0 и 1

      [Я никогда не побеждал Эдварда. Вряд ли когда-нибудь смогу. Но теперь это не важно. Ведь ты выбрала меня.]       После выбора «Обнять его» шкала персонажа Джоффри заполнилась до 4 сердец... но на душе остался неприятный осадок.       Неужели он действительно любит героиню? Или просто рад, что отобрал женщину у брата? Даже его реплики это подтверждали. Хотя он говорил, что героиня для него «самая важная», в его словах слишком часто упоминался Эдвард. Словно моя героиня стала всего лишь инструментом для компенсации его комплексов. И что особенно странно — Джоффри, будучи общительным персонажем, ни разу в игре по-настоящему не поговорил с Эдвардом. Они не просто игнорировали друг друга — между ними была настоящая вражда. Даже обычно невозмутимый Эдвард хмурился при виде Джоффри. Но вот что странно: Принцу Джоффри всего одиннадцать лет. Все называют его вундеркиндом. С ним обращаются как с наследником престола — включая даже герцога Пай, наставника обоих принцев. Из-за этого Джоффри вынужден выдерживать убийственный график. Через три дня, когда температура немного спала, герцог Пай явился ко мне. С туманным сознанием от жара я был вынужден принимать урок.       — ...Увидимся завтра. Вам явно нужно основательно повторить материал, — сказал герцог.       Его лицо выглядело не лучше, чем моё — покрасневшее от лихорадки. Сначала он решил, что я притворяюсь тупым из-за болезни. Но правда в том, что я не понимал ни слова из его объяснений. На следующий день во время урока герцог Пай с крайне озадаченным видом закрыл книгу.       — Ваше высочество, если у вас сильный жар, возможно, стоит прервать занятия...       Мне этого хотелось не меньше. Мы с герцогом неловко переглянулись и замолчали. Лично мне было всё равно, считает ли меня герцог Пай глупцом. Проблема была в матери «Джоффри».       — Принц Джоффри, что происходит? Это последствия падения? Твоя мать так беспокоится.       Королева каждый вечер навещала меня для совместного ужина. «Её любовь безгранична», — говорил слуга Джоффри Тод. Даже для больного ребёнка такая забота со стороны особы королевской крови — редкость. Но когда все её разговоры сводились только к учёбе, в это сложно было поверить. Будь я настоящим Джоффри — давно бы озлобился.       Неделя возобновлённых занятий. Герцог Пай наконец не выдержал и вздохнул прямо у меня на глазах. Кто-то подглядел? В этом замке нет секретов — слух мгновенно разлетелся повсюду. В коридорах я ловил перешёптывания слуг:       — Говорят, после падения принц стал... слабоумным?       — Сам герцог Пай жаловался — его высочество совсем не усваивает уроки.       — А на днях он даже спросил, где находится столовая!       — Неужели в таком юном возрасте впал в слабоумие? Тьфу-тьфу. Что же будет с королевством...       Такие разговоры лучше вести подальше от чужих ушей. Коридоры — слишком открытое пространство. Услышав слухи, королева пришла в ярость:       — Принц Джоффри, не волнуйся. Я соберу всех врачей королевства, но верну тебе прежний разум. А тех, кто посмел оскорблять тебя, жестоко накажу... Я волью яд в уши его величества и разорву на куски этих червей... Тебе не о чем беспокоиться.       Глаза королевы блестели от слёз. Было по-настоящему страшно. Казалось, если я не вмешаюсь, начнётся кровавая чистка.       — Не нужно, ваше величество. Я буду усердно учиться.       — Ах, Джоффри, какой же ты добрый...       Королева обняла меня так крепко, будто хотела сломать мне рёбра. После её ухода я попросил слугу Тода принести все учебники, по которым занимался до сих пор. Обрадованный Тод быстро исполнил просьбу — на столе выросла стопка из десятков книг. Пожалуй, я зря разглагольствовал. Неужели юный Джоффри был вундеркиндом? Куда подевались игровые установки? Ведь гением должен был быть Эдвард…              С того дня мой график стал таким: Проснуться → Учиться → Поесть → Учиться → Перед сном → Снова учиться. Среднее время сна — шесть часов. Чистейшее насилие над ребёнком, иначе и не скажешь.       