Depth over distance | Ближе, чем кажется

Прибыв в «Мунго», Гермиона залпом выпила три зелья против опьянения. Затем потратила две драгоценные минуты на спор с Малфоем, который упрямо настаивал, что ему хватит одной дозы. После этого они шли к комнате для персонала в тишине. Внутри их уже ждали несколько авроров, мистер Гейнбридж, миссис Доппл и еще двое целителей из Отделения дегенеративных заболеваний. — Грейнджер, спасибо, вас-то я и хотел, — произнес Гейнбридж с серьезным видом. Малфой издал нечто среднее между кашлем и смешком при словах «вас-то я и хотел». Гейнбридж продолжил: — Нужно, чтобы вы немедленно осмотрели трех пациентов и подтвердили, что мы имеем дело с тем же проклятием. Начните с палаты номер пять и сразу возвращайтесь с отчетом. Гермиона кивнула и направилась за мантией целителя. Осматривать больных в платье, надетом исключительно для того, чтобы впечатлить Малфоя, она не собиралась. Из троих пациентов лишь двое оказались волшебниками, утратившими магию. Третий был магглом в состоянии тяжелого психоза, и когда Гермиона попросила его достать палочку, он немедленно начал раздеваться. К несчастью, подобное в «Святом Мунго» случалось куда чаще, чем хотелось бы. Один из лишенных магии пациентов замещал преподавательницу чар в Хогвартсе, ушедшую в декретный отпуск, другой был сотрудником Отдела тайн. Осмотрев остальных пациентов, Гермиона вернулась в комнату для персонала. Мистер Смит полностью восстановил магию, тогда как остальные не смогли наколдовать даже простейший Люмос. Гермиона понятия не имела почему, и это приводило ее в ярость. Когда она вернулась, в комнате для персонала уже шел ожесточенный спор. Воздух был пропитан тревогой и паникой. Авроры так и не нашли закономерности в нападениях, а целители (по правде говоря, главным образом сама Гермиона) не понимали, что именно происходит с пострадавшими. Прибыл глава Аврората и настаивал, что нужно немедленно предупредить общественность, но Гейнбридж утверждал, что сперва стоит проконсультироваться с Министром. Лениво прислонившийся к стене Малфой вмешался, умудрившись перекрыть голоса и Гейнбриджа, и своего начальника: — Каков статус крови новых жертв? — Не знаю, — ответила Гермиона. — Это не имеет значения с точки зрения медицины, так что я не спрашивала. Малфой нахмурился. — Хьюз, выясни? — попросил он. Хьюз, видимо, один из авроров — высокий, светловолосый и без зуба, что, учитывая возможности волшебного мира, было явно сознательным, хоть и странным выбором, — поспешил выполнить поручение. — Трое из четырех предыдущих жертв оказались магглорожденными, — продолжил Малфой. — Совпадение не исключено, но крайне маловероятно. Мы изначально не рассматривали статус крови как фактор из-за мистера Смита, но если новые жертвы тоже магглорожденные, придется пересмотреть гипотезу. Учитывая, что магглорожденные составляют лишь около пяти процентов волшебного сообщества, семь из восьми жертв — это слишком, чтобы быть случайностью. — Но ты-то, Малфой, никак не магглорожденный, — скептически заметил один из авроров. — Нет, — ответил Малфой, — но, полагаю, я был своего рода генеральной репетицией. Первой тишину нарушила Гермиона: — Мистер Смит восстановил свою магию, что подтверждает твою теорию. Остальные — нет. Это оставляет нам два неприятных варианта: либо на магглорожденных проклятие влияет сильнее, либо Малфой и мистер Смит пострадали от чего-то иного. Напряжение в комнате стало ощутимым. Никто не хотел говорить вслух, что магглорожденные могут обладать иным запасом магии, — идея, из-за которой велись войны, чтобы доказать ее расистскую абсурдность. Воспользовавшись молчанием, Гермиона обратилась к начальнику: — Мистер Гейнбридж, вы не могли бы достать немного крови ре-эма? Мне нужно проверить одну гипотезу. Мистер Гейнбридж удивленно посмотрел на нее: — Если в больнице она есть, целитель Грейнджер, то все в вашем распоряжении. Целитель Магнус, не могли бы вы проверить? Магнус поспешил уйти, и вернулся Хьюз: — Одна из жертв — магглорожденная, сэр. У другого мать — сквиб. Не дав никому заговорить, Гермиона вклинилась: — Что, по меркам чистокровного мракобесия, в сущности одно и то же. Похоже, мы нашли закономерность. Глава аврората поднялся: — Я в офис Министра. Всем молчать до завтрашнего выпуска «Пророка», — сказал он, бросив на всех суровый взгляд, прежде чем выйти. После его ухода в комнате повисло тревожное молчание. Все осмысливали последствия. Малфой заговорил первым, голос его звучал непривычно тихо: — Если мы правы… ситуация может быстро обостриться. Тот, кто за этим стоит, не просто атакует магглорожденных — он делает заявление. — Согласна, — кивнула Гермиона. — Мне нужно работать. На лице Малфоя появилось то самое выражение, предвещающее спор, от которого он явно получит удовольствие: — Вам нужен сон, целитель Грейнджер. Работая всю ночь и страдая от нарушения сна, вы делу не поможете. Нам нужно, чтобы ваш мозг работал на полную. Гермиона фыркнула, отмахиваясь от заботы Малфоя, которую он решил проявить при ее коллегах: — Я иду в свой кабинет. Присоединяйтесь, если хотите, — бросила она и вышла из комнаты до того, как он успел возразить. Малфой догнал ее в коридоре, быстро сокращая дистанцию длинными шагами. — Я серьезно, Грейнджер. Завтра от тебя будет больше толку, если ты отдохнешь. — Без тебя знаю. Я пробуду в кабинете около часа и отправлюсь домой. — И единственная цель этого часа — поступить наперекор? — с легким раздражением спросил он. — Да, — коротко ответила она, и в уголках ее губ мелькнула едва заметная улыбка.

