Часть 9 — Этикет и проклятия
3 октября 2025 г., 13:07
Гермиона все еще ломала голову над тем, как бы вежливо и деликатно сформулировать «будь так добр, свали на пару дней». Она становилась все более раздраженной. Потому что, как сказала бы мама, «с ней сложно», и потому, что ей никак не удавалось продвинуться в выяснении того, что же случилось с Малфоем. Раздражение усилилось, когда на кухонном окне Гермиона обнаружила не меньше трех сов, каждая из которых принесла по письму от недовольных пациентов, расстроенных тем, что она взяла две недели отпуска. Она сделала мысленную пометку не забыть наложить диагностические чары на своего единственного «актуального» пациента перед выходом из дома — на случай, если у него вдруг разовьется бессимптомное аутоиммунное заболевание.
Малфой вошел в кухню и налил себе чаю из чайника.
— Это фанаты пишут? Давно пора — мне угроз приходит больше, чем тебе писем от поклонников.
— Ха-ха. Нет, не фанаты, — ответила она. — Первые пару лет после войны от них было не скрыться. Сейчас иногда приходят детские рисунки. Основную нагрузку принимает на себя Гарри. Я уже больше пяти лет не получала ни одного предложения руки и сердца. — Гермиона отпила чай. — А это, к сожалению, письма от пациентов, недовольных тем, что я исчезла из больницы.
Малфой сел и отправил хлеб в тостер взмахом палочки.
— Пациенты шлют тебе письма? На дом? Ужасающее нарушение этикета. — По сравнению с его тоном, даже королева звучала бы как пьяный портовый грузчик.
— Возможно, для такого сноба, как ты, это сюрприз, но не все руководствуются этикетом. Это недостаток способа общения в мире волшебников: совы всегда знают, где ты живешь. Можно, конечно, сделать свой дом ненаносимым, но это уже перебор. У магглов же просто нет способа связаться с врачом вне рабочих часов — они не знают, где их врачи живут.
— Хм, никогда об этом не задумывался, — сказал Малфой. — Хотя в этом и есть смысл этикета, разве нет? По рабочим вопросам полагается отправлять сову на рабочее место. — Он призвал тост, масло и джем из красной смородины.
— А некоторые так не считают, — ответила Гермиона, доедая тост. — Вот, например, автор этого письма спрашивает, не беременна ли я, и выражает разочарование тем, что я не смогла выбрать более подходящее время для подобного начинания, ведь он как раз пробует новую схему лечения.
— Ты же шутишь? — спросил Малфой.
— Боюсь, что нет.
— И не стыдно им.
— Да, некоторые мои пациенты умудряются даже манипулировать моим начальником, чтобы переселиться ко мне домой, — Гермиона поднялась и выбросила письма в корзину.
— Наглость некоторых людей не знает границ, — ответил Малфой, глядя на нее с абсолютно серьезным выражением лица.
***
Оставшуюся часть пятницы они провели за изучением новых проклятий, но без особых результатов. Гермиона заметила, что Малфой время от времени перескакивает с темных проклятий на магическое право. Она была странным образом польщена и приятно удивлена. Очевидно, что поиск лазейки для секса с ней и выяснение природы поразившего его проклятия были для него одинаково важны. Она воздержалась от замечания, что если они разберутся с проклятием, никакая лазейка им уже не понадобится. В окно ее кабинета постучала огромная сова с кустистыми бровями и пронзительным взглядом. Гермиона впустила птицу и забрала письмо, которое та принесла. Конверт выглядел дорого — на плотной бумаге замысловатым, изящным почерком было выведено: «Целителю Гермионе Грейнджер» — Ты не обязана идти, — подал голос Малфой с другого конца стола. — Прошу прощения? — переспросила Гермиона, вскрывая конверт. Внутри лежала плотная кремовая карточка. — Это сова Тео, наверняка приглашает тебя завтра выпить. Ты не обязана идти. — сказал Малфой, лицо его оставалось абсолютно бесстрастным. Дражайшая мисс Грейнджер, Имею честь пригласить вас присоединиться завтра к нам с уважаемым мистером Забини, мисс Сьюзан Боунс, моей очаровательной супругой Дафной Гринграсс-Нотт, а также засранцем, которого вы приютили, — мистером Малфоем, на дружеские посиделки с напитками по адресу Принс-Гейт, Найтсбридж, в восемь часов вечера. P.S. Упомянутый выше засранец непременно скажет вам, что идти не обязательно. Умоляю вас проигнорировать его слова. Обещаю, вам будет весело — главным образом за счет него. С наилучшими пожеланиями, Теодор