Что было в Хогвартс-экспрессе остаётся в Хогвартс-экспрессе

— А где Финьо? Эльфийка с угольно-чёрными волосами, собранными в строгий пучок на затылке, осмотрела свой выводок, теснящийся у входа в вагон. Её муж, такой же черноволосый, но с серебристым отливом, вглядывался в окна поезда, пытаясь разглядеть очертания куда-то пропавшего старшего сына. — Он загрузился раньше, чтобы занять место для... для команды! — ответила девушка, точная копия матери, если не считать ярко-подведённых кошачьих глаз и алых губ. Заметив сдержанный взгляд стоящего рядом второго старшего брата, она тут же добавила, игриво поправляя жемчужную заколку в волосах: — Ты же знаешь Финьо, мама. Капитан Гриффиндора, фанатик командного духа. Сейчас там, наверное, вешает над сиденьями красно-жёлтые флаги и рисует тактику, как "надрать наши слизеринские задницы". Её белое кружевное платье колыхалось на ветру, а на руках восседала изящная чёрная кошка Люмен. Животное гордо отказалось от переноски, предпочитая держаться за плечо хозяйки когтистыми лапками. Последнее, что можно было ожидать в тележке такой хрупкой девушки — скоростной нимбус-3000 в чехле с вышитыми инициалами. — Скажи, Турьо? — подтолкнула она рядом стоящего брата. Но Турьо, переодетый в сине-бронзовую мантию Когтеврана, уже ничего не слышал. Его мысли витали далеко от Финьо и квиддича. Он следил, как в соседнем вагоне кудрявая светловолосая эльфийка, тоже переодетая в мантию, только Пуффендуя, стояла со свитком пергамента в руке и отмечала в прибывших студентов. Поймав его взгляд, она улыбнулась, и он растёкся в улыбке, как солнечный зайчик на воде. — Желаю вам обоим красивой и честной игры, Ириссэ. Ты знаешь, что у меня нет фаворитов. Я абсолютно беспристрастен, — голос отца прозвучал как гром среди ясного неба, вытащив Турьо из мечтаний. — Именно поэтому ты приходишь на матчи с шарфом Гриффиндора и плакатом "Финьо — наш чемпион"? — Ириссэ фыркнула, театрально закатив глаза. — Очевидный фаворитизм! — Но Гриффиндор — мой бывший факультет! Я просто... — начал оправдываться отец, но тут из толпы донёсся звонкий голос, заставивший всех обернуться: — Ноло! Анайрэ! — Нерданэль мчалась по платформе, обгоняя ораву своих и чужих детей и... Феанаро? Анайрэ и Нолофинвэ вопросительно переглянулись. Впереди разношёрстной толпы первокурсников гордо шагали Тьелко и Курво, уверенно неся мётлы под мышкой. Курво, как и прежде, в одной руке сжимал учебник по зельеварению. Их изумрудно-серебряные мантии развевались на ветру, выдавая принадлежность к Слизерину. Внезапно чья-то рука легла на плечо Курво. — Чёрт! Учебник, метла и чемодан с грохотом рухнули на плиты перрона. Стеклянные пузырьки, перья и связка сушёных мандрагор выкатились во все стороны. Курво, почувствовав себя полным идиотом, бросился подбирать свои пожитки, как вдруг рядом присела чья-то высокая фигура. Тьелко, увлечённый чем-то впереди, даже не обернулся. — Отец?! — Курво вскинул голову, не веря своим глазам. Феанаро поднял ближайший пузырёк, бережно вытирая его рукавом. — Прости, что напугал. Надо было окликнуть. — Да нет, всё в порядке… — Курво замолчал, услышав знакомые нотки отцовского голоса, которые звучали всё реже в последние месяцы. — Мы думали, ты уехал в мастерскую в горах. Срочный заказ от гномов… Феанаро откашлялся. — Перенесли сроки. Решил… проверить, не забыл ли ты свой... увеличитель для тинктуры. Курво начал копошиться в карманах. — Как ты? — спросил Феанаро, отчаянно пытаясь звучать нейтрально. Но Курво уже раскрыл рот, готовый выговориться, будто этот разговор был тем самым якорем, который он искал в море тревог. — Я… — он поднял учебник, сжимая его так, что корешек затрещал. — В этом году СОВ. Снейп требует «Превосходно» по зельеварению. А я… Феанаро вздохнул. Не с раздражением, а так, будто перед ним стоял его собственный тринадцатилетний страх. — Куруфинвэ Атаринкэ Феанарион, тебя назвали в честь двух самых гениальных умов, что я когда-либо знал: меня и… меня. Пауза. Курво не знал, серьёзен ли сейчас отец и как ему реагировать. — Ты сдашь на «Превосходно». Потому что ты — мой сын. А я не терплю полумер, — продолжил Феанаро. Курво замер. Отец никогда не говорил так… открыто. — На крайний случай, пошлёшь вместо себя Морьо, — добавил тот, вдруг усмехнувшись и возвращая учебник обратно в тележку. "Всё-таки шутит", — подумал Курво. И кажется, шутка подействовала и действительно помогла разрядить обстановку. Ему стало легче. Резкий свисток паровоза разрезал воздух, заставив обоих Куруфинвэ повернуть