Глава 23
16 марта 2026 г., 00:00
Джойс редко принимала участие в событиях «Адской Пасти». До того, как она узнала, что Баффи — истребительница, в старшей школе был День Открытых Дверей, и произошел инцидент с теми конфетами, не говоря уже о «МПО», но на этом все и закончилось. Проснувшись и обнаружив, что у нее полностью пропал голос, она почувствовала, что ей лучше оставаться на виду.
Зазвонил будильник, и она разбудила Джайлза поцелуем, наблюдая, как медленно открываются его глаза. Он попытался пожелать ей доброго утра, но не смог издать ни звука. С некоторым усилием она сохраняла спокойствие, позволяя любовнику прижать ее к себе, успокаивая руками и губами, потому что слова не шли с языка.
После этого она занялась своими делами — приготовила кофе и чай, а затем, как только начали прибывать гости, принялась за завтрак. Спайк и Баффи появились первыми, дочка крепко обняла сначала её, а затем и Джайлза.
Уэсли и Уиллоу приехали вместе, и Джойс заметила, что рыжая держалась за руку парня, когда они входили в дверь. В нескольких нацарапанных сообщениях Уиндом-Прайс сообщил, что большую часть ночи провел с Уиллоу, исследуя пророческий сон Баффи.
Записывать все было долгим процессом, и это очень расстраивало всех, кого это касалось. Однако, как только Джойс начала расставлять на столе тарелки с яйцами и тостами, все, казалось, успокоилось. Вскоре появились Ксандер и Аня, оба они выглядели недовольными друг другом, но не желали терять контакт. Она видела признаки ссоры; она и сама через это проходила.
Джойс прислонилась к кухонному столу, наблюдая, как Уэсли и Джайлс что-то записывают, пытаясь понять, что же стало причиной их внезапной потери голоса. Баффи уже поняла, что это как-то связано с ее сном.
Старшая Саммерс почувствовала, как чья-то сильная рука обняла ее за плечи, и, оглянувшись, увидела стоящего рядом Спайка. Она тепло улыбнулась ему, а он в ответ сжал ее плечо и поцеловал в щеку. Внезапно ей что-то пришло в голову, и она коснулась его щеки, осознав, что кожа вампира теплая на ощупь.
Казалось, он понял, что означал ее жест, и блондин поднял руку, показывая ей кольцо. Хотя Джойс и не знала, почему Гема Амары влияет на температуру его тела, она решила не спрашивать.
Что ж, она решила, что не стоит утруждать себя расспросами.
Она не возражала, когда Спайк оставил свою руку там, где она была; было приятно находиться с кем-то в физическом контакте, а Джайлс был занят.
Джойс не в первый раз мысленно поблагодарила парня дочери за то, что он был рядом.
***
— Так ты осталась у Уэсли на всю ночь? Уиллоу приподняла брови, прочитав нацарапанное Баффи сообщение, затем написала ответ. — Ничего не случилось. Я спала на его диване. — Никаких поцелуев? — Нет. — Розенберг вздохнула, затем написала: — Сегодня утром. Маленький. Они обе немного испугались, когда поняли, что их голоса пропали. Сначала Уиллоу подумала, не сделала ли она что-то не так. Возможно, она невольно применила какое-то заклинание, которое повлияло на них. Звук хлопнувшей двери в коридоре заставил Уэсли жестом приказать ей оставаться на месте, пока он пойдет проверить, все ли в порядке. Им не потребовалось много времени, чтобы понять, что случившееся затронуло гораздо больше людей, чем их двоих. Несколько соседей Уэса стояли в коридоре, очевидно, ища поддержки у кого-то или чего-то, но никого поблизости не было. Рыжая была очень благодарна ему за то, что она была с ним, и за то, что он почувствовал ее беспокойство. Впрочем, это было взаимно; она могла сказать, что он был так же обеспокоен. После этого было легко принять решение отправиться в летнюю резиденцию. Там должен был быть Джайлс, а Баффи и Спайк обязательно должны были появиться. Теперь, когда Руперт жил там почти постоянно, этот дом стал неофициальным местом сбора банды Скуби. Они с подругой одновременно подняли головы, когда Ксандер начал щелкать пальцами; он возбужденно указывал на экран телевизора, и все они подошли к нему. Ведущий передавал сюжет: — Важные новости из Саннидейла, Калифорния. По всей видимости, весь город был закрыт на карантин из-за