***

По правде говоря (хотя она бы не призналась), с утра Гермиона пожалела о полутора часах, проведенных в своем кабинете. Когда Малфой спустился по лестнице, она вместо чая варила кофе, одетая в халат и тапки с мордочками низзлов. Ее волосы были в полном беспорядке. — Позволь и остальным проявить немного сексапильности, профессор МакГонагалл, — съязвил он, усаживаясь за кухонный стол. В привычных брюках и рубашке он выглядел отвратительно бодрым, несмотря на столь же скромное количество сна. — Мой клетчатый халат тебя не возбуждает? — парировала Гермиона, наливая ему щедрую порцию кофе во вместительную кружку с портретом Гарри. Малфой рассмеялся: — Думаю, у меня есть слабость к гибриду Грейнджер и МакГонагалл. Скажи: «Минус десять баллов Слизерину, мистер Малфой», — хочу проверить. Заметив, какую кружку она ему протягивает, он скривился: — Нет, Грейнджер, так дело не пойдет. Я не собираюсь пить кофе из кружки с рожей Поттера. Дай мне ту, с телочками. — Слишком поздно, я сама из нее пью. Мне нравятся коровки. Могу предложить кружку с Роном, — ответила она, доставая кружку с фото Рона, который несколько безумно улыбался и время от времени косил глазами. Эти кружки были подарком на новоселье, когда она купила коттедж. — Честно говоря, уж лучше вовсе без кофе, — сдался Малфой, тем не менее сделав глоток, но выражение лица выдавало его отвращение.

***

Кабинет Гермионы казался еще теснее, чем обычно, не только из-за неприличного количества книг, но и от ощущения легкой паники, витавшей в воздухе. Исследования ни к чему не приводили — им так и не удалось найти ни одного заклинания, результат которого хотя бы отдаленно напоминал состояние ее пациентов. В окно постучала красивая белоснежная сова. — Предупреждаю заранее, Грейнджер, это сова моей матери, — сказал Малфой. Гермиона открыла окно, впуская птицу. Как она и опасалась, сова направилась прямо к ней, а не к Малфою. Уважаемая целитель Грейнджер, Я хотела бы принести извинения за свое поведение вчера. Сейчас (после строгого выговора от сына, смею заметить) я осознаю, что вела себя недостойно. Вы застали меня не в лучший момент — я только узнала, что мой сын по-прежнему лишен магии (кажется, Дэвис и впрямь неуемная сплетница). Я глубоко сожалею о своем бездействии и трусости в тот день, когда вы с господином Поттером и господином Уизли оказались на моем пороге пятнадцать лет назад. У меня нет оправданий, которых вы не слышали бы прежде. Мне нечего предложить вам сверх того, что уже дал вам мой сын, но если я могу чем-либо помочь — дайте знать. Хотела бы назваться вашим другом, Нарцисса Малфой Гермиона молча протянула письмо Малфою. Пока он читал, его левая бровь медленно ползла вверх. — Что ж, как извинение — весьма достойно. Ты могла бы вставить его в рамку и отправить обратно, когда в следующий раз возьмешься защищать каких-нибудь порабощенных существ или изгоев общества. Она ведь толковый лоббист. Гермиона нахмурилась, забирая письмо обратно: — Я скорее думала его сжечь. Или ответить: «Отвали, мне от тебя ничего не нужно». — Можешь сказать и «пошла ты», — улыбнулся Малфой. — Уверен, мама такие слова уже слышала. Но сделай мне одолжение — возьми пример со слизеринцев и отложи реакцию на потом. Мост, который она пытается построить, жечь незачем. Тебе ведь необязательно по нему идти. — Сколько метафор. Ты, случаем, стихи не пишешь в свободное время? Малфой ухмыльнулся: — Могу, если ты попросишь. Но это будет оскорблением поэзии. Ладно, забудем про мою мать. Вернемся к моей сексуальной жизни. С кем из твоих подруг я спал? Гермиона открыла книгу, нашла блокнот и щелкнула ручкой: — Удивлена, что ты ждал так долго, прежде чем спросить. Наверняка незнание разъедает тебя изнутри. — Грейнджер, — рыкнул он, явно теряя терпение. Она рассмеялась: — Ладно, сыграю по правилам. Насколько я знаю, с моими ближайшими подругами ты не спал. Это просто слухи. — Слухи о том, что я фантастический любовник? Прошу, расскажи подробнее. — Нет, пожалуй, не расскажу. — Клянусь, я буду говорить только об этом до конца своей жизни, если ты не поделишься. И если не скажешь, от кого это услышала. — Ладно. По слухам, у тебя сравнительно небольшой пенис, но ты прекрасно умеешь им пользоваться, — невозмутимо произнесла Гермиона. — Я уверен, что никто так не говорит. И готов доказать обратное, — ответил Малфой. Гермиона допустила фатальную ошибку — посмотрела ему в глаза, когда он это говорил. — Без эксгибиционизма в моем кабинете, пожалуйста. У нас тут строгая политика насчет непристойных демонстраций, — строго сказала она, изо всех сил стараясь не выдать пылающий огонь в груди, опускающийся к низу живота. — Хорошо-хорошо. Джинни сказала, что у тебя просто гигантский член и ты великолепно им пользуешься. Не имею ни малейшего понятия, кто ей это сказал. Малфой выглядел так, будто Рождество наступило раньше: — Напомни мне отправить Уизли цветы. Великолепная работа в роли свахи. А что еще она сказала? — Больше ничего. А теперь, пожалуйста, дай мне спокойно почитать, — сказала Гермиона и опустила взгляд, делая вид, что вчитывается в текст перед собой. — Грейнджер, ты же знаешь, я просто так этого не оставлю. Знаешь. Гермиона подняла взгляд на секунду: — Ладно! Она сказала, что языком ты владеешь великолепно, хотя я до сих пор уверена, что речь шла о том, что ты слишком много болтаешь. Все, хватит об этом. Дай поработать. Малфой замолчал на целую минуту — вероятно, невыносимо ухмыляясь, — прежде чем произнес: — Эй, Грейнджер. Скажи, о чем ты сейчас думаешь? — Ты прекрасно знаешь, о чем. Так что либо заткнись, либо убирайся, чтобы я хоть что-то успела. Она почти слышала его самодовольную улыбку.