Гринграсс-Нотт Она протянула карточку Малфою. — У него есть веский аргумент, — сказала она тем же нейтральным тоном. Малфой прочитал, и его лицо перекосилось. — Тео даже дракона заболтает до смерти. Гермиона замялась, но решила, что у нее не хватит терпения ходить вокруг да около. — Ты не хочешь, чтобы я пошла? Малфой выпрямился. — Нет, вовсе нет. Мне бы даже понравилось наблюдать, как ты расправляешься с Тео и его тонкими намеками, но ты ведь не подписывалась проводить время с моими друзьями, когда я… гм… вежливо попросил тебя стать моим целителем. — Ах да, именно так и было, ты вежливо попросил, — сухо сказала она. — Что ж, я соглашусь. Хочу посмотреть, как кто-то издевается над тобой. Ей было любопытно не только узнать, кем стали ее бывшие однокурсники, но и какая атмосфера царила в их компании. — Хочу заметить, что эту обязанность уже со всей отдачей выполняешь ты. — И я бы не отказалась от компании, если ты не против. Они провели еще пару часов за чтением, после чего Гермиона настояла на раннем ужине дома. Еда навынос в офисе предназначалась только для изнурительных ночных дежурств. Она заказала пиццу, которую Малфой, как настоящий аристократ, ел ножом и вилкой. За час до прихода Лизы на кухню ворвались два Патронуса. Олень Гарри немедленно вызвал Малфоя в Аврорат, а куница миссис Доппл, координатора отделения неотложной помощи, вызвала Гермиону в приемное отделение. Гермиона накинула целительскую мантию, отправила Лизе Патронус с извинениями и шагнула в камин. Малфой последовал за ней. В приемном отделении царил хаос — целители, авроры и какие-то незнакомые Гермионе люди метались взад-вперед. Поблизости кто-то громко рыдал. Она нашла миссис Доппл за ее столом в компании мистера Гейнбриджа. Гермиона невольно задумалась, вызвала ли ее миссис Доппл потому, что мистер Гейнбридж не умел создавать Патронуса, или потому, что его Патронус представлял собой постыдно огромного моржа. — Целитель Грейнджер, слава Мерлину. У нас пять человек жалуются на внезапную потерю магии. Нужно ваше мнение. Авроры опасаются, что это была целенаправленная атака, — сказал мистер Гейнбридж. — То же самое, что случилось с Малфоем? — Гермиона надеялась, что нет. По двум причинам — во-первых, тогда всем станет предельно ясно, что она понятия не имеет, что это такое; во-вторых, ее дом уже и без того переполнен. — Мы не можем знать наверняка, но подозреваем, что это так, — ответил мистер Гейнбридж, протягивая ей несколько медкарт. Она взяла папки и открыла верхнюю. — Их что-то объединяет? — Этим занимаются авроры. Мне нужно только, чтобы вы сравнили эти случаи с предыдущими и передали их соответствующим специалистам, если окажется, что проблемы схожи. Я не жду, что вы будете круглосуточно лечить пять разнообразных аутоиммунных заболеваний. — Я даже близко не подошла к разгадке того, что случилось с Малфоем, мистер Гейнбридж, — вежливый и витиеватый способ сказать начальнику «я в полной жопе». — Возможно, на примере этих пациентов вы что-то выясните, целитель Грейнджер. Так что лучше принимайтесь за дело, — сказал Гейнбридж, поглаживая свои усы, вид которых следовало бы признать преступлением. Первым пациентом оказался волшебник средних лет. Гермиона постучала в дверь его палаты (и честно выждала положенные пять секунд). Пациент, мистер Смит — Гермиона понадеялась, что не родственник того кретина Захарии Смита — сидел на одном из двух стульев. — Целитель Грейнджер, думаю, вы учились в Хогвартсе вместе с моим сыном Захарией, — начал он, не дав ей сказать ни слова. Надежды тут же рухнули, предстояло выяснить, наследуется ли кретинизм. Гермиона села напротив него на второй стул. — Да, училась. Расскажите, пожалуйста, что произошло? Я знаю только, что вы недавно потеряли магию. — Его недавно повысили, знаете ли. Он работает в ДМП, мой Захария. Кресло в Визенгамоте уже на горизонте. — Ответ на вопрос про наследственность очевидно оказался положительным, и Гермионе пришлось приложить усилия, чтобы не отметить это в медкарте. — Впечатляет. Так вы, мистер Смит, совсем не можете колдовать? — Он сейчас ни с кем не встречается, знаете ли, — ага, значит, это будет один из тех самых визитов. Самый эффективный способ справиться с пациентами, которые отказываются сотрудничать, — игнорировать их бесконечные отступления