Depth over distance | Ближе, чем кажется

На следующее утро Гермиона снова постучала в дверь комнаты Малфоя, держа в одной руке столько батончиков «Милки Вэй», сколько уместилось, а в другой — роман «Великий Гэтсби». Накануне вечером она провела час в ванне и еще час не могла уснуть, но так и не приблизилась к разгадке настроения Малфоя. Невозможно так беситься из-за потери магии всего на двадцать четыре часа. Она ломала голову, пытаясь вспомнить, что могла сказать или сделать такого, отчего он замкнулся и перестал флиртовать. Но так и не поняла. Ей пришлось прождать под дверью целую минуту. Малфой открыл уже полностью одетым — в привычных брюках и белой рубашке. Оскорбительно красив. — Примирительные дары, — сказала она, сгрузив шоколадки ему в руки. — И попытка устранить недопонимание. Пожалуйста, прочти роман, — добавила она и протянула ему книгу. Малфой взял книгу, его лицо оставалось непроницаемым: — В примирительных дарах нет нужды. Гермиона натянуто улыбнулась: — В таком случае, ты имеешь честь быть приглашенным на прогулку по Лютном переулку… раз уж магия к тебе вернулась. Малфой попытался улыбнуться, но получилось нечто вроде гримасы: — Магия вернулась. Позавтракаю — и буду готов.

***

Поздним утром в Лютном переулке было тихо. Но учитывая, что занимались тут исключительно незаконной деятельностью, тихо должно быть и после полудня. Гермиона остановилась и коснулась плеча Малфоя: — Наверное, стоит предупредить тебя. В прошлый раз, когда я сюда заглянула, меня прокляли. Ничего серьезного, но шанс, что это повторится, все-таки есть. — Ты шутишь? — Малфой прищурился. — Увы, нет. Но все будет в порядке, просто нужно быть начеку. Вон та ведьма на углу, возле лавки «Борджин и Беркс» — не из числа моих поклонниц, — Гермиона поморщилась. — Ну что ж, не все в мире собирают карточки из Шоколадных лягушек с твоим изображением, — раздраженно пробормотал Малфой. Он был заметно напряжен и осматривал улицу с мрачным выражением лица. — Прости, надо было сказать раньше. Давай просто достанем кровь ре-эма и уберемся отсюда, — ответила она и двинулась вперед. Аптека в Лютном переулке выглядела подозрительно — окна грязные, внутри запах, который невозможно определить. Колокольчик над дверью звякнул, когда они вошли. Гермиона только успела переступить порог, как низенький лысый хозяин лавки чуть ли не упал на колени и пропищал: — Мистер Малфой, какая честь! — Впрочем, звучало это не как приветствие дорогого гостя, а как реакция на нежелательный осмотр простаты. — Приветствую, — бросил Малфой, даже не потрудившись проявить вежливость. — Мне нужна кровь ре-эма. — Боюсь, мы не держим кровь ре-эма, — засопел лавочник. — Она в реестре, мистер Малфой, вы как никто другой об этом осведомлены. — Мы заплатим, — вмешалась Гермиона, огляделась и добавила: — Разумеется, если кровь настоящая. И тут хозяин лавки ее заметил. — ТЫ! Вон, вон из моей лавки! Ты губительница бизнеса и разрушительница репутации! ВОН! — закричал он, замахав руками. Но Гермиона даже не сдвинулась. — Она со мной, мистер Харгривз, — произнес Малфой, явно рассчитывая, что вопрос закрыт. — У меня нет крови ре-эма, мистер Малфой. Могу заказать. Придет не раньше конца следующей недели. Сто тридцать галлеонов. До свидания, — он развернулся и скрылся в подсобке. Они вышли из полутемной лавки. Гермиона скорее почувствовала, чем увидела ухмылку Малфоя. — Разрушительница репутации, значит? Ты разрушила репутацию всех мужчин, которым довелось тебя встретить, или мистер Харгривз — особый случай? — Не неси чушь. Если его бизнесу и был нанесен ущерб, то только потому, что он впаривал покупателям фальшивые зелья для мужской силы, а не потому, что я вмешалась. Тем более что реально работающие зелья не так сложно производить. Магглы разобрались еще в