***

Ближе к вечеру в дверь ее кабинета постучал целитель Магнус и сообщил, что кровь ре-эма можно получить не раньше, чем через месяц. Гермиона застонала и уронила голову в ладони: — Малфой, я отправляюсь на Мальту. Можешь составить мне компанию. — Ты не отправляешься ни на какую сраную Мальту, Грейнджер. Они охотятся на магглорожденных, а ты — самая известная из всех. К тому же тебя за милю можно узнать по волосам. — У тебя есть идеи, где еще можно достать кровь ре-эма? Или, может, получил весточку от того лысого преступника из Лютного переулка? — Нет, ничего такого. Но ты все равно не собираешься на Мальту. Это помойка. Я подключу Поттера, и он меня поддержит. — С чего ты взял, что Гарри имеет право голоса? — Я верю в численное превосходство. Думаю, вдвоем с Поттером мы смогли бы тебя усмирить… Прежде чем он успел договорить, Гермиона обезоружила его невербальным Экспеллиармусом. Подняв его палочку, она медленно произнесла: — Я отправляюсь на Мальту, Малфой. Можешь составить мне компанию. Если вздумаешь мешать, я оставлю тебя тут — привязанным к стулу и без палочки. Уборщица сюда больше не заходит, потому что по вечерам кабинет всегда занят. Тебе решать. — Ты меня обезоружила, — потрясенно сказал Малфой. — Да. Как я и говорила, в ближнем бою я смертоносна. — Я одновременно в ярости и возбужден. — Что ты решил? Ты со мной или остаешься? — Очевидно, с тобой. Тебе ведь нужен кто-то, кто смертоносен на расстоянии.

***

— У меня потрясающие связи, но даже я не могу достать международный портключ за двадцать четыре часа, — проворчал Малфой. Гермиона не знала, то ли он завидует ее способностям добывать портключи, то ли просто раздражен тем фактом, что сейчас 5:30 утра и они стоят над картонной трубкой, некогда бывшей втулкой от туалетной бумаги. Надо признать, это был один из самых отвратительных портключей, к которым ей доводилось прикасаться. — Если хочешь знать, я переспала с О’Нилом из Отдела Портключей два года назад, — сказала она. — Подожди, ты же говорила, что встречаешься только с магглами? — Нет. Я говорила, что в основном встречаюсь с магглами. — То есть ты используешь секс, чтобы получать портключи? Это же явно противоречит твоему строгому моральному кодексу. — Когда я давала понять, что у меня строгий моральный кодекс? Это ты все время жалуешься, что я нарушаю бессмысленные законы. — Мерлин, ты просто злодейка. Секс был настолько посредственным, что теперь тебе достаются портключи из туалетной бумаги? — Эм… Возможно, я была не очень хороша в коммуникации. Я пыталась быть хорошим человеком и не пропадать без объяснений, так что усадила его и объяснила, почему мы должны прекратить отношения. Мне говорили, что я бываю чересчур резка. — Тогда почему он до сих пор делает тебе портключи? — Подозреваю, он надеется, что я передумаю. — Ты и правда злодейка! Бедный О’Нил. Абсолютно не по теме… но как он вообще выглядит? — Даже не начинай. Портключ сработает через двадцать секунд. Надеюсь, ты взял все, что я просила. Держись крепче.

***

Портключ никогда не был любимым способом передвижения ни Гермионы, ни кого бы то ни было еще. Они приземлились в Валлетте слегка пошатываясь и одновременно поняли, что британский май ничуть не похож на мальтийский. Бордовый вязаный свитер был ошибкой. — Ты говоришь по-мальтийски? — спросил Малфой. — Конечно нет, с чего бы? — Если честно, это не такое уж дикое предположение. — Не неси чушь. Гермиона наконец огляделась по сторонам. Улицы были пусты — почти шесть утра. Они оказались на узкой мощеной улочке, окруженной высокими зданиями из медово-желтого известняка, фасады которых веками полировали солнце и морской ветер. Тут и там выступали балконы, выкрашенные в зеленый, синий и красный цвета. Кованые фонари на стенах отбрасывали теплый свет. Стояло раннее утро или поздняя ночь, если спросить Малфоя. Пахло морем, солью и немного мусором. — Первым делом надо найти лодку до Комино. Остров полностью накрыт антиаппарационным барьером. — Думаю, ты немного торопишься, Грейнджер. Кроме нас тут все спят. — Да, к сожалению. Тогда, может, найдем открытое кафе и встретим рассвет? — Звучит ужасно романтично. Но раз уж спать не вариант, то я готов ко всему. Гермиона отыскала круглосуточную кофейню, где угрюмый подросток готовил кофе едва ли приемлемого качества. Она заказала два стакана, расплатилась местной маггловской валютой и направилась к крепости на восточной стороне, которую видела на карте. — Ты не поймешь эту шутку, но я умираю от желания с кем-то ею поделиться. Это место неиронично называется «залив Святого Элмо». — Кто такой Элмо? — Элмо — это персонаж из детской телепередачи. Он говорит о себе в третьем лице и живет в мусорном баке. — Иногда начинаю подозревать, что Волдеморт кое в чем мог быть прав. — Мы уже официально дошли до стадии, когда можно шутить про Волдеморта? Хотя, возможно, я ошибаюсь — может, в мусорке жил не Элмо, а Большая Птица или Лягушонок Кермит. — Я вполне владею английским, но из твоего рта сейчас вылетает какая-то чушь. — У меня есть идея, что еще может оказаться у меня во рту, если ты готов. Малфой остановился. — Мерлин. Я был готов еще до того, как ты закончила фразу. Гермиона фыркнула. Они как раз подошли к дорожке, вьющейся вокруг крепости, когда первые лучи солнца появились на горизонте, окрашивая небо розовым и оранжевым. Они шли несколько минут, прежде чем сесть на скамейку. Тишину изредка нарушали мелькающие мимо бегуны. Гермиона незаметно пополняла стаканы кофе с помощью палочки, пока они болтали ни о чем и обо всем, наблюдая, как небо медленно меняет цвет. Когда Гермиона между делом упомянула, что днем им все-таки нужно будет найти гостиницу, Малфой тут же выпрямился: — Я думал, ты уже все спланировала