0 и 1

      — Какой у тебя был изначальный план? — спросил я Эдварда.       — Спрятаться в карете Грея, тайно выехать за ворота, а там пересаживаться на лошадей.       Видимо, главное условие — незаметно покинуть замок. Но разве нельзя просто остаться в карете Грея?       — Неплохой план.       — План, идеальный для катастрофы, — сухо заметил Грей.       — А твой вариант?       — Выехать в моей карете, сменить экипаж в деревне и двигаться дальше с моей охраной.       — И это безопасно?       — Это определённо безопаснее, чем план его высочества Эдварда.       В конце концов, любой способ будет надёжнее, чем трое детей, действующих в одиночку.       — Но зачем в этом плане я?       — Ну... Ваше присутствие уже само по себе поможет, — Грей произнёс это с неловкой ухмылкой.       — Как лестно.       Я что, буддийская статуя, что моё простое присутствие может помочь? Наверное, они рассчитывают, что если нас поймают, королева будет меньше гневаться, если я буду среди них?       — Ладно. Значит, Грей, тебе придётся остаться в замке до конца занятий и обеденного перерыва.       Грей кивнул:       — Видимо, так и есть.       — Хочешь пообедать со мной?       — Э-э? А... Да, конечно.       Выражение лица Грея стало заметно менее радостным.       — Если не хочешь — как знаешь.       — Я не против.       Честно говоря, он мог не напрягаться.       — Ладно. Можешь остаться с Эдвардом, если предпочитаешь.       — Разве вам не хочется поесть со мной? — неожиданно переспросил Грей.       — Конечно, хочется.       — На когда назначаем?       Ответил за всех Эдвард:       — Завтра.       