восьмидесятых, — фыркнула она и зашагала в направлении Косого переулка. Можно было заодно пополнить запасы менее запрещенных ингредиентов. — Мы сейчас говорим об эрекции? — Уже нет. А с тобой все так разговаривают? — Так — это как? — Будто ты святой. — Святой? — брови Малфоя взлетели к линии волос. — Ты прекрасно понял, о чем я. Он был учтив и готов помочь, несмотря на отсутствие у тебя манер. — Я же сказал, здесь любят деньги. — У меня тоже есть деньги. — Уверяю тебя, у меня их больше, — сухо отозвался Малфой таким тоном, будто это все объясняло. Гермиона недовольно фыркнула, но промолчала. Она так долго закупала ингредиенты для зелий и бродила по «Флориш и Блоттс», что внезапно настало время обеда. Малфой молчал, но явно скучал. Достаточно было взглянуть на то, как демонстративно он листал книгу «Жертвоприношение девственниц: миф или мошенничество?» Отложив книгу, он сказал: — Грейнджер, оставь ты уже эти книги и пообедай со мной, — и выдернул у нее из рук «Колдовство викингов». Живот Гермионы предательски заурчал, и отказать стало трудно. — Настаиваешь на месте, где едят приборами? — Да. — Надо будет как-нибудь сводить тебя поесть суши. — Будь здорова. Она прыснула, но пояснять не стала. Лучше не портить такой сюрприз, как использование палочек для еды. Малфой увел ее в самый конец Косого переулка, где было не так много прохожих и располагались в основном жилые дома. Он привел ее в «Элизиум» — и название оправдало ожидания: заведение оказалось настолько шикарным, насколько можно было предположить. На протяжении трех перемен блюд официантка строила Малфою глазки, чем взбесила Гермиону. Она поняла, почему это ее раздражает, и разозлилась еще сильнее. Еда оказалась превосходной, и Гермиона расспрашивала Малфоя о работе, стараясь поддерживать легкую беседу. Но вот беда, если человек работает в Разведывательном управлении, рассказать он ничего не может. Снова говорить о работе в больнице она не хотела — вряд ли его это впечатлит, поэтому ограничилась разговорами об их совместных исследованиях. Малфой был вежлив и внимателен, но на ее остроты не реагировал. И самое главное — он не флиртовал. Совсем. Очевидно, все еще дулся. Гермиона решила, что если к вечеру ситуация не изменится, она вытащит из него признание силой. Она ненавидела недопонимание и невысказанные эмоции. Малфой показательно расплатился «настоящими деньгами», и они вышли из ресторана. Он настоял, что нужно заглянуть в «Волшебный зверинец» и купить лакомства для Живоглота. На полпути он внезапно схватил Гермиону за талию и втолкнул в боковой проулок, на ходу обрушивая за спину град заклинаний. — Оставайся здесь, держи щит Протего, — бросил он, прежде чем скрыться за углом. Гермиона не осталась. С бешено колотящимся сердцем она выглянула из-за угла. Малфой сражался сразу с тремя волшебниками, проклятия мелькали так быстро, что невозможно было уследить. Люди разбегались во все стороны. Прежде чем она успела сообразить, как помочь, один из троих нападавших рухнул. Малфой крутился вихрем, удаляясь от нее. Гермиона сделала первое, что пришло в голову, — резко понизила давление у ближайшего к ней бандита. Меткость подкачала — лишь с третьей попытки заклятие попало в плечо. Волшебник продержался на ногах еще секунд тридцать и свалился. Вдруг сообразив, что он может быть в сознании, она быстро наложила связывающее заклятие. Когда она подняла взгляд, третий противник уже был повержен, а Малфой шагал прямо к ней. — Я велел тебе оставаться под Протего! — Велел, а я — не согласилась. Ты не обязан в одиночку драться сразу с тремя! — Грейнджер, я, мать его, аврор! Это моя работа. А ты целитель и должна сидеть за щитами. Они же не херней страдали, они разбрасывались непростительными! — он почти кричал. Гермиона ожидала благодарности, а не