до мельчайших деталей. У нас не забронирован отель? Когда мы возвращаемся? А как же твои пациенты? Кто обычно присматривает за котом? Кто покормит Живоглота? — У меня не было времени. Я импровизирую — это редкое и захватывающее явление, — сухо заметила Гермиона. — Не знаю, с чего ты взял, что я единственный компетентный целитель в «Святом Мунго», но уверяю тебя, мои коллеги вполне могут сутки продержать пациентов живыми. А за Глотиком присматривает Джинни, — добавила она. — Я не знаю, как обращаться в мальтийское Министерство магии, так что О’Нил организовал нам обратный портключ на завтрашний вечер. — Я упоминал, как отвратительно несексуально звучит имя О’Нил? Гермиона снова фыркнула, подумав, что фырканье тоже входит в категорию отвратительно несексуальных вещей: — А Драко Малфой, по-твоему, звучит максимально сексуально? — Очевидно, что да. Докажи, что это не так, — бросил он вызов. — Я ужасная лгунья, так что лучше промолчу. Гермиона настояла, что восемь утра — вполне разумное время, чтобы найти лодку и номер в отеле. Вернувшись в центр города, они устроили громкий спор, потому что Малфой обозвал потенциальные гостиницы, выбранные Гермионой, «клоповниками» и отказался даже заходить внутрь. — Ты невыносимый сноб. Это совершенно нормальное место, — раздраженно сказала Гермиона. Они стояли у милого, хоть и немного потрепанного домика, рядом с переулком, в котором ощутимо пахло мочой. Но сам отель выглядел вполне нормально. — То, что у тебя больше денег, чем здравого смысла, не значит, что нужно тратить целое состояние. — Грейнджер, у меня столько денег, что твой здравый смысл утонет в них. Пожалуйста, позволь мне заплатить за нормальный номер. — Ты же сам говорил, что никогда не дашь мне ни одного галлеона, — продолжила спорить Гермиона. — Это чистый эгоизм. Я даю галлеоны себе. Я хочу балкон с видом, обслуживание номеров с настоящим шампанским, а не игристым вином, и одеяло, под которым никто не умирал. — Хорошо. Я пойду вон в то кафе, — сказала Гермиона, указывая налево. — Посижу почитаю. Возвращайся, когда найдешь отель, достойный твоего величества. — Она уже начала разворачиваться, но Малфой ее остановил: — Эм, осознаю, что это говорит не в мою пользу, но… у меня нет с собой маггловских денег. Ты не знаешь, где тут местное волшебное сообщество? Гермиона закатила глаза и отвела его в местный аналог Косого переулка — хотя в столице с населением около полумиллиона человек это был скорее коридор, чем переулок. Там были паб с комнатами на втором этаже, книжная лавка, мастерская производителя волшебных палочек, аптека, магазин одежды, банк и зоомагазин с совами — все это на улочке длиной меньше полумили. Зайдя в обшарпанный паб, Малфой потащил бармена наверх, чтобы осмотреть единственную свободную комнату. Это оказался семейный номер на четыре кровати, в котором отчетливо пахло плесенью. Малфой буркнул: — Благодарю, но нет, — и поспешно вышел. — Неужели у магглов не найдется чего-то получше? — спросил он у Гермионы, когда они снова оказались на улице. Она улыбнулась, подумав, как далеко продвинулся Малфой со времен войны, если теперь ожидает большего от магглов, чем от волшебников. Так что они вернулись в маггловский мир, и Гермиона с наблюдала, как Малфой, общаясь с местным жителем, который почти не говорил по-английски, жестами изображает «сон». В результате мальтиец дал Малфою пять евро, решив, что тот бездомный. Малфой выглядел настолько оскорбленным, что Гермиона заподозрила шутку, потому что никто в здравом уме не мог бы принять Малфоя в рубашке с настоящими запонками за бездомного. В конце концов им указали на Iniala Harbour House, который Малфой сразу же одобрил. Он попросил у администратора лучший номер, а затем потребовал разъяснить разницу между «Президентским» и «Королевским» люксом. Гермиона отчаянно стыдилась сноба рядом с собой и сделала вид, что увлечена путеводителем по лучшим пляжам острова. Пока Малфой обсуждал балкон с бассейном, она читала о лагунах. — Я нашел нам номер, Грейнджер, — самодовольно сообщил он с надменным видом. К лифту их проводили двое мужчин, настаивая, что понесут багаж. Так как багажа не было вовсе, Гермионе пришлось отдать им свою сумочку, а потом еще и оставить чаевые. Номер оказался не просто комнатой, а полноценными апартаментами. Из гостиной с огромными окнами от пола до потолка открывался захватывающий вид на гавань. Все было оформлено в кремовых, бежевых и нежно-золотых тонах. Слева находилась спальня с огромной кроватью, застеленной свежайшим белым постельным бельем и пледом из бордового кашемира в изножье. В облицованной мрамором ванной комнате, кроме собственно глубокой ванны с видом на тот же порт, нашелся еще ливневый душ за стеклянной перегородкой. Была даже кухня, которую Гермиона не стала осматривать, — готовить она здесь не собиралась. — Малфой, даже не говори мне, сколько это стоило. Я тебе не прощу, — громко крикнула она в сторону избалованного аристократа, который как раз осматривал бассейн на балконе. — Я, если честно, и сам не знаю. Я не понимаю маггловскую валюту, — крикнул он в ответ. Выйдя на балкон, Гермиона заметила небольшой квадратный бассейн справа: — Клянусь, бремя унаследованного богатства — это врожденная пижонистость. — Ты сейчас выдумала это слово. Идем в бассейн, я заказал шампанское, — сказал Малфой, снимая одежду и трансфигурируя брюки в пляжные шорты. — Малфой! Это маггловское заведение, не используй магию хотя бы снаружи, — прошипела Гермиона, оглядываясь. Широкие плечи Малфоя занимали половину бассейна, вода доходила ему до груди. Он трансфигурировал свои очки для чтения в солнцезащитные и выглядел возмутительно хорошо. Если присмотреться повнимательнее (чего Гермиона, разумеется, не