0 и 1

      Впервые за месяц я увидел Эдварда. Он сидел за огромным столом, съёжившись, и от этого мне стало грустно. Я сел рядом с Эдвардом. Шрамов на его лице, кажется, не осталось. Неужели он не получил серьёзных травм после того избиения? Не знаю, хорошо это или плохо. Знает ли король о том происшествии? Даже если он не знает — или знает — мне от этого не станет легче.       — Ты не расслышал, когда я сказал, что ты опоздал? — неожиданно спросил король.       Я огляделся. Королева и Эдвард смотрели на меня.       — Что?       — Я спрашиваю, ты не расслышал, когда я сказал, что ты опоздал?       В голосе короля слышалось раздражение. Это было абсурдно. Сам вызвал на рассвете — и ещё ворчит? Королева отчаянно замигала мне.       — Прошу прощения, — скрепя сердце извинился я.       — Приступим к трапезе, — вздохнул король.       Как раз в этот момент я почувствовал аппетитный аромат яичницы и ощутил, как слюна наполняет рот. Но, к удивлению, в тот же миг аппетит полностью исчез. Слуги подали блюда. Когда король взял столовые приборы, королева последовала его примеру. На тарелках лежали свежий салат, хлеб с джемом и яичница. Я намазал джем на хлеб.       — Хлеб берут руками, — заметил король.       — Что? — не понял я.       — Хлеб нужно держать в одной руке, а другой намазывать джем. Разве не неудобно класть его на тарелку?       Господи.       — Да, так будет лучше, — быстро подхватила королева.       Я стиснул зубы и взял хлеб в левую руку. Правой, с ножом, зачерпнул джем и намазал на хлеб.       — Ты устроил джему настоящий душ, — заметил король.       Я сделал вид, что не расслышал.       Но король не унимался:       — Разве можно почувствовать вкус хлеба под таким количеством джема?       — Мне нравится вкус джема, — ответил я.       Король замер.       — Что ты сказал?       — Принц Джоффри, не желаете молока? — спросила королева, поднимая кувшин. Её рука дрожала от тяжести, но она отчаянно улыбалась, и я не мог не ответить:       — Да, пожалуйста.       Хотя в моей чашке уже был фруктовый сок. Слуга принёс новую чашку. Всё это время в столовой царила гнетущая тишина. Если бы я знал, что будет так неловко, ни за что не пришёл. Если бы притворился больным, королева точно разрешила бы остаться. Эдвард, казалось, прекрасно чувствовал себя в этой атмосфере. Он ел не спеша, но огромными порциями. Без остановки резал, намазывал, жевал — словно не ел несколько дней.       — Эдвард, ты так заработаешь несварение, — мягко заметила королева.       Эдвард замолчал, будто получил пощёчину. Он медленно опустил вилку и убрал руки под стол, словно школьник, пойманный за шалостью. В воздухе повисло нечто... невысказанное. Королева вдруг рассмеялась.       — Ох, я же не запрещаю тебе есть! — её голос звенел неестественной веселостью. — Но следует соблюдать достоинство. Обжорство тебе не к лицу, Эдвард. Не так ли?       Она продолжала улыбаться, но лицо Эдварда побелело так, что смотреть на это было почти больно. Слуга поднёс чашку. Королева собственноручно налила мне молока. Фарфор глухо стукнул о дубовый стол.       — Благодарю вас.       В столовой снова повисла тишина. Эдвард перестал есть. Передо мной стояли две чашки — с соком и молоком. Наконец король перешёл к сути нашего собрания:       — Джоффри, мне сообщили, что ты упал с лошади.       Я поднял голову и встретил его взгляд. Его брови поползли вверх. Очевидно, он ждал ответа.       — Да.       — Ты всё ещё боишься лошадей?       Королева резко подняла голову, уставившись на короля. Я почувствовал — мой ответ крайне важен.       — Нет, не боюсь.       — Да? — король явно не ожидал этого.       — Тогда как произошёл инцидент?       — Я не умею ездить верхом.       — Ты что, загадки загадываешь?       Чёрт возьми, почему он всё превращает в конфликт?       — Я упал, потому что пытался научиться. Вот и всё.       Король уставился на меня, будто мы соревновались, кто дольше не моргнёт. Пока я моргнул четыре раза, он не моргнул ни разу.       — Тогда тебе нужен хороший учитель, — подвел итог король.       — Ваше величество, принц Джоффри слишком слаб здоровьем. Вы же знаете это, — взмолилась королева.       Но король оставался непреклонным:       — Верховая езда — базовый навык для принцев. Вы слишком его балуете.       — Но после недавнего происшествия...       — Милана, — король холодно перебил её, — Вы — прекрасная мать, но если продолжите в том же духе, мне придётся пересмотреть ваше участие в воспитании принцев. Он же цел и невредим. Мальчики учатся через шишки и синяки.       Затем он обратился ко мне:       — Что скажешь, Джоффри? Ты действительно слишком слаб для верховой езды?       Ответить "да" было невозможно.       — Нет.       Королева нахмурилась. Эдвард округлил глаза, удивлённо глядя на меня. Я, кажется, совершил ошибку, хотя не понимал какую. Уже собирался поправиться: "Наверное, я не..."       — Отлично. Жду тебя на охоте через три месяца, — король поднялся.       Королева сделала движение, будто хотела удержать его, но он остановил её жестом: "Закончите трапезу. Меня ждут государственные дела."       Как только король вышел, королева тут же обняла меня.       — Всё будет хорошо, принц Джоффри. Ты такой храбрый! Мать была глупа, что сомневалась — не знала, что её сын уже принял твёрдое решение. Потерпи немного. Я найду тебе лучшего наездника в королевстве.       Через её плечо я заметил нерешительного Эдварда. Казалось, он хотел что-то сказать.       — Матушка, подожди...       — Ах, у меня слёзы на глазах. Всё ещё думала о тебе как о маленьком.       Голос королевы дрожал — это были не наигранные слёзы, её глаза действительно блестели. Как ни крути, она искренне любила "Джоффри".       — Принц Джоффри, ты должен беречь себя. Если ты заболеешь, твоя мать не сможет уснуть.       Моя настоящая мама, наверное, тоже сейчас волнуется...       — Да, матушка.       Я крепко обнял королеву. Она долго не отпускала меня. Поздно вспомнив об Эдварде, я обернулся — но он уже покинул столовую.       

