1.
26 июля 2025 г., 19:05
Дверь кабинета резко распахивается, врезаясь ручкой в образовавшуюся от частых ударов впадину в белой стене. Шум, гуляющий по классу, мгновенно прекращается, превращаясь в звенящую тишину. Все знают, кто пришёл, поэтому не хотят обращать на себя его внимание, уткнувшись носами в тетради и учебники.
Сонджэ никогда не был примерным учеником, находясь в середине рейтинга учащихся старшей школы, но его это, мягко говоря, не беспокоит. Плохие оценки не мешают ему управлять школой Гангхак и иметь власть над всеми учениками этого места и за его пределами. Кому нужны эти сраные результаты тестов, когда под его безумным взглядом теряется почти каждый?
Почти.
Ли Аёнг уже успела привыкнуть к сумасшествию, плескавшемуся в чёрных омутах Сонджэ. Она уже не отводит взгляд, когда он смотрит в её глаза, цвета карамели. Трепещет, дрожит, но не отводит. Сжимает руки в кулаки, оставляя на нежных ладонях полукруглые ранки от ногтей, чтобы не поддаться желанию убежать, но продолжает смотреть. Чувствует, что сердце готово вырваться из грудной клетки, но ныряет в черноту его глаз с головой, задерживая дыхание, чтобы не захлебнуться.
Услышав мощный удар двери о стену, Аёнг даже не вздрагивает, продолжая смотреть в тетрадь, исписанную формулами и уравнениями, от которых уже тошнит. Её реакцию выдают только неестественно ровная спина и на несколько мгновений напрягшиеся пальцы, сжимающие розовую ручку. Присутствие Сонджэ ощущается физически: его тёмная энергия проникает в тело Аёнг горячим потоком, разгоняя пульс до безумной скорости.
— Простите, учитель, — тянет слова Сонджэ. Его губы растягиваются в широкой улыбке, но глаза остаются пустыми и безразличными.
Не дожидаясь ответа лысеющего мужчины за учительским столом, парень вальяжной походкой направляется за свою парту, стоящую в самом дальнем углу класса, аккурат за партой Аёнг. Бросив рюкзак, в котором лежат только одна тетрадь и ручка, Сонджэ плюхается на стул, мгновенно цепляясь глазами за силуэт перед ним. Поправив очки, подняв их выше по переносице, он проводит языком чуть ниже нижней губы с внутренней стороны и поднимает левый уголок рта в лёгкой усмешке.
Тонкая фигурка, облаченная в бордовый пиджак, вытянута в струнку. Чёрные, гладкие волосы стекают по плечам, завершая свое путешествие чуть ниже лопаток. Стройные, бледные ноги, облаченные в белые гольфы и чёрные туфли на плоской подошве с тонким ремешком, стоят ровно, словно приклеенные друг к другу. Правая рука плавно перемещается по листу бумаги, оставляя после себя решение уравнения, выведенное аккуратным почерком, а левая лежит на парте, сжатая в плотный кулак.
Аёнг сгорает. Её прожигает взгляд чёрных глаз парня, сидящего позади неё. Она знает, что произойдёт через несколько мгновений, и с замиранием сердца ждет, мысленно готовясь не вздрогнуть, показывая реакцию.
И она справляется.
Не шелохнулась, когда Гым Сонджэ наклоняется через свою парту и пробегается пальцами по её спине, утопая в чёрном шелке волос. Это — его фирменное приветствие для неё. Задержав пальцы на лопатках девушки, он наматывает гладкие пряди на указательный палец, чувствуя скольжение волосков по сухой коже.
Его сводит с ума то, что частичка Аёнг остаётся на его пальцах. Пусть это всего лишь молекулы и лёгкий аромат карамели. Сонджэ хочет чувствовать её на себе. В себе.
Жадно наблюдая за открывающейся перед ним картиной, Сонджэ не замечает ничего вокруг, сосредоточившись только на своих пальцах в её волосах. Он может сидеть так весь урок. Весь день. Всю жизнь.
Аёнг трепещет. Сама не знает причину: от страха или от…? Точно от страха. Иного и быть не может. Перед глазами проносятся воспоминания, которые она хотела бы стереть навсегда из своей памяти.
Первый день в старшей школе тревожит Аёнг даже больше, чем мать, которая уже с самого утра прочитала несколько нотаций о важности образования, ставя жирный крест на мечтах девушки. Сжимая ручку кожаного портфеля правой рукой, Аёнг топчется у двери в необходимый ей кабинет.
Для обучения мама девушки, Ли Соён, выбрала, по её мнению, самую престижную школу из всех возможных: Гангхак. Аёнг была в замешательстве от её выбора, потому что слухи, ходившие об этом злополучном заведении, не дарили чувство безопасности: группировки, драки, разборки. Всё это пугало девушку, но против матери она пойти не осмеливалась, поэтому сейчас, с гулко бьющимся сердцем, она старается побороть чувство паники и переступить порог кабинета.