сделала), можно было разглядеть бледные следы от Сектумсемпры, мерцающие в солнечном свете. — Грейнджер, мы на высоте пятидесяти футов, нас никто не увидит. Присоединяйся. — Сейчас даже не полдень! Я тут по работе, мне нужно разыскать кровь ре-эма. Я не собираюсь пить с тобой шампанское в бассейне. — Полчаса. Пожалуйста. И я больше никогда ни о чем тебя не попрошу. Гермиона гордилась своей выдержкой, упорством и способностью выполнять даже самые скучные задачи. Она не получала удовольствия от составления отчетов, сражалась со сном на лекциях профессора Бинса, а к моменту, когда стала целителем, уже вызубрила бесконечное количество бесполезных фактов. И было немного обидно признавать, что единственное, что оказалось способно ее сломать, — это Малфой. — Ладно, но я не буду использовать магию снаружи, — сказала Гермиона. И не только потому, что она ответственная ведьма, но и на случай, если трансфигурация пойдет не по плану. Ей совсем не хотелось, чтобы мысли мешали магии, потому что результатом мог стать не скромный купальник, а откровенное нижнее белье. Ответственная ведьма никогда не смешивает трансфигурацию с похотью, потому что результат непредсказуем. Сконцентрироваться на приличном купальнике оказалось куда сложнее, чем хотелось бы. В итоге получился черный скучный комплект, прикрывающий большую часть стратегических мест. Они и так ходили по тонкому льду — ее желание переспать с Малфоем стабильно перевешивало желание оставаться его целителем. Проводить ночь в роскошном отеле уже было рискованно, не стоило нагнетать еще сильнее. Гермиона быстро наложила бритвенное заклинание — если ее решимость вдруг рухнет и она потеряет работу из-за внезапного приступа страсти, то пусть хоть ноги будут гладкие. Раздался стук в дверь, и Гермиона поспешно набросила белый пушистый халат, прежде чем открыть. На пороге стояла тележка с двумя бокалами, ведерком льда и шампанским. Юноша, доставивший заказ, горячо поблагодарил ее, когда она дала ему чаевые. Мысли Гермионы метались между успокаивающим зельем, влечением, магическими контрактами и возможными лазейками, и она с опозданием поняла, что, кажется, дала парню чуть больше маггловских денег, чем следовало. Она сняла халат и вернулась на балкон с двумя бокалами шампанского. Малфой взял бокал, лицо его было совершенно невозмутимым, но глаза скользили вверх и вниз — от ее коленей до плеч и обратно. — Грейнджер, — голос его звучал напряженно, — у меня просто нет слов, чтобы описать, что я хочу сделать с этим телом. Пожалуйста, никогда больше не надевай одежду. Гермиона села рядом с ним в бассейне, аккуратно сохранив между ними три дюйма дистанции и борясь с накрывающим ее желанием. Ей не давала покоя мысль, что она бессознательно напрягает пресс, как неуверенный в себе подросток. Не выдержав, Гермиона проверила, все ли прикрыто купальником. Обычно она вполне спокойно относилась к своему телу, но рядом с этим чертовски совершенным экземпляром мужчины ощущала себя неуверенно. — Эти проведенные в бассейне тридцать минут я могла бы потратить на решение проблемы. Ты сам же откладываешь собственное удовольствие, заставляя меня сидеть тут. — Во-первых, это прозвучало как обещание, что после разгадки ты позволишь мне делать с тобой то, о чем не говорят вслух. Во-вторых, я тебя не заставлял, только слегка подтолкнул. — Без комментариев по обоим пунктам.

***

Ровно через тридцать минут Гермиона выбралась из бассейна — что и в обычной ситуации сложно сделать изящно. А уж когда к твоей заднице буквально прилип взгляд чертового Драко Малфоя, сделать это с достоинством еще сложнее. Она удалилась в ванную, чтобы переодеться, но, открыв чемодан, задумалась — плотный вязаный свитер при двадцати пяти градусах явно был не лучшей идеей. Немного трансфигурации, пара корректирующих заклинаний, еще немного трансфигурации — и получилось желтое летнее платье. После небольших усилий платье обзавелось тонкими бретелями, приталенным лифом с вырезом в форме сердца и юбкой А-силуэта чуть выше колен. Зимние ботинки Гермиона превратила в белые кеды. Малфой, судя по всему, рассуждал в том же направлении. Его брюки и рубашку сменили льняные кремовые штаны и рубашка-поло. Очевидно, даже при двадцатипятиградусной жаре Драко Малфой не собирался показывать простым смертным свои колени. Споря о тактике обращения с контрабандистами и преступниками, они спустились на лифте в холл. Малфой настаивал, что Гермионе стоит изменить внешность, а она утверждала, что никто ее на Мальте не узнает и что это типично по-британски — считать, будто всем остальным странам не все равно, что происходит на их острове. Она была уверена, что даже Гарри мог бы спокойно прогуливаться здесь. В конце концов Гермиона сказала, что он может попробовать выпрямить ей волосы, если так в себе уверен. Так они и оказались в чулане неподалеку от ресепшена, где Малфой поочередно то колдовал над ее волосами, то ругался. Надо признать, всего за десять минут он превратил ее кудри в расслабленные волны. Гермиона присвоила ему оценку «П — за попытку». Он в ответ проклял ее, ее волосы, Мальту и всех пиратов вместе взятых. Администратор с радостью согласилась организовать им частную лодку до Комино. Она ничем не выдала своего удивления, когда Гермиона и Малфой в унисон отказались от машины до гавани, заявив, что предпочитают сорок минут прогуляться. Не было никаких шансов, что Малфой будет соблюдать Статут о секретности, застряв в пробке в маггловской машине с маггловским водителем. Аппарация в незнакомом месте, среди магглов и вблизи от моря, тоже казалась слишком рискованной — можно было случайно утонуть или нарушить местный статут и заработать штраф, арест и другие бюрократические неприятности. — Грейнджер, я