эпидемии ларингита, как бы странно это ни звучало. Похоже, что жители города не могут говорить. Пока неизвестно, что могло вызвать эту эпидемию. Местные власти выступили с заявлением, я бы сказал, письменным заявлением, в котором обвиняют в недавних прививках от гриппа. Некоторые скептики называют это общегородской мистификацией. Тем временем Саннидейл фактически закрыт. Все школы и предприятия будут закрыты на некоторое время, а жителям рекомендуется оставаться дома и отдыхать. Центр по контролю и профилактике заболеваний объявил карантин во всем городе. Никто не может входить или выходить из дома, пока синдром не будет выявлен или симптомы не исчезнут. Мы расскажем вам больше об этом по мере развития заболевания. Блондинка схватила листок бумаги, нацарапала сообщение и протянула его Джайлзу. — Я должна быть в городе сегодня вечером. Спайк подошел и, взглянув на написанное, приподнял брови. Руперт медленно кивнул. Джойс прочитала сообщение и одними губами спросила: — Почему? Вампир объяснил. — Люди будут напуганы и, вероятно, будут вести себя глупо. Мы можем попытаться навести порядок. Джайлс написал свой ответ на это и раздал его остальным членам группы. — Всем остальным оставаться по домам. Слишком опасно выходить на улицу в одиночку. Уиллоу взглянула на Уэсли, и он ободряюще улыбнулся ей. Она очень надеялась, что он не будет возражать против компании на ночь, потому что она ни за что не собиралась оставаться в своей комнате в общежитии одна.***
Саммерс плеснула себе в лицо водой, гадая, сколько кофе понадобится, чтобы ее разбудить. Они со Спайком провели на улице большую часть ночи, пока, казалось, почти все не разошлись по домам. Они столкнулись с Райли Финном, ассистентом профессора с прошлого семестра, и, хотя он дружески кивнул ей, они не могли поговорить. У нее не было ни минуты на то, чтобы задуматься, что Финн делал, бродя по округе, и она проигнорировала этот вопрос. В некотором смысле, невозможность разговаривать сотворила чудеса в ее отношениях со Спайком. Вероятно, не помешало то, что у них был действительно приятный примирительный секс прямо перед этим, но когда ты не можешь говорить, не говорить о некоторых проблемах не кажется таким уж большим делом. Они патрулировали в полном согласии, как и всегда. Ощущение его присутствия у нее за спиной или рядом с ней напомнило ей о том, как хорошо это могло бы быть. Как это было хорошо. Они всегда лучше общались действиями, чем словами; по крайней мере, для неё. У блондина лучше получалось говорить, что значительно усложняло задачу, когда он молчал. Баффи почувствовала, как его руки обхватили ее сзади, и изогнулась в его объятиях. Она задумалась, что же это говорит о ней, что то, что она не видит его в зеркале, даже не смущало ее в эти дни. Их губы встретились, и это было «привет», «доброе утро» и «Я люблю тебя» одновременно. Когда они наконец оторвались друг от друга, Спайк прижался лбом к ее лбу, и они долго стояли так, просто соприкасаясь. Саммерс наконец отстранилась, посмотрела на него и подняла брови в молчаливом вопросе. Вздохнув, вампир кивнул, хотя больше всего на свете ему хотелось остаться дома и побыть со своей девушкой. Однако у них были свои обязанности, и прямо сейчас они должны были находиться в доме ее мамы, помогая остальным с их исследованиями. Истребительница заметила, что тишина больше не была неловкой, наполненной тем, о чем они не хотели говорить. Тишина была пугающей, потому что таила в себе неизвестность — врага, которого никто не понимал, — но неудобной она не была. Она задавалась вопросом, что это значило для них, было ли Спайку так же приятно, как и ей, знать, что с ними все в порядке в паузах между словами. Когда говорили только прикосновения, этого было достаточно. Это было странное утешение.***