— Эй, девка, ты дорогу загораживаешь. Свали, — раздается громкий голос позади растерявшейся Аёнг, после чего её плечо начинает резко ныть от неожиданного толчка, отбросившего девушку на несколько метров от места, на котором она застыла. Удержавшись на ногах, она поднимает ошарашенный взгляд на обидчика, нахмурив брови в непонимании. Что она ему сделала? Глаза упираются в темноволосой парня, одетого в такой же пиджак, что и у неё, но вместо белой рубашки виднеется непонятного, болотного цвета футболка. Его крысиные глаза юрко бегают по фигуре Аёнг, останавливаясь на бледном личике. — А ты ничего такая, — усмехается парень, оголяя ряд неровных зубов. — На обеде чтобы была на крыше. Если не придёшь, то быстро пожалеешь, поняла?
В несколько секунд неприятный тип преодолевает расстояние между ними, кладя руку на хрупкое плечо девушки и сжимая пальцы. Аёнг морщится от неприязни, дергая плечом, стараясь избавиться от болящих прикосновений, но он вцепляется, словно щупальцами, не давая сдвинуться с места.
На глазах брюнетки начинают собираться прозрачные капли слез, которые грозятся упасть на покрасневшие щёки. Она чертовски напугана. До того напугана, что не может вымолвить ни слова. Её язык словно потяжелел в сотни раз.
Что ей делать? Как спастись?
Обидчик что-то говорит ей, мерзко ухмыляясь, но Аёнг не может разобрать слов. Она словно тонет. Её уши закладывает, а дышать становится с каждым мгновением тяжелее.
— О, что-то весёлое, — раздается незнакомый голос, который вырывает девушку из затягивающей на глубину паники.
Она поднимает голову, сталкиваясь с чёрными глазами парня в очках. Его чуть вьющиеся волосы лежат в беспорядке, а широкая улыбка оголяет ровный ряд белых зубов и тонкую полоску десны над ними. Аёнг тяжело сглатывает, отводя взгляд. Что-то в этом парне пугает её еще больше, чем обидчик, сжимающий руку до боли. Холодные глаза, в которых плескается чёрный океан безумства? Сумасшедшая улыбка? Хриплый голос? Всё в совокупности заставляет сердце Аёнг рухнуть вниз от чувства безысходности. Этот парень тоже плохой.
— Нашёл девчонку повеселиться. Поделиться?
Аёнг сжимается, мечтая превратиться в крупинку риса и укатиться в укромный угол. Она не хочет находиться здесь. В руках какого-то мерзкого парня и под тяжёлым взглядом ещё более ужасающего ученика этой проклятой школы.
— Ты хочешь со мной поделиться? — Громко хохочет парень в очках, закидывая голову назад. Аёнг чувствует, что хватка её обидчика ослабевает и, не теряя ни секунды, она делает шаг назад, врезаясь спиной в стену, но освобождаясь от мерзких лап. Сведя брови на переносице, она поднимает взгляд на смеющегося парня, наблюдая за почти истеричным припадком. Внезапно он замолкает, стирая улыбку с лица, превращаясь в ледяную глыбу. По телу Аёнг проносится стая мурашек ужаса от столь быстрой смены настроения. — Ты смотришь на меня? — Сквозь зубы цедит парень, смотря в упор на её обидчика. — Ты. Смотришь. На. Меня?
Быстрый кулак рассекает воздух со скоростью света и врезается в нос неприятного типа с такой силой, что из него брызгают два ручья крови, скатываясь по подбородку. Схватившись за больное место, парень страдальчески стонет и наклоняется, что не мешает его противнику нанести удар коленом аккурат в поврежденный нос. Не выдержав боли, обидчик Аёнг теряет сознание, падая около её ног.
Аёнг закрывает глаза, не в силах смотреть на лужицу крови, растекшуюся у её ног. Приподнимается на носки, чтобы оказаться как можно дальше от ужасающего зрелища. Её трясет от страха. Она боится того, что может сделать с ней этот сумасшедший в очках, потому почти вливается со стеной. Стук сердца отдается в ушах, заглушая шаги приближающегося к ней парня.
— Я Гым Сонджэ, — засовывая сигарету между губами, произносит брюнет, наблюдая за девушкой, которая, словно котенок, сжимается и ждет удара. Её прямые волосы, заколотые невидимками с обеих сторон, растрепались, а щеки покраснели, но она выглядит до того очаровательно, что Сонджэ не верит в её существование. Она персонаж из игры? Он настолько заигрался, что его начали преследовать глюки? Что за херня? — Приятно познакомиться.