* * *

      На регулярных уроках для троих Грей Крекер был настоящим солистом. Я-то думал, что в классе только мы с герцогом Паем. Они обсуждали какие-то непонятные отрывки из книги, которую я тоже читал по заданию. Но, разумеется, вставить слово не мог.       — У вас нет вопросов? — по окончании урока спросил герцог Пай.       Я тупо уставился на него. Если ничего не понимаешь на уроке, то и вопросов не возникает. Со мной такое часто случалось в школе, но сейчас, спустя годы, это ощущение казалось почти ностальгическим.       Герцог, будто ожидая такой реакции, покачал головой. Эдвард, до этого листавший книгу, поднял взгляд. Его глаза ясно спрашивали: "О чём это он?" Точь-в-точь как на школьных уроках. Учитель спрашивает, есть ли вопросы — и в классе повисает тишина. Даже то, что после этого урока был обед, полностью соответствовало моим воспоминаниям. Кому вообще охота поднимать руку и становиться объектом всеобщего раздражения? Грей поднял руку.       — Да, Грей.       — Я перечитал рекомендованную вами книгу, но один момент остался неясным. Как королевству удалось одержать победу в битве при Дамасском проливе, несмотря на численное превосходство противника…        Оказывается, и в этом мире есть свои "любители задавать вопросы". Когда герцог Пай называл мои занятия "дополнительными уроками" — это не было шуткой. Герцог вообще не понимал шуток. Просто он не сказал мне главного:"Дополнительные уроки нужны были двоим". Из нашей троицы по программе продвигался только Грей. Неужели Грей всегда был таким умным?       Грей, сын канцлера, в игре фигурировал как "друг Эдварда", но скорее напоминал личного помощника — вечно следовал за принцем по пятам. Его манера речи и поведение и правда походили на адъютанта: Контролировал расписание Эдварда. Давал ему советы. Во время моего первого прохождения выступал как скрытый антагонист.       Как это проявлялось: Когда героиня заговаривала с Эдвардом, за спиной принца всплывал диалоговый текст:       "......" — загадочное молчание Грея       Или появлялся CG-арт [CG-арт (вместо "иллюстрация")], где он:       Пристально наблюдал       Поправлял очки хищным жестом       Это вызывало у героини реакцию:       [Чувствую взгляд на себе... Лучше сделать вид, что не замечаю.]       Этого хватало, чтобы понять — Грей откровенно не одобрял героиню. Хотя до активного противодействия дело не доходило.