от темы. — Мистер Смит, помогите мне вас вылечить. Расскажите, как именно вы потеряли магию. — Да откуда же я, Мерлин побери, знаю? Я как обычно пришел на работу, в Департамент магического транспорта. Я, знаете ли, вношу революционные изменения в Бюро контроля полетов на метлах, — он посмотрел на нее тем самым взглядом, каким когда-то смотрел Перси Уизли. — А потом я попытался аппарировать домой, и ничего не произошло. А я, знаете ли, отменный аппаратор! Здесь явно наблюдался переизбыток «знаете ли». Гермиона была процентов на восемьдесят уверена, что слово «аппаратор» в принципе не существует, но решила не рисковать и не затягивать беседу. — Вы не чувствовали сегодня теплого покалывания где-либо в теле? — Хм, да, теперь, когда вы упомянули, я понимаю, что чувствовал что-то странное в плече, когда стоял в очереди в столовой. Гермиона осмотрела его плечо, проверила магию и собрала остальной анамнез (ничего важного, зато масса личных историй и ненужных советов). Магических способностей у него не осталось вовсе, а на внутренней стороне дельтовидной мышцы нашлось небольшое гладкое пятно. Все как у Малфоя. Она не обнаружила признаков текущего аутоиммунного заболевания, но выдала предписание остаться на ночь под наблюдением. Когда он сказал, что предпочел бы вернуться домой, она предложила подписать документ, в котором пациент заявлял, что действует вопреки медицинским рекомендациям, а целитель Гермиона Грейнджер не несет ответственности за его возможную кончину. Документ, конечно, был полной чушью, но значительно увеличивал шансы на согласие пациента лечь в стационар. Эта практика распространилась по «Святому Мунго», и в кругу друзей-целителей Гермионы считалась ее вторым по значимости достижением. Когда она вышла из палаты, стоны и плач в приемном покое усилились, обещая Гермионе головную боль. Второй пациенткой оказалась миссис Родригес, которая заседала в Визенгамоте. Женщина за сорок, мать двоих детей. Утром, проходя по атриуму министерства, она почувствовала легкое покалывание в спине, но не придала этому значения, и в результате полностью утратила магию. На предложение лечь в стационар возражений не последовало. Третьим был мистер Мур, ученик мастера по изготовлению волшебных палочек, лет двадцати с небольшим. В обеденное время находился в Косом переулке и почувствовал покалывание в спине. Магии не осталось. Отдельная ремарка: невыносимо тревожен, получил двойную дозу успокоительного. Он сам попросил положить его в стационар, даже раньше, чем Гермиона успела предложить. Четвертым оказался мистер Купер, радиоведущий, о котором Гермиона никогда не слышала. По словам одной из медсестер «чертовски горяч, хоть и продвигает идиотский налог на недвижимость». Покалывания он не почувствовал, но магии у него не осталось. Гермиона воздержалась от осмотра всего его тела в поисках гладкого участка. Согласился на госпитализацию и пригласил Гермиону на кофе в кафетерий после ее смены (приглашение было незамедлительно отвергнуто словами: «Должна вас огорчить — кофе здесь отвратительный», — за которыми последовал поспешный уход). Пятым пациентом оказался волшебник с избытком магии, но в стельку упившийся эликсиром радости и, судя по запаху, опустошивший весь запас огневиски в «Дырявом котле». Он с трудом выговаривал заклинания и запаниковал, когда по возвращении домой у него не получилось наложить Алохомору. Оставив в стороне тот факт, что только безумец, защищает дом чарами, с которыми можно справиться простой Алохоморой — заклинанием, на которое способен двенадцатилетний ученик с палочкой, — ему посоветовали протрезветь и отправиться домой. Малфой нашелся в комнате для персонала — стоял, прислонившись к стене, и выглядел отстраненно. Волосы, как всегда, уложены безупречно, аврорская мантия идеально подогнана. Его неприступный вид нисколько не отпугивал возмутительно большое количество медсестер и целительниц, которые вдруг решили устроить себе перерыв. Гермиона злилась — большей частью на него, за то, что он так привлекателен. Бедные женщины просто не могли удержаться. Да и сама Гермиона тоже. Она мысленно (и, вполне возможно, вслух) фыркнула, кивнула ему и уселась разбирать документы. Хороший целитель всегда следит, чтобы в историях болезни не проскакивали слова вроде «придурок». Малфой