нотаций. — Ну, я помогла, и все закончилось благополучно. Я правда не понимаю, в чем проблема, — спокойно ответила она, отказываясь вступать с ним в бессмысленную перепалку. — Их целью был я. А ты могла погибнуть! — заорал он. Гермиона отметила, что и она, и Малфой не следили за языком, когда выходили из себя. — Но не погибла же. Все закончилось хорошо. Так что будем делать с ними? — она уже накладывала диагностические чары на тех двоих, которых уложил Малфой. У одного кровотечение, но не смертельное. У другого — травма головы, но состояние стабильное. — Мы, Грейнджер, делать ничего не будем. Я доставлю их в Аврорат на допрос. А ты идешь домой к своему коту. — Нет, я так не думаю. Я предпочту пойти с тобой. — Мне все равно. Это секретная информация, а целитель мне там не нужен. — Учитывая, что у тебя кровь идет из носа и ушей, позволь не согласиться, — спокойно заметила Гермиона. Малфой провел рукой под носом, и пальцы окрасились красным. Он поспешно убрал кровь заклинанием, немного побледнев при этом. Затем выругался себе под нос и вызвал патронуса: — Поттер, у меня трое арестованных после внезапного нападения. Нужна помощь с транспортировкой и допросом. Косой переулок, напротив лавки Олливандера. — Огромный патронус сорвался с места так быстро, что Гермиона не успела разглядеть его форму. — Это точно был не хорек, — заметила она и начала накладывать диагностические чары на Малфоя. Тот невнятно что-то проворчал в ответ. Гермиона изучила результаты диагностических чар: — Мерлин… Малфой, все не так хорошо, как казалось. Мне нужно больше времени, чтобы тебя вылечить. — Я умираю? Ничего особенного не чувствую, — в его голосе по-прежнему слышалось раздражение. — Нет, не умираешь. Но твой иммунитет атакует тромбоциты, а они отвечают за свертываемость крови. Если получишь удар в живот, есть риск серьезного внутреннего кровотечения. Нужно разобраться с этим немедленно. — Тогда прошу, приступай. — Я не совсем уверена как. С волшебниками такое редко случается, готового лечения нет. Придется импровизировать, — ответила Гермиона, мысленно перебирая варианты. На другую сторону улицы аппарировали полдюжины авроров в форме. — Тогда продолжим в офисе, — пробурчал Малфой и отошел, чтобы проинструктировать коллег. К ней уже бежал Гарри. — Гермиона! Ты в порядке? — он крепко обнял ее. Гермиона обняла его в ответ: — Со мной все хорошо, до меня даже близко не долетело. Хотя, признаюсь, со времен войны моя меткость заметно упала. — В каком смысле — меткость? После чего ей пришлось выслушать многоминутную тираду. Все началось с: «Позволь аврорам делать их работу» и закончилось: «Ты не дуэлянт, Гермиона. Дуэлянт — Малфой». Все сказанное ее нисколько не тронуло, хотя она была готова признать, что Малфой действительно исключительный боец. А вот она сама — куда менее исключительный. Главным ее желанием было оценить и исцелить повреждения, нанесенные Малфою. С ней же самой все было в порядке — о чем она успела напомнить Гарри как минимум семь раз. Малфой, закончив организовывать транспортировку нападавших, вернулся мрачным: — Единственная причина, по которой ты цела, — это сраная удача. То же самое можно сказать и обо мне — твоя меткость никуда не годится. Надо было оставаться за щитом. — Думаю, вы оба преувеличиваете, — невозмутимо отозвалась Гермиона. — Итак, где ты предпочитаешь разбираться с нарушением свертываемости твоей крови? Втроем они аппарировали к гостевому входу Министерства. Гермиона получила пропуск и несколько возмущенных взглядов, потому что Гарри и Малфой прошли сразу в начало очереди. В Аврорате Гермиона уже бывала — навещала Гарри, а прежде и Рона, когда он там работал. Но в кабинете Драко Малфоя она оказалась впервые. Ее осенило, что Малфой многое узнал о ней, поселившись в ее доме. А