Герцог Пай, якобы беспокоясь о моём здоровье, приходил каждый день без выходных для занятий. Я стал понимать около половины его лекций, и герцог реже возвращался к пройденному материалу. Этот кошмар повторялся изо дня в день.       — Когда же наконец начнутся каникулы? — спросил я в отчаянии.       Тод наклонил голову в недоумении:       — Каникулы? Но ваше высочество ведь не студент академии?       Выходит, одиннадцатилетний Джоффри жил в этом безумном учебном аду 365 дней в году. А что же Эдвард?       Принца Эдварда все считали слабоумным. Этот факт я узнал от слуг — если книги давали знания, то настоящую полезную информацию приходилось выуживать из служебных коридоров. Был ли Эдвард действительно глуп — неизвестно. Но слуги явно не видели в нём достойного господина. Принц, не интересующийся учёбой, обожающий лишь резвиться на солнце. И, кажется, «Джоффри» испытывал к этому «дурачку» странное соперничество. Это становилось очевидным, когда Тод ворчала:       — Зачем рисковать с лошадьми? Ваше высочество может передвигаться в карете.       Даже её украдкой бросаемые взгляды и фальшивые утешения выдавали правду. Неужели «Джоффри» комплексовал из-за неумения ездить верхом? Что вообще творилось с сюжетными установками? Чувствовал себя, будто читаю глючный гайд по игре. Реальность этого мира радикально расходилась с моими знаниями.       2. Эдвард       Урок только что закончился. Герцог Пай обратился ко мне, пока я лежал, уткнувшись лицом в парту:       — Завтра заканчивается домашний арест его высочества Эдварда. Мы сможем возобновить обычные занятия.       Изначально уроки герцога Пая предназначались для обоих принцев - Джоффри и Эдварда. Грей, судя по всему, присоединялся к ним как "друг наследников". Именно поэтому горничная Тод называла его "соучеником". Проблема была в месячном наказании Эдварда. Королева запретила кому-либо посещать покои принца, и под "кем-либо" подразумевался даже сам герцог Пай. Когда из троих учеников один отсутствует, должны оставаться двое. Но почему-то Грей тоже перестал приходить на занятия. В итоге мне приходилось в одиночку выдерживать уроки герцога.       — Не слишком ли мы ушли вперед по программе? Смогут ли остальные догнать нас? — спросил я с улыбкой, зная, что против улыбающегося лица не попрёшь.       Герцог Пай ответил с каменным выражением:       — Всё в порядке. Ваше высочество просто получали дополнительные занятия.       Я посмотрел на него с выражением "ну и шутник наш учитель", но тут же опечалился. Герцог вообще не понимал шуток.       — Рад, что у вас хватает сил на юмор. Я уже начал думать, что ваше высочество полностью истощены. Значит, сможете прочитать книги к следующему уроку.       С этими словами он швырнул на стол три тома — каждый толщиной со словарь — и удалился.       Хоть его доверие и льстило, я не верил, что смогу одолеть эти книги за два дня. Он что, ожидает, что я вообще не буду спать все выходные?       

* * *

      Спустя два дня я, протирая слипающиеся глаза, вошёл в столовую. Отец Джоффри — то есть сам король — с самого рассвета распорядился собрать семью на совместную трапезу. Это была моя первая встреча с королём. Он не удостоил "Джоффри" визитом ни во время болезни, ни после выздоровления — разительный контраст с заботливой королевой. Я смутно представлял его как холодного и отстранённого человека. В реальности король оказался молодым и поразительно красивым мужчиной. Королева тоже выглядела на двадцать с небольшим, но я списывал это на дорогой уход — деньги ведь могут купить хорошую кожу.       Однако король и правда выглядел не старше двадцати пяти, причём без намёка на косметику. Если подумать, Джоффри всего одиннадцать. Если предположить, что король женился в четырнадцать, как в старые времена Чосона, то сейчас ему должно быть около двадцати пяти.       — Ты опоздал, — произнёс король, даже не взглянув на "Джоффри".       Королева тут же бросила мне многозначительный взгляд. Но у меня не хватило сообразительности расшифровать такой сложный сигнал. Когда я сделал растерянное лицо, королева украдкой посмотрела на короля, затем опустила глаза к столу. Во главе стола сидел король, по обе стороны от него — королева и Эдвард.