Не чувствуя угрозы, Аёнг распахивает глаза, цвета карамели, и впивается в глаза напротив, мгновенно утонув в чёрных омутах. Пухлые губы Сонджэ обхватывают сигарету, а глаза смотрят в ответ, словно изучая новый организм под микроскопом.
— Ли Аёнг, — шепчет девушка, следуя правилам приличия. Голос почти теряется в шуме коридора, но Сонджэ ловит низкий тембр, совсем не подходящий под нежную внешности девушки напротив.
— Я тебя ни с кем делить не буду, сладость, — тянет он, поднимая подбородок и вновь растягивая губы в ухмылке.
Аёнг, словно очнувшись ото сна, вздрагивает и бежит в кабинет, слыша позади громкий смех сумасшедшего.
С их знакомства прошло два года. Два года обучения в одном классе. Два года, за которые Сонджэ стал более безумным и жестоким, занимая должность правой руки На Бэкджина, главы Союза. Два года, за которые Аёнг научилась скрывать свои эмоции и чувства, приклеивая к лицу маску безразличия и отрешенности. Два года, за которые к ней больше не подошёл ни один парень в попытке познакомиться или обидеть.
Вынырнув из воспоминаний, Аёнг чуть вздрагивает, когда чувствует, что Сонджэ переходит ко второй части своего обыденного ритуала: палец парня начинает выводить только ему понятные буквы и слова на спине девушки, закрытой только белой рубашкой и пиджаком.
Она чувствует, слишком ярко чувствует, его касания, словно он водит пальцами по оголенной коже. Она ими обжигается. Она под ними плавится. Она их боится, как огня. Но все так же продолжает сидеть, выпрямив спину и пытаясь сосредоточиться на решении уравнения.
Когда голос учителя оповещает о перерыве, Сонджэ отрывается от стула, наклоняясь ближе к Аёнг, вдыхая сладкий аромат карамели.
— Я буду тебя ждать, сладость, — шепчет он, обдавая ухо девушки тёплым воздухом, разгоняя по всему телу сумасшедшие мурашки. Не дожидаясь ответа, Сонджэ направляется на выход из класса, засовывая между губами сигарету, а Аёнг все ещё смотрит в тетрадь, предвкушая и боясь их встречи.
***
На обеденном перерыве Аёнг поднимается со своего места и, словно ведомая магнетической силой, направляется на чердак, находящийся на крыше школы. Она смотрит только под ноги, не поднимая головы и не встречаясь ни с кем взглядом. Руки висят вдоль тела, а ладони сжаты в кулаки, оставляя отпечатки ногтей на тонкой коже. Внутри всё дрожит от предстоящей встречи, но ноги уверенно шагают по привычному маршруту. Когда до знакомой комнаты остается несколько шагов, Аёнг два раза глубоко вдыхает и выдает, собираясь с мыслями и ругая себя за разыгравшиеся нервы. Она приходит сюда не в первый раз, и даже не в двадцатый, но, как обычно, сердце готово вырваться из тела и улететь в космос от нервов. Дойдя до двери, она немедля нажимает на ручку и тянет ее на себя, шагая в темное помещение. Можно было подумать, что в комнате никого нет, но темный силуэт в углу не даёт расслабиться. Закрыв за собой дверь, отделяя себя и Сонджэ от внешнего шума, Аёнг проходит в центр комнаты, включая лампу у деревянного мольберта. Достав плотный лист бумаги из черной папки, она прикрепляет его на деревянный планшет бумажным скотчем. — Я хочу изобразить руки, — раздается тихий голос девушки, разбавляя густую тишину комнаты. Сонджэ отталкивается от стены, на которую опирался, пока дожидался Аёнг, и вальяжно направляется в ее сторону, не вынимая рук из карманов школьных бардовых брюк. Сев позади мольберта, смотря на выбирающую карандаш девушку, он вытягивает ноги вперед и вынимает руки из карманов, поднимая их перед лицом, растопырив пальцы. — Так? — Спрашивает он, наклоняя голову влево. Он скользит взглядом по девушке, следя за каждым малейшим движением. — Нет, — кладя выбранный карандаш на подставку, Аёнг поднимает руки, правой ладонью обхватив сгиб левой, пальцы которой расслабленно висят. — Хм-м, — протягивает Сонджэ, пытаясь повторить позу рук Аёнг, но быстро сдается, матерясь под нос. — Помоги, — вытягивая руки вперед, сжимая и разжимая пальцы, произносит парень, заставляя брови девушки нахмуриться. Она не часто касается его, только позволяла ему касаться её. Обойдя мольберт, Аёнг останавливается напротив Сонджэ, вставая между его разведенных в стороны ног. Парень обхватывает левую руку правой, как и показывала девушка, но его пальцы слишком напряжены, словно он душит кого-то, а не позирует для рисунка. — Расслабь