она о нем — почти ничего. В его кабинете практически не было личных вещей. Зато царил образцовый порядок, куда больший, чем в ее собственном кабинете. На стене висела фотография квиддичной команды, и Гермиона узнала на ней сразу нескольких учеников Хогвартса с разных факультетов. — Ты играешь в квиддич? — В министерской лиге, ничего особенного, — ответил он. — Хм, — оказывается, она действительно ничего не знала о Малфое. Гермиона мысленно отметила, что стоит расспросить его подробнее. — Мне снова нужно раздеться? — спросил Малфой, и в его глазах мелькнул знакомый блеск. — Э-э, нет. Честно говоря, я еще не до конца поняла, как именно подступиться к лечению. Но уверена, раздеваться тебе не придется. — Закончились предлоги, чтобы раздеть меня? — насмешливо спросил он, снова блеснув глазами. Гермиона бы возмутилась, если бы не испытала странное облегчение: перемены его настроения сбивали с толку. — Я вообще никаких предлогов не придумывала, чтобы тебя раздеть! За такие слова останешься с петехиями, которые вот-вот появятся на твоей левой икре. — Ты же понимаешь, что я не знаю, что это означает. — Мелкие кровоподтеки. В норме у человека от ста пятидесяти до трехсот пятидесяти миллиардов тромбоцитов. А у тебя — десять миллиардов. Поэтому кровотечение не останавливается. Это называется иммунная тромбоцитопения. Возможны три механизма ее возникновения, самый распространенный — когда антитела класса IgG прикрепляются к тромбоцитам и помечают их для уничтожения макрофагами в селезенке. Это единственный вариант, с которым я знаю, как работать. Мне придется связаться с «Мунго» через камин, чтобы достать кровевосстанавливающее зелье. И нужно удалить иммуноглобулины, которые уже прикрепились. Но я не до конца понимаю механизм этого прикрепления. Поэтому трудно обратить процесс. Нужно выяснить, как с этим справляются магглы, — протараторила она на одном дыхании. Малфой выглядел совершенно обескураженным. Она продолжила: — Прости, тебе не обязательно все это понимать. Просто знай, что я сделаю все возможное. Но не уверена, что смогу сразу устранить причину. — Просто действуй, Грейнджер. У меня там идиоты ждут допроса. Гермиона провела следующие двадцать минут, обливаясь потом в кабинете Драко Малфоя, — за не самым приятным занятием. Заклинания оказались сложными, движения палочкой требовали предельной точности, и потребовалось несколько попыток, чтобы освободить тромбоциты от антител. Малфой все это время не сводил с нее глаз, что нервировало ее настолько, что приходилось несколько раз начинать заклинания заново. Гермиона вздохнула: — Готово. Но мне еще предстоит разобраться, какую роль играет твоя иммунная система, — не вижу в этом никакого смысла. — Во всем, о чем ты говорила последние полчаса, нет никакого смысла. — Зелье, которое мы варим, вызывает половину твоих симптомов, а именно — отсутствие магии. Мне трудно поверить, что проклятие может довести иммунную систему до такой гиперактивности. Разве что… проклятие необходимо для активации зелья. Механизм необычный, но встречается. Придется испытать зелье на себе, чтобы убедиться, что побочных аутоиммунных эффектов нет, — она запнулась. — Если не сработает, придется искать проклятия, воздействующие на иммунитет, — Гермиона собрала волосы в пучок и села. Малфой закатал брюки, разглядывая кровоподтеки на ноге: — Ты уверена, что не можешь это вылечить? — Вылечу, если признаешь, что я помогла с теми мерзавцами, — сказала она. — Признаю, если ты признаешь, что я бы и сам справился и твоя помощь была лишней, — парировал он. Гермиона сдалась: — Ладно, приношу извинения, что недооценила твои дуэльные навыки. Справедливости ради, ты сам сказал, что работаешь в Разведывательном управлении. Но ты компетентный боец, и мне стоило поверить, что ты справишься