подошел к ней, двигаясь так, что это почти тянуло на слово «вышагивать». — Каково ваше заключение, целитель Грейнджер? — Боюсь, воздух из ваших легких просочился в мозг, превратив вас в самого пустоголового болвана на свете, — ответила Гермиона, не поднимая глаз, но отчетливо сознавая его присутствие за спиной. — Смешно. Стоит постараться еще, — в голосе этого придурка четко слышалась ухмылка. — Я уже достигла совершенства, — парировала она, наконец подняв взгляд от бумаг. — В любой сфере своей жизни, согласен. А что насчет тех пятерых, что сейчас лишены магии, Грейнджер? Она тяжело вздохнула: — Четверых. Один просто слишком пьян, чтобы колдовать. У них в целом та же история, что и у тебя. Я их всех оставила в стационаре, хотя пока нет признаков того, что их иммунная система вышла из строя. — Я так и думал, — Малфой чуть замялся, а затем продолжил: — Сколько тебе еще нужно времени? Можешь присоединиться к нам на брифинге в аврорате? — Серьезно? Что тебе от меня нужно? Он понизил голос: — То, что мне нужно, не подходит для публичного обсуждения, Грейнджер. А вот начальник Аврората хочет с тобой поговорить. Мерлин, ей понадобится минимум три недели, прежде чем она снова сможет смотреть коллегам в глаза. — Хорошо, дай мне десять минут, — ответила она. Девять, чтобы закончить работу, и одну — чтобы подавить отчаянное напряжение внизу живота перед разговором с начальником Малфоя.***
На этот раз Гермионе позволили переместиться через камин прямо в Аврорат и она подозревала, что это своего рода привилегия. В кабинете, куда она прибыла, ее ждали двое строго выглядящих авроров — оба седые и с таким выражением лиц, будто она случайно совершила что-то незаконное. К слову о незаконном: ей стоило немалых усилий не попытаться скрыть свои нелегально зачарованные карманы. Малфой появился следом и коротко кивнул обоим мужчинам. Чувствовался какой-то подтекст, которого Гермиона не понимала. Она прошла в конференц-зал за тремя аврорами, которые до сих пор не произнесли ни слова. В конференц-зале стоял длинный овальный стол, окон не было — лишь холодный свет офисных ламп. За столом сидело около десяти человек, все с мрачными лицами. Знакомое лицо было только одно. Гарри сразу вскочил и крепко обнял ее. — Гермиона, рад тебя видеть. Идем, садись рядом со мной. Гарри выглядел изможденным, его волосы были еще более растрепанными, чем обычно, будто он десятки раз вцеплялся в них рукой. Он усадил ее на пустой стул рядом с собой. В комнате стояла тишина, так что Гермиона не решилась спросить его, что происходит. Малфой сел напротив. Все выглядели серьезными, и она не понимала почему. Неужели несколько человек, временно лишившихся магии, — это настолько большая проблема, чтобы ради этого собрать десять авроров поздно вечером в пятницу? — Приветствую, — сказал мужчина, которого она смутно помнила как начальника Гарри. — Все вы в курсе, зачем мы здесь собрались. Гермиона была не в курсе, но возразить не осмелилась. — Аврор Малфой, — он жестом предложил Малфою встать. Малфой поднялся: — Две недели назад кто-то повлиял на мою магию. Целитель Грейнджер трудилась дни и ночи напролет, чтобы выяснить, что произошло. Честно говоря, я стою здесь только благодаря ей. Она спасла больше функций моего организма, чем я могу сосчитать — одна за другой части моего тела переставали работать. Он немного сгущал краски, и Гермиона почувствовала странную неловкость, когда все взгляды обратились к ней. Она дернула головой в каком-то нелепом подобии кивка. Малфой продолжил: — Почти два года я выслеживаю группу активизировавшихся Пожирателей смерти, которые вербуют сторонников. Они скрытны, хорошо организованы и мыслят стратегически. Мы считаем, что именно они стоят за нападением на меня, — это и месть, и акт устрашения. Единственный человек, чья причастность нам известна — Джагсон, но его интеллект ниже комнатной температуры. Мы не считаем, что он занимает руководящую позицию. Из Пожирателей смерти, которые до сих пор не пойманы, остались только Селвин и Мальсибер. Мальсибера три года назад видели на Балканах, но он ускользнул. Ходили слухи, что Пожиратели нашли способ сохранить магию только для «достойных», но мы не могли понять, о чем речь, — до сегодняшнего дня. Малфой сделал вдох и впервые прямо посмотрел на Гермиону. — Мы не знаем, как