Depth over distance | Ближе, чем кажется

В три часа ночи Гермиону разбудил металлический лязг. Схватив палочку, она быстро наложила на ноги заглушающее и вышла из спальни. Если кто-то заявился, чтобы украсть ее магию, они сгорят быстрее, чем это осознают. Звук привел ее ко второй гостевой комнате. Быстро наложив на петли заклинание смазки, она приоткрыла дверь ровно настолько, чтобы заглянуть внутрь. Это был не Пожиратель смерти, пришедший с дурными намерениями. Это был бывший Пожиратель смерти, поднимающий тяжести. — Ты устроил спортзал в моей гостевой комнате? — изумленно спросила Гермиона. Малфой, лежа на скамье, поднимал штангу над головой, и блины зловеще лязгали. Спрашивать, почему он не спит посреди ночи, не имело смысла — значительная часть их выпуска страдала от бессонницы, вызванной посттравматическим расстройством. — Блять, — выдохнул Малфой, чуть не выронив штангу. Он с трудом водрузил ее на место, продолжая лежать на скамье и тяжело дыша. — Извини, если напугала, — сказала Гермиона, садясь по-турецки рядом с его головой. — Хотя, может, ты и заслужил. Я успела подумать, что случайно сняла воющие сигнальные чары. Малфой резко выдохнул, все еще пытаясь отдышаться: — Забыл наложить заглушающее заклинание. Моя вина. И да, в следующий раз, когда решишь, что в дом нагрянули Пожиратели смерти, сначала проконсультируйся со своим домашним аврором, прежде чем бросаться в бой. — Аргумент разумный, — развеселилась Гермиона. — Учту. А теперь объясни, почему ты занимаешься спортом посреди ночи? И что стало с моей гостевой комнатой? Малфой сел, и Гермиона только теперь заметила, что он был в одних шортах. Он бросил на нее взгляд, который она не смогла расшифровать. — Не могу заснуть. Вот и решил провести время с пользой. Это, — он указал на свое мускулистое тело, — само собой не появляется, Грейнджер. — Ну конечно. Никто не ожидает, что можно стать физически совершенным без труда, — ответила Гермиона, безуспешно стараясь не пялиться. — А что насчет комнаты? — Все уберу, как закончу. И в следующий раз не забуду про заглушающее, — пообещал он. Понадобилось куда больше силы воли, чем Гермионе хотелось бы, чтобы отказаться от соблазна подсмотреть, как он тренируется. Мысль заняться йогой мелькнула у нее в голове, но тут же была отброшена. Йога выглядела грациозно только в исполнении профессионалов. Тренировкой новичка же явно никого не соблазнишь. Гермиона взяла себя в руки — что потребовало не меньших усилий, чем прикладывал Малфой, совершенствуя свои бицепсы. Зевая, Гермиона поднялась на ноги: — Не волнуйся, я заглушу комнату снаружи. Спокойной ночи, Драко. Закрыв за собой дверь с чувством завершенности, Гермиона ушла, прежде чем он успел ответить. Почему-то использование его имени казалось более интимным актом, чем совместный сон. Взмахнув палочкой, Гермиона наложила заглушающее заклинание и вернулась в свою комнату, чтобы рухнуть в постель и изо всех сил прижать к себе бедного кота.