сам. И признаю, моя меткость далека от идеала. — У тебя вообще отсутствует меткость, Грейнджер. Все авроры проходят ежегодную аттестацию — в том числе по дуэлям. Так что плохих парней я возьму на себя, а тебе останется только подлатать меня после. — Договорились. А теперь снимай брюки, чтобы я залечила кровоподтеки, — буркнула она. Малфой лишь ухмыльнулся в ответ. Она быстро справилась с его синяками — не хотела, чтобы кто-нибудь вошел и застал ее стоящей на коленях перед раздетым Малфоем. Хотя Гермиона и настояла, что ближайшие пару часов он должен оставаться под наблюдением, необходимости в этом не было. Если симптомы вернутся, он будет в порядке до тех пор, пока не свалится с лестницы или не ввяжется в драку. Но Гермионе нестерпимо хотелось узнать, кто охотится за Малфоем, а небольшая ложь во благо в ее профессии вполне допустима. Не сосчитать сколько раз ей приходилось врать пациентам. Я понимаю, вы думали, что облизывать ядовитую жабу — отличный способ избавиться от акне. Я понимаю, вы решили, что огневиски может заменить воду. Я понимаю, вам показалось, что соплохвост станет отличным домашним питомцем. Некоторые из этих утверждений даже не были ложью. Судя по количеству ежегодных обращений в «Мунго», было в порядке вещей засунуть метлу себе в зад и пожалеть об этом. Так что Гермиона солгала (чуть-чуть), но на допрос ее все равно не пустили. («Гермиона, я тебя люблю, но ты гражданское лицо», — сказал ей старый друг, бывший нарушитель правил.) Вместо этого она отправилась в «Мунго» за восстанавливающими зельями. Позже в своем кабинете Гарри коротко пересказал ей содержание допроса: нападавшие признались, что охотились на Малфоя и хотят продолжить дело Волдеморта. Судя по выражению лица Гарри, именно этого в Аврорате и ожидали. Гарри выглядел раздраженным, но не удивленным: — Знаешь, что самое безумное? Один из них — маглорожденный. Надо быть самым тупым человеком на свете, даже тупее Наземникуса Флетчера. — Люди не всегда понимают, что для них лучше, правда? — риторически заметила Гермиона. Малфой хмыкнул из дверного проема. Гермиона замялась: — Все равно не понимаю, почему именно Малфой? На него напали уже дважды. Ты ведь куда более значимая цель, Гарри. Малфой-то, по сути, никакого вклада в поражение Волдеморта не внес? И тут произошло нечто невероятно тревожащее — Гарри и Малфой обменялись взглядами, смысл которых Гермиона не смогла уловить. Гарри помедлил, прежде чем ответить: — Малфой давно за ними охотится. И уже близок к тому, чтобы их прижать. Так что тут личные мотивы со всех сторон: наказать его за действия после войны и удержать от дальнейших попыток выйти на них. — Думаете, это те же люди, из-за которых он лишился магии? Малфой бросил на нее взгляд, который она снова не смогла расшифровать: — Да. Но подробностей тебе знать не положено. Поттер, я думаю, недели отстранения было вполне достаточно, нет? — Ты знаешь правила, Малфой. Любой, кто получил ранение при исполнении, отдыхает две недели. Хотя я был бы признателен, если бы ты задержался еще на час и помог мне разобраться в делах, которые вел, — сказал Гарри. И Гермиону без церемоний выпроводили из кабинета, велев идти домой. Малфой отсутствовал два часа, предоставив Гермионе достаточно времени, чтобы обдумать события последних дней. Она почти наверняка что-то упустила — какую-то глупость — и хотела понять, что же именно беспокоило Малфоя. Не изменяя привычке, она составила список: 1. М. бесстыдно флиртовал до пятницы, когда напился с Тео Ноттом. 2. В пятницу вечером я сказала ему слов десять, и ни одно из них нельзя было истолковать как оскорбление. 2.1. К слову об оскорблениях — убедиться, что М. сегодня не обиделся на замечание, что не является спасителем волшебного мира. 3. В субботу он вел себя отстраненно и не шутил. В итоге: 4. Он сказал, что я ему ничего не должна. Это правда. Но в каком контексте? 