-то навсегда? — Слово, которое ты подбираешь, — это матка или яичники, — улыбнулась Гермиона. — Нет, это совершенно безопасно. Я знаю, что делаю. Худшее, что может случиться, — зелье спровоцирует бесконечную менструацию, и мне придется время от времени принимать кровевосстанавливающее. — Она заранее была готова к тому самому пустому взгляду, который появляется у мужчин при слове «менструация». Но Малфой не отреагировал ничем, кроме возмущения: — По крайней мере кто-то должен тебе за это платить! — Согласна. Но я хорошо зарабатываю на продаже патентов. Улучшенное противозачаточное зелье помогло мне купить дом. Малфой молчал почти минуту: — Ты меня поражаешь, Грейнджер, — только и сказал он. Не меньше его поразила и маггловская банковская карта. Он настоял на лекции, но Гермиона недостаточно разбиралась сама, чтобы объяснить все толком. — Оно просто работает, Малфой. Если хочешь узнать больше — найди пару книг по электротехнике, — фыркнула Гермиона. — Как так выходит, что ты знаешь все, но не это? Гермиона бросила на него сердитый взгляд: — Я знаю далеко не все. Я не знаю, как работают телефоны, как работает интернет, как вселенная может быть бесконечной, не понимаю сути квантовой физики и того, почему время идет быстрее там, где гравитация меньше. И я не понимаю, как мы могли пережить две волшебные войны и так и не изменить структуру общества, чтобы подобного больше не повторилось, — тараторила она, напрочь забыв о его дурном настроении. — Никто не понимает теорию относительности, Грейнджер, — заметил Малфой, осушая стакан. Гермиона решила, что политические проблемы магического мира не лучший способ поднять ему настроение, и закрыла тему. Она аппарировала их к ближайшему кинотеатру и повела Малфоя смотреть «Великого Гэтсби». Они сели рядом, тепло его тела согревало ее плечо. Ее дыхание невольно подстроилось под его, и она слегка передвинула ноги, делая вид, что не замечает, как соприкасаются их колени. Малфой подозрительно часто подпрыгивал на месте — куда чаще, чем позволял фильм, в котором не было пугающих моментов. Когда фильм закончился, Гермиона едва дышала от желания, а Малфой, выходя из кинотеатра, по какой-то загадочной причине выглядел раздраженным. — Полная чушь, — проворчал он. — Тебе не понравилось? — Мне было скучно. Ты выбрала это кино, чтобы что-то мне доказать? Гермиона растерялась: — Нет… Я явно что-то упускаю. — Злодей — богатый ублюдок с комплексом единственного ребенка. В обществе он считается успешным, но абсолютно аморален, — скривился Малфой. Гермиона была ошарашена: — Малфой, да это же бред! Здесь вообще нет никаких параллелей, ты преувеличиваешь. И потом, я не согласна, что Том — единственный злодей в этой истории. Мне роман понравился именно потому, что никто в итоге ничему не научился. Мужчина, настолько зацикленный на собственной неудаче, что просрал свою жизнь, и женщина, выбравшая безопасность вместо любви, — и от этого ужасно несчастная. А Том, конечно, редкостная мразь. Они все интересны как персонажи, да и костюмы там отличные. Если бы я хотела сказать, что ты придурок, я бы так и сказала! — Гермиона остановилась прямо посреди улицы, ее голос все повышался, и заканчивая свою речь, она почти кричала. Подобная иррациональность всегда выводила ее из себя. — Ну а мне не понравилось, — сказал он и пошел прочь. — Бесполезно убегать, ты без меня домой не попадешь! — крикнула она ему вслед, чем привлекла несколько удивленных взглядов магглов. Справедливости ради, «Великий Гэтсби» и правда был не лучшим выбором для человека в плохом настроении, но она действительно не пыталась проводить параллелей. Все персонажи истории были отвратительны — в этом-то и заключалась прелесть. Она отказалась идти вслед за Малфоем, вынудив его самому вернуться к ней. Он все же подошел, бросая смертоносные взгляды. Гермиона аппарировала их домой и, прежде чем Малфой успел сбежать к себе в комнату, схватила его за руку. — Малфой. Извини. Я не понимаю, что я такого сделала, что разозлило тебя, и не знаю, как это исправить. Он сдулся, как воздушный шарик: — Нет. Нет, ты ни при чем. Ты мне ничего не должна. Это я дурак, — он выдернул руку. — Пойду спать, а завтра проснусь уже нормальным взрослым человеком. И ушел. Гермиона села за кухонный стол в полном недоумении.