буквально слышу, как ты сдерживаешь лекцию про этот остров. Давай, не стесняйся, — сказал Малфой, когда Гермиона расплатилась за мороженое на полпути к гавани Слима. — Спасибо, я ценю твое внимание. Приготовься, — Гермиона глубоко вдохнула. — Комино — крошечный остров, меньше двух квадратных миль. Береговая линия состоит из известняковых скал с глубокими пещерами. В Средние века эти пещеры использовались пиратами — как магглами, так и волшебниками — а позже стали пристанищем контрабандистов, которые торгуют магическими артефактами, существами и запрещенными предметами. Говорят, у них можно купить все, — от детенышей нунду до проклятых украшений. Формально остров объявлен природным заповедником и птичьим заказником, чтобы держать магглов подальше. Там всего два жителя — оба волшебники. — Ты немного упустила главный момент, не находишь? — протянул Малфой. — Ты про то, что это территория беззакония, не подпадающая под юрисдикцию ни одного Министерства магии? — Именно. Ту часть, где ты собираешься торговаться с контрабандистами, по сравнению с которыми прогулка по Лютному переулку покажется детской забавой. — Об этом я не переживаю. Я же привезла тебя. Малфой поднял глаза к небу, будто ища поддержки у Бога, о существовании которого даже не подозревал: — Я одновременно глубоко тронут… и в абсолютном, мать его, отчаянии. Если твоя безумная затея меня не прикончит, то Поттер и Уизли это сделают. — Шшш, ты опять драматизируешь, — сказала Гермиона, похлопав его по плечу. — Ну что, как думаешь, наш капитан — тот с обнаженным прессом или с седой бородой? — спросила Гермиона, указывая на две лодки, подходящие под описание администратора. — Зная свою удачу, предположу, что с прессом, — буркнул Малфой. И точно, их капитаном оказался парень с обнаженным торсом. Его звали Лука, и он заметно обрадовался, когда Гермиона поправила его, что она не миссис Малфой. Он подал ей руку, чтобы помочь взобраться на лодку, и удержал чуть дольше, чем было необходимо. Малфою такой чести не оказали. Лука занял свое место у руля за стеклянным щитом, а Гермиона и Малфой сели на скамейку в центре лодки. Голое колено Гермионы коснулось прикрытого льном колена Малфоя, но никто из них не отодвинулся. Первая часть путешествия была восхитительной — они скользили вдоль восточного побережья Мальты. Лука болтал с Гермионой, не скрывая своих намерений и указывая на живописные места, идеальные для закатов, прогулок и ужинов. Разговаривал он громко, перекрикивая ветер. Гермиона изредка кивала, сосредоточенно удерживая подол платья у себя на коленях, чтобы не выставить ничего напоказ. Настроение слегка портила мрачная физиономия Малфоя. — Малфой, ради Мерлина, перестань ревновать — ты не имеешь на меня никаких прав. К тому же, для протокола: у тебя тоже есть пресс. Уверяю тебя, он тоже симпатичный, — прошипела Гермиона. — Я предупреждал, что не умею делиться. Я стараюсь держать себя в руках — это максимум, на который ты можешь рассчитывать, — прошептал в ответ Малфой. — И я протестую против слова «симпатичный». — Серьезно, ему едва ли исполнилось восемнадцать. И да, он очень даже ничего, но, как я уже говорила, я слишком взрослая, чтобы возиться с девственниками. Готова поспорить, он не нашел бы клитор даже с картой, компасом и подробной иллюстрацией, — прошипела Гермиона почти неслышно из-за шума волн. Малфой ничего не ответил. Но его взгляд однозначно говорил: «Я найду твой клитор в темноте, на ходу, в грозу, под перекрестным огнем заклинаний». Гермиона тоже ничего не сказала — она была слишком занята тем, чтобы усмирить жар, разгоравшийся внизу живота. Они высадили оглушенного Конфундусом Луку на берег Комино. Брать маггла с собой в поездку за запрещенными магическими товарами было бы безумием. А для визита в пещеры им нужна была лодка. — Ты точно умеешь управлять лодкой? — в сотый раз спросила Гермиона, не понимая, как волшебники, панически боящиеся обычных маггловских дорог, могут так уверенно обращаться с водным транспортом. — Гермиона, я завидный холостяк с огромным состоянием. Разумеется, я умею управлять лодкой. — Маггловской лодкой? — уточнила она, хотя это было излишне. — Разницы нет. Магия используется только для навигации и разгона, а не в самой лодке. Мы уже обсуждали это. Многократно, — раздраженно ответил Малфой. Гермиона фыркнула, но сдержалась от еще одного уточнения. Она села в передней части лодки, а Малфой занял место у руля. Гермионе стоило сразу догадаться, что мужчины, которым нравятся полеты на метле, и на воде предпочитают быструю езду. Скорость была пугающей — ветер хлестал по лицу, волосы развевались во все стороны, и Гермиона ничего не видела. Она была почти уверена, что в какой-то момент Малфою мог открыться вид на ее белые кружевные стринги, — она вцепилась в лодку обеими руками, отчаянно стараясь не вылететь за борт. Ее вопль, который очень напоминал: «Да сбавь ты, блять, скорость!» — потонул в гуле ветра и смехе Малфоя. Она полностью потеряла счет времени, цепляясь за борт из последних сил. Когда лодка наконец замедлилась, Гермиона не знала, прошло ли несколько минут или целый час. Чары выпрямления волос не выдержали, макияж размазался из-за слез, вызванных ветром. — Почему каждый гребаный раз, когда я начинаю думать, что ты можешь быть нормальным человеком, ты совершаешь что-нибудь скотское? — выдохнула Гермиона, все еще цепляясь за борт лодки. Она оглянулась и заметила, что они остановились у входа в огромную пещеру. — Я бы сказал «прости», но у меня принцип — не врать. Обещаю загладить вину. Подожди, я поправлю твои волосы, — сказал Малфой, подходя ближе, от чего лодка опасно закачалась. Он достал палочку и пробормотал заклинание, которое Гермиона не узнала. — Мерлиновы