5. Почему меня, черт возьми, так расстраивает, что М. перестал со мной флиртовать? Заметка для себя: на этот вопрос не отвечать. Она дала ему целые выходные — пора было прояснить ситуацию. Когда Малфой вышел из камина, Гермиона встретила его в крепких походных ботинках, свободных джинсах и просторной фланелевой рубашке. Она трансфигурировала его туфли из драконьей кожи в походные ботинки и поставила их на стол перед собой. — Малфой. Горячий шоколад или пиво? Он едва взглянул на нее: — Ни то, ни другое, спасибо. Я еще поработаю в своей комнате. — Боюсь, так не пойдет. Мы идем на прогулку, и я беру с собой либо горячий шоколад, либо пиво, — произнесла Гермиона своим самым строгим «целительским» голосом. Тем самым, что порой даже заставлял пациентов худеть. И подозрительно напоминал голос ее матери. Малфой критически осмотрел трансфигурированные ботинки: — Это мои туфли из драконьей кожи? — Да. Я трансфигурирую их обратно, обещаю. Все-таки думаю взять горячий шоколад. На улице девять градусов, не самая «пивная» погода, — она поднялась и пошла на кухню. С помощью магии молоко быстро нагрелось, растапливая шоколад, купленный специально для этого случая. Когда Гермиона вернулась, Малфой все еще изучал свои ботинки. — Ботинки носят на ногах. Нужна помощь? — Я не хочу об этом говорить, — медленно ответил он, явно догадываясь о причине их предстоящей прогулки. Навыки решения конфликтов у него были как у тролля. — Придется. Но не здесь. Надевай ботинки и пальто, и мы поговорим. Я настаиваю. И если ты откажешься обсудить все по-взрослому — тебе придется съехать. Вообще-то она планировала пойти более демократичным путем, а не сразу ставить ультиматум. Но справляться с раздражением она так и не научилась. — Ты всегда такая властная? — спросил Малфой, зашнуровывая ботинки. — Только когда имею дело с незрелостью и некомпетентностью. — Полагаю, эту ситуацию ты относишь и к тому, и к другому? — уточнил он, надевая пальто. — Верно. Они вышли из дома и первые десять минут шли молча. Этому приему она научилась на сеансах психотерапии — трудные разговоры легче вести в движении, когда не нужно смотреть друг другу в глаза. Гермиона повела их по тропинке между пастбищ, откуда открывался вид на маленькую деревушку. День выдался пасмурный и холодный, на деревьях только начали распускаться первые листочки. Гермиона поняла, что Малфой не собирается инициировать разговор: — Скажи, пожалуйста, чем я тебя расстроила? — С чего ты взяла, что я расстроен? — Малфой, прошу, помоги мне. У тебя с пятницы настроение отвратительное, и я ломаю голову, но не могу понять почему. Малфой продолжал смотреть прямо перед собой: — У меня все в порядке с настроением. Терпение никогда не было добродетелью Гермионы Грейнджер: — Никто в здравом уме не бесится из-за «Великого Гэтсби». Почему ты перестал со мной флиртовать? — деликатности ей тоже не хватало. Малфой остановился, явно не готовый к такому прямому напору: — Ты шутишь? Гермиона попыталась выглядеть дружелюбно, а не раздраженно: — Нет, не шучу. Я понимаю, что что-то упускаю. Скажи мне. Малфой снова пошел вперед. Они как раз проходили мимо стада коров. — Ты сама велела мне перестать с тобой флиртовать, — ровно произнес он. — И ты проигнорировал мою просьбу, как я и ожидала. Что-то случилось в пятницу, и я не понимаю что! — Это нелепо. Ты слишком умна, чтобы я еще и объяснял тебе, Грейнджер. — Очевидно, что не слишком, — теперь в ее голосе не осталось ни следа дружелюбия, только раздражение. Малфой тяжело вздохнул и снова остановился: — Ладно. Это будет неприятно для нас обоих, и прошу заметить, что это твоя вина. Я избалован, был таким всю жизнь. Привык получать все, что хочу, с минимумом