***

Утром Гермионе так и хотелось выйти на пробежку, но боль в ягодице и легкое тянущее ощущение в колене ее остановили. Завтрак прошел в спешке — и ей и Драко не терпелось разобраться с проклятием. Она не пыталась скрывать, что ее мотивировало предвкушение того, как она будет пробовать Малфоя на вкус каждый раз, когда будет его раздевать. Хотя, конечно, спасение жизней — это приятный бонус. Еще не было и восьми, а Гермиона уже сидела в своем кабинете, погрузившись в последнюю из книг, которые принес Нотт. Малфой настоял на том, чтобы сходить за кофе в маггловскую пекарню за углом от «Мунго», и сейчас, по его словам, героически противостоял майскому дождю ради дозы кофеина — что он считал более благородным занятием, чем подвиги Гарри в Хогвартсе. Книга, которую Гермиона читала, объясняла теорию заклинаний, лежащую в основе особенно жестоких проклятий. С теоретической точки зрения это было интересно. С практической — знание того, как легким движением палочки можно повлиять на уровень натрия и усилить отек мозга, было одновременно бесполезным и чертовски пугающим. Бесполезным оно казалось до того момента, пока Гермиона не наткнулась на заклятие обескровливания, призванное предотвратить свертываемость крови. Гермиона застыла. Она перечитала абзац трижды, затем выругалась себе под нос. Призвав маггловские медицинские справочники, она яростно начала в них рыться, сопоставляя факты об иммунных компонентах. Снова выругалась и вернулась к книге Нотта. Если можно было изменить проклятие так, чтобы оно останавливало свертываемость крови, то логично было предположить, что то же самое можно сделать с иммунными клетками. Гермиона начала лихорадочно делать записи, составляя списки разных видов иммунных клеток и размышляя, к чему приведет их отсутствие. Она сверялась со списком клеток, которые, по ее предположениям, участвовали в процессе блокирования магии. Мысли опережали друг друга. Ее рабочая теория состояла в том, что иммунная система распознает активный компонент зелья как угрозу и борется с ним, поэтому зелье подавляет магию, но иммунитет быстро восстанавливается. А вот если совместить зелье с проклятием, подавляющим иммунную реакцию организма, тогда можно лишить человека магии. Все складывалось. Хотя пока Гермиона не понимала, как эффект мог стать постоянным, потому что иммунные клетки восстанавливаются со временем. Но пока ни у одного из пациентов магия и не пропала безвозвратно («Пока», — зловеще прозвучал внутренний голос, ведь, возможно, кто-то все еще работает над этим). Мерлин, она, возможно, нашла разгадку. С бешено колотящимся сердцем Гермиона практически вбежала в комнату для персонала в отделении дегенеративных заболеваний. Там было столько целителей, что некоторых она даже не узнала. Она схватила за локоть одного из коллег — того, что спорил с младшим целителем: — Магнус, что здесь происходит? Лицо Магнуса просияло при виде нее: — Гермиона! Скажи, что ты нашла решение. «Мунго» не выдержит еще одного раунда академических разборок, а отделение уже исчерпало годовой бюджет на оплату сверхурочных. — У меня есть гипотеза, но я пока не знаю, как ее проверить, — Гермиона замялась. — По крайней мере, легальным, этическим и эффективным способом. В комнате повисла тишина. Все взгляды были прикованы к Гермионе. — Если только у кого-нибудь нет предложений? — спросила она. — Мне нужно изменить проклятие обескровливания, которое блокирует свертываемость крови, так, чтобы оно атаковало регуляторные T-клетки. Тишина длилась около пяти секунд, прежде чем посыпался шквал предложений. — А почему бы не протестировать на уже поступивших пациентах? Уверен, они не будут против поучаствовать, — предложил целитель Роланд, известный своей привычкой пускать слюни на медиведьм. — Незаконно и неэтично, Роланд, — отрезала Гермиона не моргнув глазом. — А на добровольцах из числа младших целителей? — подал идею целитель Бартоломью, один из немногих, кто в «Мунго» умел восстанавливать поврежденную миелиновую оболочку нейронов. — Менее неэтично, но все равно очень сомнительно. Уверена, юристы негативно воспримут идею подвергнуть сотрудников потенциальной, а то и весьма вероятной опасности, — парировала Гермиона. — Протестируйте на Малфое, — предложил целитель Фрэнсис, и его поддержал одобрительный гул голосов. — Неэффективно. Мне, скорее всего, потребуется не одна попытка, — отрезала Гермиона. — Можешь попробовать на моей модели. Возможно, не сработает, но если сработает, то будет легально, этично и эффективно, — подал голос целитель Фэрроу из-за спин коллег. — О какой модели речь, Фэрроу? — уточнила Гермиона. — Я