яйца, так не пойдет, — выругался он. Гермиона посмотрела вниз, чтобы понять, с чем, собственно, связано проклятие с упоминанием яиц. Ее волосы снова стали кудрявыми… и рыжими. — Я не могу допустить, чтобы ты выглядела как Уизли. У меня даже упал, а я ходил со стояком с того момента, как ты надела это платье. Не знаю, о чем я вообще думал, — пробормотал он. Гермиона даже не успела толком осмыслить его слова, как он уже произнес другое заклинание. Она снова посмотрела вниз. Теперь ее волосы стали платиново-белыми. — У тебя, случайно, нет фетиша на инцест? Я выгляжу, как твоя сестра. — Я единственный ребенок, Грейнджер, так что не знаю. Если тебя интересует, не мечтал ли я когда-нибудь трахнуть собственную мать, — то нет. Если же ты спрашиваешь, нагнул бы я тебя через борт и отымел прямо здесь, независимо от цвета волос, то ответ — однозначно да. Мерлин, этому пора было положить конец. Иначе кто-нибудь из них поскользнется, и все закончится случайным проникновением. — Малфой, слушай. Верни обратно этот свой надменный аристократический тон и перестань говорить о том, как ты меня нагибаешь. Мы приехали сюда за нелегальными ингредиентами для зелий, а не для флирта. — Мне говорили, у меня талант к многозадачности, — ответил он с ухмылкой, не оставляющей сомнений. Гермиона фыркнула, а Малфой вернулся к рулю и медленно направил лодку вглубь пещеры. Они не знали, какая именно из пещер была нужной, поэтому решили просто осмотреть все подряд. К счастью, их остановили спустя футов пятьдесят. На каменном выступе слева, примерно в двух футах над водой, стоял человек, выглядевший в точности как пират с детского рисунка. — Кто вы такие, и чего вам тут надо? — грубо спросил волшебник. — Я Теодор Нотт. У меня кое-что на продажу, и кое-что я хочу купить. А это моя… коллега, — ответил Малфой в своей лучшей малфоевской манере. — Покажи, что продаешь, — потребовал пират. Гермиона попросила Малфоя захватить из поместья самые темные артефакты, какие только найдет, — для достоверности. Он достал тонкую, изящную резную кисть из слоновой кости. — Кисть Подчинения, — начал Малфой. — Кого бы ты ни нарисовал — он навсегда станет твоей марионеткой. — То есть просто более сложный Империус. Что еще? — отозвался пират без особого энтузиазма. — Более сложный, да. Но куда более изощренный. Еще есть Галлеон Несчастья: приносит жертве огромное богатство, но за ним всегда следует трагедия. — Допустим. Что еще? — Медальон вечных сожалений. Заставляет каждую ночь заново переживать все ошибки и сожаления своей жизни, пока отчаяние не поглотит жертву целиком. Вот что я предлагаю, — ответил Малфой. В его голосе звучали интонации, напоминающие о Люциусе, которых Гермиона до этого не слышала. По спине пробежал холодок. — Допустим. И что ты хочешь купить? — спросил пират. — Мне нужна кровь ре-эма. Минимум два флакона. — Это легко устроить, — ответил тот, а потом добавил: — Цена воровства — смерть. Торг приветствуется. На насилие ответим насилием. Обманешь — сам виноват. Кровь ре-эма найдешь, если пойдешь налево. Из ниоткуда вспыхнул свет, осветив три прохода в скале впереди. Малфой завел мотор и направил лодку в левый туннель. Сразу за входом на воде покачивалась шлюпка. — Проклятые украшения! Проклятая одежда! Только сегодня — единственный шанс! — выкрикнул мужчина в потрепанном маггловском костюме. Малфой даже не повернул головы, проплывая мимо. Через сотню ярдов тоннель почти полностью перекрывала огромная лодка. Гермиона почувствовала подступающую клаустрофобию. — Экзотические яйца! Убей врагов или вырасти домашнего питомца! Акромантулы! Химеры! Драконы! Окками! Яйцо на любой случай! — раздался безликий голос. — Мечта Хагрида, мой худший кошмар, — пробормотала Гермиона, мысленно поклявшись никогда не упоминать Мальту в одном помещении с Хагридом. Малфой благоразумно промолчал, осторожно проводя лодку вдоль стены. Вскоре из стены выступила площадка, на которой стояла ведьма с жирными волосами и бледной кожей. — Ингредиенты для зелий! Яд акромантула, сопли тролля, живая сера, волосы, кровь и рог единорога, мумия ведьмы! Все здесь! — выкрикнула она. Малфой направил лодку к выступу. — Будьте добры, немного крови ре-эма, — сказала Гермиона, тут же удостоившись испепеляющего взгляда Малфоя, которому, по-видимому, казалось, что только он имеет право разговаривать с преступниками. — Все есть. Пройдите внутрь, — ответила ведьма, указывая на проем в скале позади себя. — Даже не думай. Мы купим с лодки или не купим вовсе, — отрезал Малфой, не дав Гермионе и рта раскрыть. Он явно считал, что она достаточно наивна, чтобы покинуть их единственное средство передвижения и сунуться в непонятное место в компании криминальной личности. — Как пожелаете. Ждите здесь, — ведьма повернулась и скрылась за дверью. — Грейнджер, ради Мерлина, не вмешивайся. Ты выглядишь как идеальная жертва, — прошипел Малфой. — Извини, что у меня в семье не было ролевой модели маньяка-Пожирателя смерти, с которого я могла бы взять пример. Думаю, я справлюсь, — ядовито ответила Гермиона. — Ты сказала «будьте добры», — раздраженно заметил Малфой. — Чего я не отрицаю, но все равно не понимаю, почему звучать доверчиво — это плохо. — Потому что доверчивые из таких мест живыми не выходят, — прошипел он. К счастью, ведьма вернулась, прежде чем Гермиона успела придумать ответ. — Сто галлеонов за флакон. У меня есть четыре, — сказала она. — Восемьдесят, и берем все четыре, — возразил Малфой. — Девяносто, и немного драконьей крови в придачу, — усмехнулась ведьма, обнажив желтые зубы. — По рукам, если я смогу проверить подлинность до оплаты, — ответил Малфой, доставая палочку. — Проверяй, — ответила она, протягивая ему флакон. Малфой понюхал кровь, пробормотал