усилий. Я так и не научился делиться и остаюсь собственником, даже когда стараюсь им не быть. Я хотел… Хочу, если честно, тебя. И повел себя как избалованный ребенок, когда ты ушла с другим. Прости. Я пытаюсь взять себя в руки. — Он упрямо смотрел куда-то над ее головой, только не на нее. — Ох… — мозг Гермионы закоротило, и больше никаких слов не нашлось. Шок, удовлетворение и непреодолимое желание поцеловать его боролись внутри нее. Разум все же победил: — Я ни с кем другим не была? — то, что должно было прозвучать как утверждение, вышло вопросом. — В пятницу вечером ты зашла домой взять контрацептивное зелье из своих запасов и кружевное белье. А вернулась с такой прической, будто вылезла из чьей-то постели. Я близорук, но не слеп, Грейнджер. Но все в порядке, ты же мне ничем не обязана. Что. — Мерлин! Может, ты и не слеп, но точно туп. Я брала антипохмельное зелье для Джинни. Полночи просидела с ней. И если бы я собиралась с кем-то переспать, то наверняка надела бы белье, а не несла его в руках. Возвращала Джинни ее комбинацию, — Гермиона одарила его суровым взглядом. — И, чтобы все прояснить, я провела ночь, обсуждая с Джинни, как сильно хочу с тобой переспать. — Ох, — лицо Малфоя вытянулось. Потом он сделал шаг к ней. Гермиона положила руку ему на грудь: — Не надо. Я твой целитель. Уверена, ты фантастически хорош в постели, но я не хочу из-за этого потерять работу. — Я хорош, — сказал он, хватая ее запястье и убирая ее руку с груди. Но отпускать не стал. — Почему это должно стоить тебе работы? Гермиона вырвала руку: — Потому что я подписала сраный контракт. Мне запрещено воровать зелья из запасов больницы, разглашать конфиденциальные данные пациентов и спать со своими пациентами. — Контракт магический? — Разумеется! — Вот блять. Не поспоришь. — Там впереди скамейка. Я сяду, выпью горячего шоколада и скрещу ноги очень крепко. Можешь присоединиться, — сказала Гермиона. Она направилась к скамейке под огромным дубом. Оттуда открывался вид на пастбища и деревушку вдалеке. Из кармана Гермиона достала две кружки и термос. Пока она разливала шоколад, Малфой уже сел рядом. — Я всегда могу тебя уволить. Или ты могла бы взять отпуск? Уверен, можно что-то придумать, — Малфой замолчал, беря у нее кружку. — Что именно учтено в контракте? Проникновение? — Ты можешь меня уволить, но тогда мне придется вернуться к моим обычным обязанностям, и на тебя у меня останется совсем мало времени. Я твой единственный шанс разобраться в этой ситуации, — Гермиона никогда не страдала ложной скромностью. — И в контракте не прописано, какие именно действия сексуального характера под запретом, так что я не знаю, на что отреагирует магия. Очевидно, мне позволено иметь непристойные мысли, массируя твои бедра, если это обосновано необходимостью и при этом я не начну случайно тебе отсасывать. — Мерлин, Грейнджер, это не самое подходящее место для эрекции. Гермиона продолжила тараторить: — Так что лучший вариант — игнорировать тот факт, что я отчаянно хочу с тобой переспать, и выяснить, что за хрень творится с твоей иммунной системой. — Скажи еще раз, что ты отчаянно хочешь со мной переспать. — Нет. Лучше расскажи мне о последних вспышках активности Пожирателей смерти. — Нет. Они сидели в тишине, пили горячий шоколад и яростно подавляли все непристойные мысли. Обычно, если выговориться, дышать становится легче. С трудными эмоциями проще справляться, когда облекаешь их в слова (на нескольких сеансах терапии после войны Гермиона кое-чему все-таки научилась). Но сейчас все было иначе. В миллион раз труднее оказалось подавлять осознание того, что она куда охотнее облизала бы каждый дюйм тела Малфоя, чем пила шоколад сидя рядом с ним, зная, что он и сам этого хочет. Спасательные жилеты были бесполезны — она уже утонула.