руки, пожалуйста, — шепчет Аёнг. Она всегда говорит тихо рядом с ним, боясь потревожить или вывести из себя. Когда пальцы Сонджэ становятся мягче, Аёнг дотрагивается до его левой руки, поправляя пальцы парня, придавая им эстетическое положение. Её маленькие, бледные пальцы скользят по его коже, пробегая по набухшим венам и бугоркам шрамов на костяшках. Его горячая кожа рук обжигает ее ледяные пальцы, распространяя по телу безудержное пламя, оставляя отпечатки в виде яркого румянца на щеках. Это не ускользает от черных глаз Сонджэ, который сканирует ее лицо пристальным взглядом, наслаждаясь легкими прикосновениями Аёнг. Его руки никогда не чувствовали таких мягких прикосновений: удары о бойцовскую грушу или лица соперников или просто неугодных ему людей — единственное, что ощущают его руки на протяжении уже нескольких лет. Поэтому, скользя по трепещущим ресницам и алым губам девушки взглядом, Сонджэ наслаждается происходящим. Настолько наслаждается, что сердце болезненно сжимается, а кадык дергается от напряжения. — Всё, — обрывает удовольствие Аёнг, лишая парня своих прикосновений. Почти забежав за мольберт, Аёнг хватает карандаш. Заскользив черным грифелем по белоснежному листу, девушка пытается успокоить бешено бьющееся сердце и носящиеся в черепной коробке мысли о том, что трогать его руки было приятно, и вовсе не страшно. Глупости. Единственное, что она должна чувствовать к этому безумному человеку — это страх. Всё. Пора выбросить из головы ненужные мысли. Следя глазами за появляющимся силуэтом знакомых рук на листе, Аёнг все больше погружается в работу, благодаря чему успокаивается и ее сердце. Она могла бы окончательно расслабиться и уйти в себя, если бы не черные глаза, наблюдающие за ней сквозь очки. Сонджэ всегда следит за ней: за умиротворенным выражением лица, когда Аёнг окончательно отключается от реального мира и погружается в мир искусства; за движением ее тонкой кисти, сжимающей карандаш; за большими карамельными глазами, которые пристально изучают его самого, чтобы перенести изображение на лист бумаги. Это его успокаивает. В голове перестают крутиться назойливые мысли о делах Союза. Перестают всплывать воспоминания о недавних драках. Перестает ныть сердце от невозможного чувства одиночества и тоски. Когда Аёнг неосознанно закусывает пухлую нижнюю губу, веки Сонджэ тяжелеют и почти опускаются, оставляя небольшой просвет для того, чтобы не потерять девушку из виду. В голове вновь появляются темные мысли, но уже касательно одной определенной личности, стоящей перед ним. Но он не делает ничего, лишь продолжая скользить по Аёнг значительно потемневшим взглядом. Он не может позволить себе потерять столь дорогие для него минуты. Если бы Сонджэ мог, он бы не моргал вовсе, чтобы даже на долю секунды не упускать Аёнг из вида. Прижав альбом в груди, Аёнг семенит в сторону школы, смотря себе под ноги и перепрыгивая лужи. Утром, по пути на уроки, она заметила прелестный цветок, растущий у школьного забора, поэтому весь обеденный перерыв потратила на перенос его красоты на лист бумаги. Альбом она купила втихаря от матери, откладывая карманные деньги, экономя на перекусах. Оставляла она его в школе, чтобы мама не заметила: она была категорически против увлечения дочери, потому что «это мешало учебному процессу». Осматривая дорогу под ногами на наличие луж, Аёнг чувствует резкий удар обо что-то, после чего её отбрасывает на несколько шагов назад, а альбом вываливается из рук, пачкая белоснежные листы бумаги грязной водой. — Чёртова девка, смотри, куда … — Слышится грубый, мужской голос, заставляющий Аёнг вздрогнуть и уставиться на асфальт. — А, сладость, это ты, — резко тон мужского голоса меняется на более мягкий, а слова звучат плавнее и тягучее. — Это у нас что такое? Сонджэ приседает на корточки, поднимая альбом с земли и открывая на первой попавшейся странице. — Не смотри, — бормочет Аёнг, пытаясь резко выхватить альбом из рук парня, но отменная реакция парня не подводит его, и он успевает подняться и развернуться спиной к девушке, рассматривая рисунок. На белоснежном листе черным грифелем изображен силуэт человека, состоящий из хаотичных вертикальных линий, словно они оставлены в припадке боли и отчаяния. У этого человека не было лица, которое могло бы передать эмоции, но была изображена рука, которая обхватила шею