создал, так сказать, манекен для клинического тестирования. Искусственное человеческое тело, предназначенное для безопасного тестирования зелий и проклятий. Оно должно воспроизводить реакцию обычного человеческого организма, и можно получить достаточно точные данные. Есть недостатки — модель пока не может полноценно воспроизводить реакции мозга, но, насколько я понял, в твоем случае это и не нужно? — Отличная идея, — сказала Гермиона, чувствуя, как облегчение накатывает волной. — Покажи. И если у кого-то из специалистов по темномагическим проклятиям есть желание помочь — присоединяйтесь. В итоге Гермиона, Фэрроу и трое старших специалистов по темной магии направились в лабораторию Фэрроу — тесную смотровую комнату. По дороге они поддерживали легкую болтовню, и Гермиона старалась со всеми общаться одинаково, включая того, с кем поцеловалась на рождественской вечеринке пять лет назад, а потом бросила посреди ночи. Не самый блестящий ее поступок, но что поделать? Манекен Фэрроу оказался… буквально манекеном из магазина, зачарованным двигаться как человек. Это было, без сомнения, самое жуткое, что Гермиона когда‑либо видела, включая крестражи с осколками души Волдеморта. Манекен дергался и вздрагивал с такой пугающей реалистичностью, что у Гермионы по коже пробежали мурашки. Спустя сорок пять мучительных минут удалось создать вариацию заклинания, которая успешно снижала уровень регуляторных Т‑клеток у манекена. Результаты анализов были неоднозначными — оставался высокий риск спровоцировать аутоиммунное заболевание. Гермиона ощущала странную смесь триумфа и разочарования. Недели изматывающих исследований, а решение нашлось меньше чем за час. Бессчетные часы, проведенные над древними фолиантами о проклятиях, теперь казались потраченными зря. Она пообещала Фэрроу все, что только в ее силах, в качестве благодарности, на что тот невозмутимо ответил: — Я согласен на мороженое. Гермиона рассмеялась и, дрожа от восторга, направилась обратно в свой кабинет. Она чувствовала себя легко и почти беззаботно. Контраст с тем, что ждало ее в офисе, был разительным. Малфой сгорбившись сидел в кресле, от него буквально исходила аура надвигающейся катастрофы. — Грейнджер, — выдохнул он с облегчением, — я полчаса тут сижу, представляя все ужасы, что могли с тобой случиться. В следующий раз оставь записку. — Я нашла решение, — сказала Гермиона, едва сдерживая дрожь в голосе. — Кажется, я справилась! Рассказать она не успела. Малфой вскочил, в два шага преодолел расстояние между ними и схватил ее лицо обеими руками. Прежде чем она успела отреагировать, его губы настойчиво и яростно накрыли ее. Потребовалось несколько секунд, чтобы ее разум осознал происходящее, но тело отреагировало инстинктивно. Она так же яростно поцеловала Малфоя в ответ, и мир вокруг растворился. Она судорожно выдернула его рубашку из брюк, отчаянно желая коснуться его кожи. Провела руками по мускулистой спине, слегка царапнув ногтями, и остановила руки прямо над поясом. Одна рука Малфоя все лежала на ее щеке, вторая скользнула под затылок. Не спрашивая разрешения, Малфой проник языком в ее рот. И когда Гермиона уже почти задыхалась, но не хотела отстраняться первой, он вдруг остановился. Они оба тяжело дышали, соприкасаясь носами. — Я охренеть как долго этого ждал, — прошептал Малфой, не убирая руки с ее затылка. — Насколько долго? — спросила Гермиона и провела ладонями вниз, сжав его задницу сквозь ткань брюк. Малфой снова поцеловал ее, на этот раз медленно, наслаждаясь процессом. — Если хочешь выудить мои подростковые сексуальные фантазии, тебе придется сначала накормить меня ужином. Гермиона фыркнула: — Подростковые? Серьезно? Мне трудно в это поверить. Учитывая, кем был ты. И кем была я. Как и большинство ведьм, Гермиона вспоминала свои юношеские годы со смесью ностальгии, смущения и ужаса. После войны ей понадобилось некоторое время, чтобы осознать свое женское начало. — Признаю, мои фантазии не особо касались твоих губ на моих, — Малфой опустил руку ей на талию, притягивая ближе. — Пятнадцатилетний Драко Малфой мечтал, чтобы я отсосала ему в библиотеке? — спросила она и еще раз сжала его задницу, наслаждаясь ощущением крепких мышц. — И не только об этом, — отозвался он. — Но, как я и сказал, сначала накорми меня ужином. — Он быстро поцеловал ее. — Ты абсолютно уверена, что нашла решение? Малфой скользнул ладонью с ее бедра к груди, большим пальцем задевая сосок, едва ощутимый под слоями одежды. — Абсолютно. Я воссоздала проклятие, подавляющее иммунный ответ, благодаря чему зелье действует значительно дольше. Осталось только проверить