головы. Младший заметил, как Тьелко, сделав вид, что поправляет мантию, ловко проскользнул за спиной у Ириссэ. В тот момент, когда девушка отпускала Люмен погулять по платформе, его пальцы на мгновение коснулись её ладони, оставив там сложенный вчетверо клочок пергамента. Ириссэ даже бровью не повела, лишь чуть сжала кулак, пряча подарок. Но Турьо, стоявший в трех шагах, заметил этот быстрый жест. Его пальцы непроизвольно сжали ручку чемодана, оставляя вмятины на коже. Когда Тьелко, насвистывая беззаботную мелодию, скрылся в вагоне, Турьо проводил его взглядом, в котором читалось столько ярости, что, кажется, будь у него сейчас палочка, спине брата не поздоровилось бы. Феанаро же наблюдал, как Нерданэль, изящно присев на корточки перед Амбаруссар, говорила, с ними на одном уровне. Её тонкие брови были сдвинуты в строгой складке, но в уголках губ пряталась тёплая усмешка. — Вы двое, — её голос звучал специально-строгим тоном, который она использовала только для них, — в этом году ведите себя прилично. Если я получу хоть одну сову о взорванном туалете или... — Взорванный туалет? — оживился Питьо. — Мы никогда не взрывали туалет. Спасибо за идею, мама! — подхватил Тэльво. Феанаро не смог сдержать улыбки. Так сильно скучал он по строгой, но любящей Нерданэль, по неуёмной энергии близнецов, по всей этой хаотичной семейной жизни, которая осталась в прошлом. — Это не смешно! — Нерданэль вскочила на ноги, её медные серьги закачались от резкого движения. — Попрощайтесь с отцом. — Пока, пап! — Питьо, уже стоя на подножке вагона, размахивал рукой так энергично, что чуть не свалился с неё. — Мы пришлём тебе кучу сов! — Мы пришлём тебе крышку от унитаза! — добавил Тэльво, подтолкнув брата внутрь и проследовав за ним. За ними в вагон вошли Курво, серьёзный Турьо и довольная Ириссэ с Люмен. Кано со своей арфой уже блуждал по проходу в поисках места. Морьо успел продать ещё пару пузырьков амортенции. Из окна соседнего вагона высовывались четыре золотоволосые головы. — Артанис, присматривай за братьями! — крикнула высокая эльфийка с волосами, сплетёнными в сложную косу — явно их мать. — Хорошо, мама! Артанис высунулась из окна почти по пояс, и ветер тут же подхватил её длинные золотистые волосы и красный капюшон гриффиндорской мантии. Круглые очки в тонкой золотистой праве, которые она так любила, смешно сверкали на утреннем солнце. Два брата-близнеца, один в гриффиндорской, другой в пуффендуйской мантиях, осторожно держали её сзади за пояс, чтобы она не выпала. — Не забывай про учёбу, Финдэ! — отец поднял руку в напоминании. — Арфа не сдаст за тебя ЖАБА! Финдэ, идеальной репутации когтевранец, с тёплой улыбкой показал "окей", едва уворачиваясь от непослушных прядей сестры. — КАНО! КАНО! Голос Нерданэль разорвал шум перрона. Она бежала вдоль уходящего поезда, размахивая огромной папкой, чем перепугала нескольких провожатых. — ТЫ ЗАБЫЛ НОТЫ!!! Кано, ошарашенный, бросил неуклюжую арфу прямо в проходе и ворвался в ближайшее купе. Майтимо поднял бровь, наблюдая за вторжением младшего брата. — Э-э... — Кано виновато развёл руками, хватая папку. — Материнская забота? Майтимо вздохнул, но подал младшему выпавший из папки прямо ему под ноги лист пергамента с нотами. Шестеро родителей стояли на перроне, махая до тех пор, пока золотые волосы Артанис не растворились вдали. — В этом году без инцидентов, Арьо? — Ноло с улыбкой пожал руку брату. — Разумеется. У Эарвен чёрный пояс по отправке детей в Хогвартс, — Арьо улыбнулся жене, которая до сих пор смотрела в сторону ушедшего поезда. — Думаю, я возьму пару уроков. За бокалом лимонного эля с мёдом, — подмигнула Анайрэ, беря подругу под руку. Нерданэль смотрела на эту сцену и понимала, как рада, что Феанаро всё-таки пришёл. Иначе она бы чувствовала себя совершенно потерянное и разбитой, впервые отправляя детей в Хогвартс одна. Она осторожно коснулась его пальцев. Феанаро сжал её руку в ответ. — Нерданэль... — он внезапно повернулся лицом, его пальцы слегка сжали её запястье. — Пойдём сегодня в "Совиный павильон". Там сегодня играет группа, которая нравилась тебе... нам... в молодости. Нерданэль замерла. "Совиный павильон" — место, где они впервые поцеловались. — Ты помнишь название группы? — с лёгким скептицизмом спросила она. — Лунные фениксы, — без колебаний ответил Феанаро, доставая из кармана два билета. — Ты планировал это, — улыбнулся эльфийка, беря билет. — Я планировал тысячу таких вечеров, — нежно улыбнулся Феанаро. — Просто... ждал момента, когда это снова станет для нас важно.