и душила себя. Судорожные штрихи, поза безысходности… Сонджэ тяжело сглатывает, смотря на изображение этого человека. Сердце болезненно сжимается от эмоций, которые вызывает эта зарисовка. Неожиданно альбом выскальзывает из его рук, но еще несколько мгновений он смотрит на свои пустые ладони, быстро моргая. Резко подняв голову, он цепляется глазами за растерянную Аёнг, щеки которой горят от смущения: он видел ее рисунок. — Аёнг, — растягивает парень её имя, — дай мне тот рисунок. — Нет, — бурчит девушка, прижимая альбом к себе, не беспокоясь о том, что может испачкать школьную форму остатками грязи из лужи. — Тогда нарисуй мне такой же, — не унимается Сонджэ, прожигая девушку взглядом черных глаз. — Нет. — Почему? — Непонимающе восклицает парень, разводя руки в стороны. Ему необходим был этот рисунок. Срочно. Прямо сейчас. — Я хочу его. — Мне пора на урок, — бормочет Аёнг, разворачиваясь в сторону школы и делая первый шаг, но рука, обхватившая её за локоть, не дает двинуться дальше. Она поднимает голову, встречаясь с черными глазами парня. Безумный огонек в них заставляет взгляд девушки опуститься ниже и остановиться на подбородке. Так безопаснее. — Сладость, — растягивая слово, с усмешкой тянет Сонджэ. — Куда же ты убегаешь от меня? — Он ослабляет хватку, но руку не убирает, придерживая девушку за локоть. — Объясни, почему не хочешь делиться со мной, и я тебя отпущу заниматься. Хорошо? Аёнг тяжело сглатывает. У нее нет выбора. Она знает, кто такой Сонджэ. Она знает, что он творит. Она сама видела его жестокость. И сейчас у нее нет ни малейшего шанса незаметно ускользнуть. — У меня больше нет рисунков, кроме этих, — шепчет она. — И я не смогу нарисовать так же. — Почему больше нет? — Непонимающе произносит Сонджэ, нахмурив брови. — Мама запрещает рисовать, — еле слышно лепечет она, смущаясь от того, насколько жалкой является. — Почему? — не унимается парень. — Потому что это отвлекает от уроков. — Что за глупость? — недовольно шипит Сонджэ. Мать Аёнг бесит его заочно. — Я придумал, — растянув губы в улыбке, говорит он. — Заключим сделку? — Какую? — настороженно произносит Аёнг, всё-таки поднимая взгляд, заглядывая в его бесноватые глаза. — Ты сможешь рисовать в школе. Я знаю одно приятное местечко, — смотря на заинтересованные карамельные глаза, размышляет Сонджэ. — Я куплю тебе всё, что нужно. Альбомы, карандаши… — Но? — нетерпеливо перебивает его Аёнг. Предложение слишком заманчивое, отчего её сердце радостно колотится в груди, словно птичка, готовая проломить прутья клетки и вырваться на желанную свободу. Но это же Сонджэ. Надо быть осторожнее. — Ты будешь рисовать только меня. — Я тебе писал вчера, — вырываясь из воспоминаний, недовольно произносит Сонджэ, разрезая тишину, словно лезвием. Рука Аёнг замирает над листом, а сердце подпрыгивает, останавливаясь в горле. — У меня телефон украли, — зажмурив глаза, едва слышно шепчет Аёнг. Три. Два. Один. — Грёбаные ублюдки, — подскакивает Сонджэ со стула, направляясь на выход из комнаты. Аёнг испуганно закрывает рот ладонью, слыша крик парня за закрытой дверью и громкие звуки ударов. Всем в школе известно, куда пропадали их телефоны из учительских коробок, но никто не выражает сопротивления тому, что творится. Махинации с продажами украденных телефонов приносят Союзу хорошие деньги, поэтому каждый день шестёрки Сонджэ тащат из коробок по несколько смартфонов, боясь быть убитыми за непослушание и плохую работу. Но телефон Аёнг не крали ни разу. Кроме позавчерашнего дня. Она даже не удивилась пропаже, но испугалась. Испугалась наказания, которое последует от матери, поэтому молчала эти два дня, стараясь скрыть пропажу. Но от Сонджэ скрывать не стала. Прислушиваясь к звукам за дверью, Аёнг стоит, опустив руки по швам и прикрыв глаза. До безумия отвратительно и страшно слышать быстрые удары кулаков о чье-то тело, но Аёнг не затыкает уши. Через несколько минут дверь распахивает, и в комнату заходит растрепанный Сонджэ, сжимая в руке с покрасневшими костяшками ее телефон. Аёнг захлестывает чувство облегчения от того, что её вещица возвращается обратно, и чувство страха от взгляда безумных глаз парня. Закрыв за собой дверь, Сонджэ медленно моргает, а после того, как распахивает веки, взгляд его глаз теплеет, а губы растягиваются в блаженной улыбке. Он поднимает руку перед