Трон и лёд
2 августа 2025 г., 20:27
Золотые колонны дворца, украшенные шелками и драгоценными камнями... Всё это казалось Китане тюрьмой.
За этими стенами, за пышными тканями и цепкими взглядами скрывались предрассудки, к которым она больше не принадлежала.
Синдел, мать и королева, смотрела на неё ледяным взором, не менее пронизывающим, чем у самого Би Хана.
А Милина, сестра, рвала голос в отчаянных упрёках:
— Ты позволяешь врагу прикасаться к тебе?! Ты позоришь нас, Китана!
Китана не отвечала сразу.
Слова, горькие и колючие, сыпались на неё градом: «предательство», «грязный союз», «он убьёт тебя».
Они не знали.
Не видели.
Не видели, как он держал её, когда рухнули её страхи.
Не слышали, как он, холодный как смерть, прижимал её так, словно и сам боялся потерять.
Не понимали, что впервые за столько лет она нашла себя, женщину, которая может гореть и чувствовать.
— Ты слушаешь? Китана! Это мерзость! — Милина сорвалась на крик.
Китана посмотрела на неё спокойно, без дрожи в голосе:
— Он не враг. Он мой выбор.
Эти слова упали в зал, как раскат грома.
Никто не осмелился возразить, только взгляды Синдел и Милины полыхнули отчаянием.
Но Китана уже не тронута этим.
Она знала свою истину.
***
Ночью он нашёл её. Тихо, как всегда, его холодная аура ворвалась в её покои вместе с запахом свежего мороза. Он был рядом, и Китана чуть дрогнула, обернувшись к нему. Он молчал, но молчание у него всегда было многозначительным. Она видела: он слышал всё. Видел всё. Знал, что она сказала. Би Хан подошёл ближе, изучая её взглядом, могучим, пронизывающим, и всё же в нём теплилось что-то почти нежное. — Ты защищала меня. Он сказал это просто, но голос его сорвался на низкую хрипотцу, от которой у Китаны по коже пробежала дрожь. Она кивнула, не отводя взгляда: — Они не понимают. Но мне плевать. Би-Хан шагнул ещё ближе, провёл ладонью по её щеке, ледяная рука, но прикосновение было бережным, странно успокаивающим. — Ты никогда не будешь одна. Слова вырвались у него так искренне, что Китана замерла. Он хотел звучать властно, наверняка. Хотел сказать: «Ты принадлежишь мне» — но не смог. Вместо этого вышло: — Ты никогда не будешь одна. Её грудь сжалась. Она закрыла глаза и, чуть дрожа, прижалась к нему лбом. Этот холодный убийца, который мог разрушить её мир одним жестом, теперь стоял перед ней как единственный, кто понял её, принял её, и не просил меняться. Она прижалась крепче, позволила ему обнять себя, в его ледяных объятиях вдруг ощутив больше тепла, чем за все годы в золотой клетке дворца. — Ты моя. — прошептал он уже жёстче, словно возвращая себе силу. — И я — твой. Китана знала, он будет рядом, даже если вся Эдения обратится против неё. И этого было достаточно.