комбинацию на себе. — Гермиона провела одной рукой по его животу, второй обхватила его член сквозь ткань брюк. Малфой простонал: — В таком случае я официально увольняю тебя с должности моего целителя, — и поцеловал ее так, что Гермиона утонула в ощущениях. Его пальцы запутались в ее волосах, рискуя застрять там навсегда. Когда им наконец удалось перевести дух, Малфой добавил: — Насколько сильно ты привязана к этим брюкам? Гермиона улыбнулась, не отрываясь от его губ: — Так не терпится? Наверняка нам хватит времени просто снять их. Мне, к слову, они очень нравятся. — Я уже на грани и могу кончить просто от того, что целую тебя, — произнес Малфой, выпрямляясь так, что ее взгляд оказался на уровне его ключиц. Его ладони скользнули к талии Гермионы, расстегнули пояс ее брюк, а затем он мягко развернул ее. — Руки на стол, пожалуйста, — его голос стал хриплым. — Значит, так мы играем? — в голосе Гермионы прозвучали и любопытство, и легкое разочарование, но она подчинилась. Хотя этот вариант лишал ее возможности активно участвовать в происходящем. Малфой медленно стянул ее брюки, аккуратно снимая обувь и оставив лишь нижнее белье. Он поцеловал сначала ее левую ягодицу, потом правую. — Зеленое кружевное белье? Ты предвидела такое развитие событий? — Э… нет, — пробормотала Гермиона, радуясь, что он не видит ее лица. — Если честно, я уже неделю ношу кружевное белье на случай, если вдруг представится возможность. Она опустилась на локти, но потом потянулась за палочкой и заперла дверь. Не хотелось, чтобы кто‑то из коллег стал свидетелем того, что сейчас произойдет. Когда она снова оперлась на стол, то увидела Малфоя, опустившегося на колени позади нее. Теперь она была определенно заинтригована. — Я ценю и усилия, и настрой, — сказал Малфой, медленно снимая с нее трусики и покрывая поцелуями заднюю поверхность ее правого бедра. — Я стремлюсь к совершенству во всех своих начинаниях, — ответила Гермиона, когда он поочередно поднял ее ноги, чтобы снять с нее нижнее белье. Малфой заставил ее расставить ноги шире. — Как и я, Грейнджер, – ответил он, схватив ее за колени. Она чувствовала себя невероятно беззащитной, выставленной напоказ. И слегка нервничала, что кто-то из коллег ворвется в кабинет и увидит ее торчащую кверху задницу. Гермиона почувствовала дыхание Малфоя на коже. Холодное дыхание на теплой (и, надо признать, влажной) вагине. Он поцеловал внутреннюю сторону ее правого бедра, все еще находясь далеко от того места, где она хотела его чувствовать. — Я все думал, так ли ты хороша на вкус, как выглядишь, — пробормотал Малфой, прежде чем она почувствовала его язык — плоский, широкий и настойчивый — скользящий от клитора к входу во влагалище. Малфой на секунду погрузил язык в нее, прежде чем отстраниться. — Должен признать, что на вкус ты даже лучше. Поняв, к чему все это ведет, Гермиона почувствовала, что ее нервозность от невольного оголения перед коллегами растворилась. Пульс участился, а влагалище грозило обезвоживанием всему остальному организму. Прошло слишком много времени, с тех пор как она с кем-то спала. Язык Малфоя вернулся, вылизывая ее и кружа вокруг клитора, а затем снова погрузился внутрь. Гермиона застонала, дышать становилось все тяжелее. Малфой подстраивал свои движения под издаваемые ею звуки. — Еще, Грейнджер. Я хочу тебя слышать, — сказал Малфой, не отрываясь от своего занятия. Гермиона расслабилась, слегка выгнув спину. Одна из клеток мозга, казалось, была обеспокоена тем, что на кабинете нет звукоизолирующих чар, но ее быстро заглушили другие, поглощенные сенсорной перегрузкой, вызванной языком Малфоя. Когда его пальцы закружили вокруг клитора, она даже не пыталась сдержать хриплое: «Драко». Проникающий в нее настойчивый язык заставлял ее отчаянно желать большего и гадать, насколько глубоко он сможет проникнуть, но эти мысли недостаточно отвлекали, чтобы прервать подступающий оргазм. К тому времени, как вторая рука Малфоя переместилась с ее бедра на задницу, Гермиона была уже близко и почувствовала напряжение в пояснице. Ей показалось, что она громко застонала, но уверенности не было. Гермиона решила изменить позу и опустилась на стол, изогнув бедра, приподняв задницу и подставив клитор Малфою. Его рука на клиторе сменилась языком, ладони расположились на ягодицах, и он раздвинул ее ноги еще шире. Его правый большой палец едва успел прижаться к ее анальному отверстию, как она кончила, оргазм словно растянулся от бедер до диафрагмы. Гермиона понятия не имела, вскрикнула она или нет, за последние пять минут полностью утратив когнитивные функции. Что касается оргазмов, этот можно