Спайк почувствовал исходящий от него запах. Он не узнал солдата с первого взгляда, но уловил запах антисептика лаборатории и поспешил увести Баффи, обрадовавшись, что она, похоже, не собиралась останавливаться, чтобы поболтать. Он хотел спросить, откуда она знает этого придурка, но не было ни возможности, ни времени. Кроме того, блондин не хотел вдаваться в подробности. Сейчас у них с Истребительницей все было хорошо, и он не хотел все портить. Вампир знал, что с ним было непросто. Он был вспыльчив почти со всеми, за исключением, возможно, Харриса, с которым он просто не проводил много времени. По большому счету, он ничего не мог с собой поделать. Всегда было неприятно, когда тебя заставляли подвергать сомнению все, что, как тебе казалось, ты знал о себе. Он думал, что прошлой ночью ему удалось устранить большую часть повреждений; повторная связь с любимой была почти волшебной. Спайк не мог не задаться вопросом, не показалась ли Баффи странной иллюзия телесного тепла, но она, похоже, не возражала. Возможно, это было скорее в новинку. В любом случае, это было почти облегчением — не иметь возможности говорить. Что ж, это было пугающе и в то же время довольно неприятно, но в то же время вампир не чувствовал необходимости говорить о том, что творилось у него в голове. И ему не нужно было беспокоиться о том, что из его уст может вылететь что-то не то и это заденет чувства девушки. Эта часть была приятной. Они патрулировали город, пытаясь, насколько это было возможно, остановить драки и успокоить людей. Когда просто растолкать дерущихся и подтолкнуть их локтем не получилось, они применили силу. Блондин почувствовал присутствие еще нескольких солдат, а не только того, которого, казалось, знала Саммерс. Они были среди тех, кто пытался поддерживать порядок, и он старался увести Баффи подальше от них всякий раз, когда чувствовал запах лаборатории. Только ранним утром все успокоилось. К тому времени они оба были готовы свалиться с ног, и они с Баффи отправились спать к нему домой. Истребительница перепроверила все, чтобы убедиться, что Уиллоу не собирается оставаться одна, но она дала понять, что планирует снова остаться у Уэсли. Они все разбились на пары; никто особенно не хотел оставаться один. Тишина была невыносимой. Несмотря на то, что они оба были измучены, вампир не удивился, когда блондинка задрала его рубашку, как только они вошли в дверь, и ее теплые руки прошлись вверх и вниз по обнаженной коже. Он позволил ей снять с него рубашку и ответил взаимностью, чувствуя, как в их объятиях зарождается отчаяние. В эти дни все казалось таким эфемерным, как будто могло закончиться в один миг. Баффи могла точно понять, кем и чем он был, и Спайк ужасно боялся, что как только она это сделает, вся ее любовь к нему умрет внезапной смертью. Это был глупый страх, он знал это, но, как сказала Джойс, иногда требуется немного больше времени, чтобы поверить во что-то, даже если ты знаешь, что это правда.***
Уэсли не мог до конца поверить в то, что произошло. Два дня назад они с Уиллоу делали небольшие шаги к налаживанию отношений. Он не хотел давить на нее, опасаясь, что она просто сбежит. Совсем недавно ей было больно, и он хотел дать ей время, чтобы она определилась, чего от него хочет. И вот сегодня вечером он стоял в ее комнате в общежитии, ожидая, пока она возьмет книгу, которая, по ее словам, была ей нужна, чтобы вернуться к нему. Не то чтобы он питал какие-то иллюзии, что они будут спать в одной постели или что-то в этом роде, по крайней мере, не только спать. Прошлой ночью она тоже спала в его постели, в то время как он устроился на диване. Кровать была недостаточно длинной, чтобы вместить его, и поэтому его сон был в лучшем случае прерывистым. Он не спал, когда мимо проплывали демоны со своими ужасными ухмылками и неуклюжими приспешниками. Уэс не был художником, но ему удалось создать правдоподобную картину, достаточную для того, чтобы Джайлс смог понять, какие демоны пришли в город и украли их голоса. Этого и сообщений о трех ужасных убийствах, о телах с вырванными сердцами, было достаточно. Он полагал, что помог, и это было уже кое-что. Он предпочел бы быть где-нибудь со Спайком, охотясь на этих тварей. За последние месяцы он привык к тому, что участвует в боевых действиях, а не занимается исследованиями. Он выглянул в окно. Было уже поздно, и он не хотел возвращаться в