собой, протягивая гаджет девушке. Аёнг делает шаг навстречу, поднимая руку и хватаясь за телефон. Не отпуская смартфон, Сонджэ выпрямляет указательный палец и проводит им по нежным костяшкам девушки. Почувствовав бешеные мурашки, Аёнг вздрагивает, словно ударенная молнией, и выдергивает телефон из захвата. — Скоро перерыв закончится. Я пошла, — тараторит девушка, обходя парня и выбегая из комнаты, захлопывая за собой дверь. Улыбка вмиг спадает с лица Сонджэ, словно и не существовала никогда, превращая его в глыбу льда. Достав сигарету из красной пачки, он засовывает ее между губ, поджигая черной зажигалкой. Сделав первую затяжку, парень направляется к мольберту. И замирает. На белоснежной бумаге выделяются его тщательно прорисованные руки: каждая вена, морщинка, шрам. Всё — идеально точно. Но его сердце стучит, как сумасшедшее, от другого: ярко-красным цветом Аёнг изобразила капли крови, стекающие с концов его пальцев, образовывая лужу. Усмехнувшись, он отклеивает рисунок, убирая в толстую папку с десятками изображений его самого.***
Сложив ноги по-турецки, Аёнг сидит за рабочим столом в своей комнате, решая, по ее ощущениям, уже миллионное тригонометрическое уравнение. По подоконнику стучат капли проливного дождя, убаюкивая девушку, но она не намерена поддаваться на провокации непогоды: в её планах еще семь уравнений. Математику она ненавидит всей душой, но неплохо понимает. В средней школе Аёнг даже нравился этот предмет, но от любви до ненависти — один шаг. В её случае, один запрет матери. Запрет на рисование. Аёнг уверена, что ее увлечение искусством ни коим образом не помешает ей изучать математику и другие науки, но мать непреклонна, выкидывая все рисунки и материалы из её комнаты в огромный, черный мусорный пакет. Дописав ответ к предпоследнему уравнению, Аёнг поворачивает голову в сторону незашторенного окна, наблюдая за множеством капель, падающих с неба. Их подсвечивает желтый фонарь, стоящий недалеко от дома, благодаря чему можно определить силу дождя, а лил он не переставая мощным потоком. Поддавшись меланхоличному настроению, Аёнг подтягивает к себе ногу, согнутую в колене, и опирается о него подбородком. Снова одна. Одиночка. Никому не нужна. Мать в командировке, которые занимают большую часть её жизни. Было удачей, когда она задерживается хотя бы три дня дома с дочерью. Отец умер, когда Аёнг было года три: тяжело болел. Девушка его совсем не помнит. По её ощущениям, она никогда не чувствовала мужского плеча в своей жизни. Да и материнской заботы ей было мало. Не хватало. Очень. Вибрация телефона вырывает её из депрессивных мыслей, заставляя немного вздрогнуть. Взяв гаджет в руки, она смотрит на оповещение, которое заставляет ее сердце пропустить несколько ударов. Гым Сонджэ Я тебя жду Всего три слова. Три слова, которые словно подкидывают девушку с насиженного места, заставляя быстро собираться. Она складывает тетради, ручки и учебники в папку, плотно закрывая ту на кнопку. Собирает волосы в высокий хвост, закалывая передние пряди невидимками по бокам, чтобы те не лезли в глаза. На объемную белую футболку она натягивает широкую черную толстовку, подходящую под такие же спортивные штаны. Закинув телефон в карман, она подхватила папку и последовала в коридор, натягивая кроссовки. Взяв прозрачный зонт, она выходит из дома, сразу же его раскрывая, чтобы не промокнуть под проливным дождем. Сонджэ живет совсем недалеко. По её подсчетам, всего три минуты вниз по дороге. Она уже выучила этот путь наизусть. Гым Сонджэ Сладость, это Гым Сонджэ, запиши мой номер Неожиданно пришедшее сообщение заставляет глаза Аёнг расшириться от шока. Трясущимися пальцами она сохраняет номер одноклассника, после чего откладывает телефон и вновь смотрит в книгу. Гым Сонджэ Я жду тебя у себя дома. Поторопись. От такого наглого сообщения у Аёнг перехватывает дыхание. Увидев в следующем сообщении адрес дома, который находится совсем недалеко от её собственного, она хмурит брови, размышляя, как же ей поступить. За год обучения с этим парнем под одной крышей, она многое про него слышала и даже видела. Его нельзя назвать хорошим, даже хотя бы нормальным. Он — сумасшедший. Псих. Но… Но он никогда не обижает Аёнг. Постоянно смотрит, наблюдает, следит, но не обижает. Поразмыслив еще пару минут, Аёнг поднимается с кровати и направилась в