именно они лишают так называемых «недостойных» магии и кто на самом деле за этим стоит. Мы будем искать связь между жертвами. В числе жертв среди прочих магглорожденная с местом в Визенгамоте и борец за права сквибов. Но у нас нет ни малейшего понимания, почему подверглись нападению ученик мастера по изготовлению палочек и работник отдела регулирования метел. Целитель Грейнджер будет курировать пациентов. Посмотрим, вернется ли их магия, как вернулась моя. Не существует более надежного способа испортить пятничный вечер, чем возрождение фашистского движения. В целом сказанное совпадало с тем, что Гермиона и так подозревала, исходя из того, что услышала в Аврорате в прошлый раз. Однако все оказалось гораздо масштабнее, чем она могла вообразить. Она подозревала, что где-то остались те, кто строит алтари Волдеморту и горько рыдает из-за вседозволенности магглорожденных. Но она не ожидала хорошо организованного движения с четкими целями и умением попадать в цель. Тишина в комнате сменилась оживленным обсуждением. Начальник Аврората подошел к ней: — Целитель Грейнджер. Поттер ручается за ваше благоразумие, но я все же хочу напомнить, что насколько важна в данном случае конфиденциальность. Гермиона ощутила знакомый укол раздражения: — Я настолько эгоистична, что не собираюсь содействовать организации, которая намерена уничтожить меня из-за моего происхождения, сэр. «И, пожалуйста, проявите хоть каплю вежливости и представьтесь», добавила она про себя. — Что ж, полагаю, это логично, — согласился он, слегка смутившись. — Я ожидаю, что вы доложите мне о своих выводах относительно пациентов, поступивших сегодня. Авроры займутся выяснением прошлого жертв, почему они стали целью и что их связывает. В воскресенье днем все снова соберутся здесь. Ваше присутствие обязательно. Он кивнул ей, а затем повернулся к Гарри: — Поттер, готовься к бессонной ночи. Она мысленно отметила, что ей стоит до воскресенья обсудить с Гейнбриджем вопрос конфиденциальности сведений о пациентах. Она не имела права обсуждать своих пациентов с начальником Аврората лишь потому, что он так захотел. Гермиона подумала, что ее отпустили, но уверенности не было. Она не могла представить, зачем может быть нужна на всю ночь, но и уйти было бы неловко, если он предполагал, что она должна остаться. Малфой вовремя выручил ее: — Я провожу тебя к камину. Она бросила ему благодарный взгляд и последовала за ним. — Как его зовут? — спросила она, как только за ними закрылась дверь. — А, боюсь, Джеффри Глисон не любитель разводить церемонии. Но мне доставило удовольствие наблюдать, как ты на него огрызнулась. — Ну, хоть кто-то получил удовольствие, — фыркнула она. — Ты остаешься на эту ночную смену? — Конечно. Было бы невежливо отправить команду работать до утра, а самому пойти спать, не так ли? — Постой. Это твоя команда? У тебя десять человек в подчинении? Ей никто не сказал, что Малфой возглавляет Разведывательное управление в Аврорате. — Да. Кроме Поттера, конечно, он не в разведке и уже достаточно занят подготовкой к тому, чтобы сменить Глисона. Но он очень хотел участвовать. Она знала, что Гарри метит в начальники Аврората, но не знала, что это уже всем известно. Они подошли к камину. — Увидимся завтра около полудня. Пожалуйста, будь осторожна, на случай если они нацелились на магглорожденных, — сказал Малфой с редким для него искренним выражением лица. — Я могу о себе позаботиться, не беспокойся, — она не считала нужным раздавать пустые обещания. — Я видел, как ты целишься, Грейнджер. Ради Мерлина, избегай дуэлей. — Я смертоносна в ближнем бою, — сухо заметила она. — Но если тебе интересно, я собираюсь работать из дома. — Закрой камин и проверь защитные чары, — настаивал Малфой. — Перестань меня опекать. Спокойной ночи. Она шагнула в камин. Ее раздражало, что Малфой, похоже, решил, что она нуждается в родительских наставлениях. До его появления она прекрасно обходилась сама — взрослая, компетентная, самостоятельная женщина. А его поведение было покровительственным и раздражающим. Дома она накормила Живоглота и перед сном занялась интенсивной вязальной терапией. Шалфейно-зеленый свитер оставался проектом без имени и без плана, кому он будет вручен, и она старательно избегала мыслей о том, кого именно представляла в этом свитере.