общежитие, опасаясь рисковать безопасностью рыжей, когда рядом были джентльмены. Однако ее записки были настойчивыми. Она была абсолютно уверена, что Баффи сумеет остановить тварей, и ей нужно было закончить задание по чтению к уроку на следующий день. Уиндом-Прайс улыбнулся. На самом деле он не мог винить ее; он, вероятно, поступил бы так же. Розенберг оглянулась через плечо, быстро улыбнулась ему и подняла руку, показывая, что это займет всего одну минуту. Она вернулась к экрану своего компьютера, чтобы просмотреть электронное письмо, на которое нужно было ответить вечером. У Уэсли не было подключения к университетским серверам в его квартире, поэтому на любое электронное письмо, на которое она хотела ответить, нужно было отвечать немедленно. Стук в коридоре заставил их обоих вздрогнуть, и они обменялись встревоженными взглядами. Он жестом велел ей оставаться на месте, а затем подошел к двери. Стук повторился, и в его ушах прозвучало отчаяние. Он взял арбалет, который оставил у двери, и осторожно выглянул в коридор. Уэс увидел, как молодая девушка отчаянно колотит в дверь чуть дальше по коридору, бросая испуганные взгляды через плечо. Постучав в дверной косяк, чтобы привлечь ее внимание, он жестом подозвал ее к себе, когда она посмотрела в его сторону. В ответ она поспешила к нему, и он увидел страх в ее глазах. Через ее плечо он увидел, что вызвало ее ужас. Двое джентльменов парили в нескольких дюймах от пола, направляясь к ним, и Уэсли мог видеть их приспешников за их спинами. Что еще хуже, они увидели его и открытую дверь, и он знал, что им нужно укрыться в более защищенном месте. Мужчина оглянулся на комнату в общежитии. Рыжая смотрела на него широко раскрытыми глазами, и он жестом велел ей поторопиться. Она схватила свой рюкзак и перекинула его через плечо. Уэс вывел ее за дверь, подталкивая двух девушек перед собой, по коридору к выходу. Если бы здесь были только он и Уиллоу, он, вероятно, попытался бы сбежать на своем байке, но с другой девушкой это было невозможно. Если бы он знал, что Розенберг сможет управлять мотоциклом, он бы отправил их двоих, а сам остался бы прикрывать их, когда они будут убегать. А так ему оставалось только надеяться, что они смогут защитить себя.***
Ксандер знал, что Аня все еще злится на него, хотя она не отходила от него ни на шаг весь день и всю прошлую ночь. Сейчас никому не хотелось оставаться одному. Конечно, это не означало, что она собиралась простить его в ближайшее время. Девушка отказалась сесть рядом с ним на кровать, вместо этого заняв кресло с откидной спинкой. Хотя Харрис знал, что кресло удобное, он не хотел, чтобы девушка спала в нем, особенно потому, что хотел, чтобы она была рядом с ним. Он просто не знал, как сказать ей об этом. Самым безумным было то, что то, что он не слышал голоса Ани, показало ему, как сильно ему нравилось слушать ее разговоры, даже когда он не обращал на нее внимания. Ксандру нравились ее безумные взгляды на мир и ее комментарии к жизни. Он скучал по тому, как она произносила его имя, и по тому, как она прижималась к нему. И не было никакого способа сказать ей об этом. Она спросила, насколько сильно он заботится о ней, и ответом на это было «очень», но, не зная, как это сказать, он понятия не имел, как убедить ее. Ксандр боялся, что, как только их голоса вернутся, она не будет рядом достаточно долго, чтобы он смог произнести хоть слово, даже если бы смог. Харрис не был в этом так уверен. Сказать кому—то, что он тебе действительно нравится — может быть, даже немного любишь его, — было, пожалуй, самым страшным поступком, который он когда-либо совершал. Даже страшный Джек О’Тул не мог с этим сравниться. Стиснув зубы, Ксандр встал и принялся рыться в своих вещах в поисках листа бумаги и чего-нибудь, чем можно было бы писать. Он почти избавился от всего, что хотя бы отдаленно напоминало ему о школе, когда переехал в подвал, и даже ради Ани не был готов вырвать страницу из своих комиксов. Наконец, достав клочок бумаги и ручку, Харрис попытался набросать несколько слов, которые, по его мнению, могли