сторону шкафа, чтобы переодеться. Аёнг боится Сонджэ, поэтому не смела ослушаться. Она придет туда, и будь, что будет. Преодолев короткое расстояние еще быстрее, чем обычно, потому что почти бежит, чтобы не промокнуть, Аёнг останавливается напротив двери, звоня в звонок. Спустя несколько секунд слышится звук, оповещающий о том, что проход в квартиру открыт. Закрыв зонт, девушка стремительно шагает в помещение, которое ей уже до боли знакомо. Небольшая двухкомнатная квартира со стареньким ремонтом, в которой из мебели — только самое необходимое. В гостиной — диван, телевизор и шкаф, наполненный книгами. В спальне, в которой девушка была только пару раз, — кровать и комод с одеждой. А на кухне — стол, два стула и гарнитур с холодильником. Всё. Сонджэ почти не бывает дома. Он приходит сюда только поспать. Или провести время с Аёнг. Иначе находиться здесь ему невыносимо. После того, как мать, обидевшись на сына после громкой ссоры, собрала вещи и уехала жить к сестре, Сонджэ остался совсем один в неуютной квартире. Он быстро привык к одиночеству, подстраиваясь под него и стараясь отвлекаться от съедающих мыслей вдалеке от дома. Но, когда Сонджэ встретил Аёнг, в его сердце зародилась крохотный огонек надежды, что она сможет спасти его от одиночества. Сможет разделить его с ним. И Аёнг, действительно, приходила к нему, заполняя пространство своим молчаливым присутствием. Почему? Сонджэ не знал. — Ты не промокла? — спрашивает Сонджэ, пробегаясь по Аёнг внимательным взглядом, стоя, опираясь на стену левым плечом и засунув руки в карманы черной толстовки. — Нет, — отвечает девушка, скидывая кроссовки с ног, оставаясь в белых носках, — мне надо математику доделать, — поднимая папку повыше, чтобы парень увидел, добавляет она. — Математика — математика, — протягивает он, растягивай губы в улыбке. — Она тебе не подходит. Развернувшись на пятках в сторону гостиной, Сонджэ преодолевает расстояние до дивана и плюхается на него, доставая телефон и запуская игру, в которой осталось пройти несколько уровней до главного босса. Поджав губы, Аёнг следует за ним, располагаясь рядом и доставая тетрадь с нерешенными уравнениями, кладя ее себе на колени и погружаясь в мир чисел и букв. Тихие ругательства Сонджэ под нос — настолько привычные, что вовсе не отвлекают ее. Но её отвлекает его запах, который приятно щекочет нос, прочно впитываясь в организм Аёнг: морозный грейпфрут и сигаретный дым. Аёнг так привыкла к этому аромату, что, когда возвращалась домой, чувствовала, что ей пусто без него. — Скучно, — недовольно тянет Сонджэ спустя пять минут бездумного наблюдения за стрелкой на настенных часах. Он уже прошел все уровни и даже главного босса, но Аёнг всё еще зубрит никому не нужные формулы. — Сладость, давай повеселимся? Нахмурившись, Аёнг поворачивает голову в сторону парня, который смотрит на нее сквозь очки. Чертята, беснующиеся в черных омутах, заставляют её напрячься и вытянуть спину. — Не хочу, — бубнит девушка, вновь уткнувшись в тетрадь. — Врунишка, — Сонджэ придвигается ближе к ней, наклонив голову влево и смотря на красивый профиль девушки. — Я же знаю, что ты терпеть не можешь эту чертову математику. Давай лучше займемся чем-то веселым? Он проводит языком по внутренней стороне нижней губы, маниакально следя за переменами в её лице: морщинка между бровями Аёнг разглаживается, белые зубки прикусывают нижнюю губу, а глаза останавливаются на одном месте, не мешая девушке раздумывать над словами Сонджэ. — Я могу приготовить поесть, — неуверенно предлагает она, мгновенно слыша восторженный вздох слева от себя. — У тебя есть продукты? — Ты можешь брать всё, что найдешь, — подскакивая с дивана, Сонджэ направляется в сторону кухни, слыша позади себя тихие шаги. Ему так давно никто не готовил. Сев на стул, расставив ноги в стороны, он наблюдает за тонкой фигурой Аёнг, суетящейся на его кухне. Хвост качается из стороны в сторону, когда она передвигается, чтобы взять необходимые продукты для нехитрого перекуса. Пальчики на ногах поджимаются то ли от холода пола, то ли от нервов. Под ребрами Сонджэ что-то приятно колит, заставляя парня тревожиться за реакцию организма на эту девушку. Он уже давно принял тот факт, что хочет касаться её, видеть рядом, следить за каждым шагом и движением. Сонджэ не решался признаться себе в том, что у него есть