было считать спринтом, а не марафоном, и он заслуживал высшей оценки. Ноги казались ватными, дыхание затрудненным, а разум наконец-то, наконец-то, успокоился. Она почувствовала, как Малфой целует ее половые губы, прежде чем встать. Гермиона повернулась и поцеловала его, все еще плавая в послеоргазменном блаженстве. Она ощутила вкус себя на его языке, а ее руки снова забрались ему под рубашку, на этот раз поглаживая пресс. Она подумала, что дивану в ее кабинете нужно найти новое применение. — Делай так каждый день до конца моей жизни, — прошептала она ему в губы. — С удовольствием, Грейнджер, — отозвался Малфой, наклоняясь, подхватывая ее под бедра и усаживая на край стола. Гермиона мысленно извинилась перед отчетом, который теперь, несомненно, превратился в неразборчивое мокрое пятно под ней. Малфой снова поцеловал ее, зарывшись рукой в ее волосы. Настроение резко изменилось, когда в дверь постучали. Благодаря магии и молниеносной реакции, на ее бедрах мгновенно возникла прямая юбка-карандаш, а брюки и белье исчезли. Через четыре секунды после стука Малфой уже сидел в кресле — чудом прикрывая эрекцию — а Гермиона опиралась о край стола. В дверях стоял мистер Гейнбридж. — Целитель Грейнджер. Я слышал хорошие новости, поздравляю, — его усы подрагивали, пока он говорил. — Спасибо, мистер Гейнбридж. Модель целителя Фэрроу оказалась ключевым элементом. Без нее мне бы пришлось неделями проводить испытания, если бы я вообще нашла кого-нибудь или что-нибудь для этих целей, — ответила Гермиона, молясь, чтобы он не зашел и не спросил, почему бумаги на ее столе мокрые. — Ах да. Работа целителя Фэрроу в последнее время действительно приносит пользу «Святому Мунго». Думаю, стоит выделить ему кабинет. Вы, случаем, не подыскиваете себе соседа по офису? — ничуть не смущаясь спросил мистер Гейнбридж, пока Малфой пытался незаметно вытереть предательски блестящий подбородок. — Я благодарна, сэр, но не до такой степени, — сухо ответила Гермиона. — Эх, стоило попытаться, — улыбнулся он. — В любом случае, браво, целитель Грейнджер, браво. Не думаю, что кто-то другой смог бы сделать то, что сделали вы. Ожидаю, что коллеги мистера Малфоя скоро заглянут, чтобы обсудить последствия вашего открытия. Возьмите неделю отдыха, — он сделал паузу и внимательно на нее посмотрел. — Я настаиваю. В понедельник обсудим, вернетесь ли вы к своим старым пациентам. — Он кивнул Малфою, развернулся и прикрыл за собой дверь. Впервые в ее жизни ей пришлось разговаривать с начальником сразу после оргазма, следы которого еще были видны на лице Малфоя. Но куда более примечательным было то, что впервые в истории глава медицинского учреждения настоял, чтобы сотрудница взяла выходной, вместо того чтобы выйти на дополнительную смену. Когда дверь кабинета закрылась, Гермиону охватил неконтролируемый смех. Малфой тут же присоединился. После нескольких недель невыносимого напряжения этот смех оказался не меньшей разрядкой, чем крышесносный оргазм.

***

В итоге Малфой привел ее в Аврорат — в зал для совещаний, стерильный настолько, что он мог бы соперничать с палатами «Святого Мунго». Внутри ждали глава Аврората, Гарри и еще несколько его коллег, которых она смутно припоминала. — Гейнбридж сообщил мне, что вы нашли решение, целитель Грейнджер, — тон главы Аврората был нейтральным, почти холодным. Гермиона как взрослая женщина, вполне способная контролировать свои эмоции, удержалась от желания поблагодарить его за нечто, что даже отдаленно не напоминало комплимент, но, возможно, должно было быть им. — Да, думаю, что так, — ответила она. — Еще предстоит финальное тестирование, но если я права — а я в этом уверена — простая иммунотерапия должна оказаться эффективным методом лечения. Разумеется, она прекрасно понимала, что никто в комнате не имеет ни малейшего понятия, что такое иммунотерапия, — простая она или нет. — Отлично, отлично, — пробормотал глава Аврората. — К сожалению, мы не продвинулись ни на шаг в установлении личности преступников. Администрация Министра давит, требуя объявить, что лечение найдено, чтобы успокоить общественность. Но, как по мне, пока лучше держать все в секрете. Последовала тревожная пауза, в комнате повисло напряжение. Гермиона заметила, как Гарри и Малфой переглянулись, смысл их коммуникации от нее ускользнул. — Ладно, — нетерпеливо продолжила она. — И при чем тут я? Я целитель, а не аврор. Глава Аврората несколько долгих секунд рассматривал ее пронзительным взглядом. — Вы, возможно, самая известная магглорожденная из ныне живущих. У Гермионы скрутило живот. Ее осенило. — Вы хотите использовать меня как приманку.