бы все исправить. Вот только ручка не работала. Тихо выругавшись, Ксандер отправился на поиски чего-нибудь еще, чем можно было бы писать. У него не было желания подниматься наверх, рискуя столкнуться с одним или обоими родителями. Вынужденное молчание означало, что они пили больше обычного, и у него возникло ощущение, что неспособность отца выкрикивать проклятия приведет лишь к тому, что он пустит в ход кулаки. Перед его носом появилась ручка, и он взглянул на Дженкинс, которая протягивала ее ему, на ее лице было написано нетерпение. Ксандр вздохнул, затем написал свое сообщение, надеясь, что девушка поймет, что он пытается сказать. Она прочитала его слова, затем ее глаза расширились, а на лице появилась широкая улыбка, как раз перед тем, как она набросилась на него, повалив их обоих обратно на кровать. Листок бумаги полетел на пол, забытый, хотя слова должны были появиться еще не скоро. — Дело не только в сексе. Я скучаю по твоему голосу.***
Баффи с тревогой огляделась в поисках Спайка. Каким-то образом во всем этом хаосе они разделились. Хотя она знала, что с Гемой ему не причинят вреда, она все равно боялась за него. Она предположила, что беспокойство о нём стало ее второй натурой в этот момент. Еще одно существо, похожее на Игоря, направилось к ней. Они двигались пугающе быстро, намного быстрее, чем можно было подумать. Саммерс нанесла удар ногой с разворота, пытаясь понять, куда они направятся. Ей нужно было придумать, как убить их и вернуть всем голоса. На самом деле, поменяем порядок, так как ей понадобится ее голос, прежде чем она сможет их убить. Было действительно очень жаль, что ей пришлось сделать что-то настолько типично девчачье, например, закричать, чтобы убить этих омерзительных тварей. Баффи привыкла надирать задницы, а не звать на помощь, но если бы требовалось кричать, она бы так и поступила, и при этом у них лопнули бы барабанные перепонки. Кто-то схватил ее за руку, оттаскивая в сторону от цепких лап демона. Тяжелый ботинок Спайка угодил тому под подбородок, и тот пролетел футов двадцать, прежде чем упал на землю. Блондинка повернулась, чтобы посмотреть на него, и увидела его безумную ухмылку, прежде чем он потащил ее к часовой башне. Саммерс подняла глаза и увидела огни наверху, что, конечно, было необычно. Никто больше не поднимался туда. Она кивнула вампиру, показывая, что все поняла, и они оба бросились бежать, уворачиваясь от демонов в смирительных рубашках. На своем веку Баффи повидала немало жутковатых вещей, но джентльмены с их яркими, сияющими улыбками и миньонами, похожими на мамочек, возглавляли список. Она была просто благодарна, что Джайлс был с ее мамой, а Уэсли — с Уиллоу. Ксандер был бы в достаточной безопасности, спрятавшись в своем логове в подвале. Ей нужно было беспокоиться только о Спайке, а он, похоже, наслаждался происходящим. По крайней мере, её парень, казалось, наконец-то пришел в себя.***
Уэсли захлопнул дверь и огляделся в поисках чего-нибудь, чем можно было бы ее подпереть. У него было чувство, что теперь, когда демоны увидели их, простая дверь их не остановит. Уиллоу потянула его за рукав, оглядываясь на автомат с газировкой. Уэс сразу понял, о чем она думает, и потянул девочек к стене. Розенберг немедленно взяла его за руку, их пальцы переплелись. Автомат с газировкой сдвинулся на несколько футов и остановился. Уэс беззвучно зашипел. Без необходимых приспособлений, чтобы сконцентрировать свою небольшую магическую силу, от него было мало толку. Они попробовали еще раз, согласованно, и автомат сдвинулся еще на несколько футов, но по-прежнему не доставал до двери. Он почувствовал внезапный толчок, когда на него обрушился поток энергии, и тяжелый автомат с глухим стуком ударился о дверь. Оглянувшись, он увидел руку незнакомки в руке Уиллоу, которая смотрела на девушку с новым уважением. Он испытал укол ревности, но тут рыжая отпустила руку девушки, все еще крепко держа его за руку. Тем не менее, она придвинулась ближе к девушке, как бы ища поддержки, и они втроем молча ждали, когда к ним вернутся голоса или наступит утро.