заклинание и кивнул. Затем достал из внутреннего кармана, явно расширенного незаконным способом, нужное количество галлеонов. Гермиона мысленно отметила, что нужно обязательно припомнить ему лицемерие. Ведьма пробормотала что-то невнятное и скрылась в тени. Всякий раз, когда Гермиона вляпывалась в нелегальные авантюры с Гарри и Роном, в какой-то момент все шло наперекосяк. Поэтому она не слишком удивилась, когда Малфой двинулся глубже в тоннель в поисках места, где можно было бы развернуть лодку, — и в этот момент все пошло по пизде. Где-то впереди раздался крик: — Домовик на продажу! Домовик на продажу! Гермиона среагировала так, как поступил бы любой человек с каплей сострадания, — осветила путь палочкой, чтобы проверить нарушение прав магических существ, и увидела волшебника, державшего на цепи троих домовиков. Затем поступила так, как сделал бы любой уважающий себя человек с нормальной эмоциональной реакцией, — запустила в волшебника оглушающим. Как и полагается в моменты вселенской несправедливости — она промахнулась. — Блять, Грейнджер! — выругался Малфой, мгновенно наколдовывая щит и резко развернув лодку. Он прибавил скорость, и Гермионе пришлось опустить палочку, чтобы ухватиться за борт обеими руками. Гулкий звук сигнала бедствия эхом прокатился по пещере. Ведьма, торговавшая зельями, показалась из-за поворота как раз в тот момент, когда они промчались мимо нее. Осознав, что, возможно, сильно облажалась, Гермиона тоже подняла щит. Малфой еще увеличил скорость, а из тени показались несколько шлюпок, пытающихся устроить блокаду. Они вырвались буквально за секунду до того, как ловушка схлопнулась. Гермиона держалась одной рукой за борт, а другой удерживала магический щит. Ветер хлестал по лицу, волосы лезли в глаза, и все это под обстрелом заклятий. Малфой что-то закричал из-за спины, но Гермиона не слышала ни слова — только вой ветра и пульс, стучащий в ушах. Она пригнулась, удерживая защиту и молясь, чтобы никто не вздумал запустить Непростительным. Внезапно их окутал солнечный свет — они вылетели из пещеры, но Малфой не сбавил хода. Казалось, прошла целая вечность, прежде чем он наконец замедлился. Вокруг них был только океан, а Комино остался далеко позади. Малфой заглушил мотор и в ярости направился к ней, его лицо пылало. — Что за хрень, Гермиона? Что за, мать его, хрень?! — заорал он в гневе. — Не могла же я просто оставить их там! — Ты могла бы, блять, просто попросить меня купить их! Какого хрена?! — повторил Малфой еще злее, если такое вообще возможно. И, надо признать, он был совершенно прав. Гермиона почувствовала себя полной дурой. — Я… понимаю, что это действительно был бы лучший вариант, — признала она. — Блять! — снова выкрикнул Малфой, сжав кулаки так сильно, что костяшки побелели. — Если бы ты погибла, пытаясь спасти троих, мать их, домовиков… я бы… Блять! — Его челюсть сжалась, и Гермиона поняла — это не подходящий момент, чтобы начинать спор о том, что жизнь домовика ничуть не менее ценна, чем жизнь волшебника. — Прости, Малфой. Обычно я не поступаю так импульсивно. Это было глупо. Гермиона не привыкла ошибаться, и у нее был всего один способ разрядить ситуацию — извиняться снова и снова, пока Малфой не остынет. Пока она говорила, кулаки Малфоя медленно разжались. — Я просто не привыкла иметь неограниченный доступ к деньгам… Мне и в голову не пришло, что домовиков можно купить. — Это было невероятно глупо. Ты же у нас типа умная! Что за хрень?! — его хриплый голос был пропитан яростью и отчаянием. — Мне правда жаль. Давай заберем Луку и вернемся в отель, — предложила Гермиона и осторожно потянулась к его руке, но передумала и остановилась. Малфой хмуро отвернулся и вернулся к рулю не сказав ни слова. Они забрали Луку в гробовом молчании. Напряжение в воздухе было столь ощутимым, что даже Лука заметил, он больше не пытался завести беседу и не флиртовал. Весь обратный путь на Мальту они провели в тишине, пока лодка разрезала гладь воды. Когда они шли по пристани, Гермиона первой нарушила молчание, взяв Малфоя за руку. — Слушай, Малфой… Мне правда очень жаль. — Я знаю, Грейнджер, — ответил он уже мягче. — Пока дойдем до отеля, я как раз выпущу пар. Они шли молча, все еще держась за руки, — никто не захотел отпускать первым. Солнце медленно клонилось к горизонту. Небо превратилось в ожившую картину — мягкий розовый перетек в насыщенный оранжевый, а к моменту, когда они дошли до отеля, небо полыхало ярко-красным, как огонь. Малфой попросил администратора прислать ужин — любой — и бутылку красного вина — лучшего, что у них есть. Не сказав больше ни слова, он направился в душ. Когда он вышел в белом пушистом халате, то плюхнулся на кровать. — А ты не собираешься проявить галантность и поспать на диване? — спросила Гермиона, роясь в мини-баре в поисках перекуса. — Нет. Это бы никак не способствовало достижению моих целей, — ответил Малфой, приподнявшись на локтях с характерной ухмылкой. — Я хочу спать рядом с тобой. И не хочу проснуться завтра с больной спиной из-за сна на диване, который выглядит мягче, чем он есть. К тому же ты сама все время твердишь про мизогинную чистокровную культуру. В равноправном обществе это ты должна спать на диване. Гермиона улеглась рядом, держа в руках банку колы и пакетик чипсов: — А вот и тот самый Малфой, которого я знаю и с трудом выношу. Малфой открыл крошечный пакетик с чипсами и закинул парочку в рот: — На вкус как армейский паек. — Съем твой дорогущий ботинок, если ты хоть раз в жизни пробовал настоящий армейский паек. Малфой тихо рассмеялся: — Справедливо. Они лежали бок о бок на невозможно мягкой кровати в ожидании ужасно дорогого ужина. И снова их руки нашли друг друга — пальцы слегка переплелись.