чувства к Аёнг. У него? Чувства? Это же два несовместимых понятия. Сонджэ — ненормальный псих, которому доставляют удовольствие избиения тупорылых ублюдков. Сонджэ — парень, который замешан в криминале с шестнадцати лет, являясь вторым по старшинству в Союзе. Сонджэ — одинокий сумасшедший, который никого не подпускал близко, кроме На Бэкджина, которого считает своим другом. А теперь у него сердце замирает просто от взгляда на милую Аёнг? Да быть такого не может. Нахмурившись от собственных мыслей, Сонджэ поднимается со стула и преодолевает расстояние между ними, становясь за спиной замершей Аёнг. Между ними — меньше десяти сантиметров и три слоя одежды, но обоим ощущается, словно их примагничивает друг к другу, и они в любое мгновение сольются в одно целое. — Ты боишься меня? — наклоняясь ниже, почти касаясь правого уха девушки, хрипит Сонджэ. Он замечает, как она напрягается, когда он оказывается рядом. — Да, — признается Аёнг, прикрывая глаза и опуская голову вниз, чувствуя, что с каждым глотком воздуха дышать становилось труднее. Её спина горит, чувствуя близкое присутствие Сонджэ. Никогда он не был так близко. — Не надо меня бояться, сладость, — так же хрипло шепчет Сонджэ, не уменьшая между ними расстояние. Если она отодвинется от него, он больше не подойдет. Если она прижмется ближе, он не будет себя больше останавливать. Когда спокойно дышать становится уже невозможно, Аёнг всхлипывает от накативших на неё чувств и подаётся назад, врезаясь спиной в его крепкий торс. От столь непривычного соприкосновения их тел, оба задерживают дыхание, привыкая к новым ощущениям. Голова Аёнг кружится, а веки тяжелеют настолько, что она прикрывает глаза, чувствуя, что ноги не намерены её больше держать. Колени сами по себе подгибаются, и девушка скользит вниз по телу парня, но Сонджэ не позволяет ей упасть на пол, сжимая руками её предплечья. — Такая чувственная, — еле слышно Сонджэ, обдавая ухо Аёнг горячим дыханием, вызывающим буйные мурашки по всем телу. Сам он будто вообще не дышит. Не может. — Как я и думал. Подняв её ослабшие руки вверх, он заводит их за свою шею, сцепляя в замок. Так Аёнг может держаться за него. Дрожащая брюнетка прижимается еще ближе к телу парня, вызывая у того тяжелый выдох. Она полностью в его власти, что сводит Сонджэ с ума. Он до боли закусывает нижнюю губу, чтобы контролировать себя. Обхватив правой рукой тонкую шею девушки, он чувствует бешеный пульс под своими пальцами, закрыв глаза от удовольствия и наслаждаясь реакцией Аёнг на его прикосновения. Опустив голову ниже, он скользит ладонью вдоль её тела, а губами прижимается к пульсирующей жилке, оставляя легкий поцелуй. Тихий стон Аёнг говорит, что он все делает правильно. Ему важно чувствовать и слышать её реакцию. Для него тоже это впервые. Оставляя долгие поцелуи на тонкой, пахнущей карамелью, шее, Сонджэ скользит ладонями всё ниже и ниже. — Сонджэ, — выдыхает Аёнг, когда его горячие пальцы пробираются под футболку, скользя по нежной коже живота. — Не бойся, сладость, — шепчет Сонджэ ей в шею, обдавая влажные следы от поцелуев своим дыханием, запуская новый поток мурашек по телу девушки. — Я не зайду далеко. Аёнг лихорадочно кивает, после чего продолжительно стонет и прижимается круглой попкой к бедрам парня, чувствуя несильный укус на шее. Её сводят с ума его касания. Они обжигают, разъедают её кожу, после чего сами же и залечивают. Его поцелуи словно впитываются в её эпителий, грозясь остаться там навсегда. Аромат грейпфрута и сигарет отпечатывается в её организме, намереваясь никогда оттуда не уходить. Голова девушки идет кругом, а сердце лихорадочно сжимается от ощущений. Сонджэ полностью обволакивает её, даря забытое тепло. Когда его пальцы скользят выше, почти доходя до груди, на всю квартиру раздается звонок телефона, обрывающий столь интимный момент. — Блять, кто этот чертов ублюдок? Доставая руки из-под одежды Аёнг, Сонджэ оставляет последний поцелуй на её покрасневшей шее, вдыхая сладкий запах, после чего делает шаг назад, аккуратно отпуская девушку. Всё. Пока он отвечает на звонок На Бэкджина, который говорит что-то про новичка в Инчане, слышится хлопок входной двери, оповещающий об уходе Аёнг. Недовольно выдохнув, он сбрасывает звонок и плюхается на диван, ударив кулаком по подлокотнику. Бэкджин обломал ему всё веселье. Ублюдок.