* * *

      Когда Грей ушёл, между мной и Эдвардом повисла неловкая тишина. Мы могли бы просто разойтись и пообедать по отдельности, но я не хотел этого. Солнце играло в золоте его волос, создавая вокруг макушки сияющий ореол. Поистине ослепительный блондин — даже ресницы были настолько светлыми, что почти растворялись в солнечных лучах. В нём было что-то нечеловеческое. Казалось, если надавить ему на голову, он будет кивать, как заводная кукла. Вместо того чтобы поддаться импульсу, я встретился с ним взглядом. Этот ребёнок вырастет и убьёт главную героиню... и «Джоффри». Единственный финал, который я видел, был именно таким. Смерть Джоффри не имела особого значения — на иллюстрации доминировал Эдвард, сжимающий тело героини, тогда как труп Джоффри был едва намечен где-то в углу. Его даже не изобразили полностью — лишь часть тела. То ли руку, то ли ногу. Лицо точно не показывали. Тогда меня шокировало лишь убийство героини. На смерть Джоффри никто не обратил внимания. Если бы я знал, что так выйдет — проявил бы больше интереса.       Я понимал: в романтической визуальной новелле множество концовок, делящихся на "хорошие" и "плохие". То, что видел я — определённо был плохой финал. Смерть Джоффри, вероятно, лишь один из возможных вариантов провала. Наверное, это срабатывает, если сначала поднять уровень симпатии Эдварда, а потом резко переключиться на главную героиню? Даже пытаясь рассуждать логически, я не мог оставаться спокойным — один из моих возможных будущих сценариев теперь включал убийство от рук Эдварда. По натуре я не склонен к беспокойству. Обычно засыпаю, едва коснувшись подушки — даже в незнакомой постели. Но здесь я часто ворочался допоздна. Мысли заполняли голову, не оставляя места сну.       Я ведь даже не фанат игр вроде Ю Ёнхо — почему это случилось именно со мной? Из-за недостатка романтики в жизни? Может, Ю Ёнхо, будучи магом, посмотрел на меня и решил: «В этой жизни ему не светит», а потому убил, чтобы я переродился в мире, полном романтики? Совсем не благодарен, если так. Но какие бы версии я ни строил, ответа не находил. Эти размышления наводили на другой вопрос: "Неужели я действительно умер? Неужели обратной дороги нет?" Подобные мысли вредят психике. Поэтому я решил сосредоточиться на сюжете игры — попытаться понять, где всё пошло не так.       Сцена знакомства: Героиня и Эдвард встречаются в начале учебного года по дороге в Академию. Карета девушки ломается, перегородив путь. Эдвард, проявив рыцарственность, предлагает ей подвезти. Это их первое событие. Во время поездки Эдвард спрашивает: "Мы где-то раньше виделись?"       [Вы сейчас работаете?]       Если выбрать этот вариант ответа для героини — уровень симпатии Эдварда повысится. До сих пор не пойму, почему.       Впрочем, героиня, решившая «найти достойного жениха в Академии», вступает в студенческий совет. Официальная причина — «престижная должность облегчит посещение вечеринок». На деле же потому, что все пять романтических персонажей собраны именно там. Она находит куратора и берёт на себя обязанности секретаря, от которых другие отказались из-за занятости. Так начинается хаотичный ураган любви... Что естественно для романтической игры, все члены студенческого совета (кроме Грея) испытывают к героине симпатию. Казалось бы, когда четверо мужчин в одном пространстве влюблены в одну девушку — это должно создавать гнетущую атмосферу. Но игровой мир сохранял удивительную лёгкость.       По сюжету, героиня должна посетить несколько университетских мероприятий. Игрок может выбрать, кого из персонажей взять с собой. Если уровень симпатии достаточно высок — избранный персонаж согласится на приглашение. С Эдвардом я ходил на первые два события. Остальные выбрал Джоффри. Ни Эдвард, ни Джоффри не отказывали героине. Вот только где именно всё пошло не так?       Хотя Эдвард и Джоффри излучали неприязнь друг к другу при каждой встрече, героиня не могла на это повлиять. Было очевидно, что Джоффри испытывал к Эдварду комплекс неполноценности. Но вот почему сам Эдвард ненавидел Джоффри — так и осталось загадкой. Вот в чём ключевой вопрос — почему Эдвард возненавидел Джоффри настолько, что убил?       Если причина лишь в том, что «украли любимую» — это же чистое безумие. Да ещё и саму эту девушку заодно лишил жизни! Разработчики серьёзно считают, что персонаж романтической игры может быть психопатом? Куда делись обещанные «романтика и любовь»? Но глядя на нынешнего Эдварда — невозможно поверить, что он способен на кровь. Он словно пришёл из мира, где не существует жестокости. Если бы попросили назвать самого ангельского ребёнка — я бы без колебаний указал на него. За всю жизнь не встречал детей с такой поразительной внешностью. Должна же быть причина. Чувства не возникают за день. Сколько раз бывало: сначала неприязнь, а после — полная переоценка. Если Эдвард пока не ненавидит Джоффри…       Последний месяц жизни в роли Джоффри прошёл легко. У одиннадцатилетнего мальчика, как правило, нет тёмного прошлого, способного осложнить настоящее. Даже сейчас Эдвард разговаривает с Джоффри. Пусть атмосфера далека от дружеской, но они хотя бы способны договариваться. Это уже не та катастрофическая вражда, что была в оригинальной игре. А что, если получится подружиться?       — Зачем ты соглашаешься идти со мной? — Эдвард уставился в пол. В его тоне сквозило: «Ты странно себя ведёшь».       И это после того, как он меня за шкирку таскал!       — Я же обещал.       — Но если нас поймают, королева тебя накажет.       — Разве нас поймают?       — ...Нет.       — Тогда о каком наказании речь?       Я пожал плечами. Эдвард моргнул, словно очнувшись.       — Ты прав. Главное — не попасться.       Эдвард не ненавидит Джоффри. Станут они врагами гораздо позже.       Значит, у меня есть шанс это предотвратить.       — Может, вместе пообедаем? — спросил я.       Глаза Эдварда округлились.       — Разве... так можно?       Странный вопрос.       — Конечно же можно.       Когда мы с Эдвардом вошли в столовую, на лицах слуг отразилось явное недоумение. На нас бросали любопытные взгляды еще с коридора — все явно думали: "Что вы делаете вместе?" — но из-за нашего высокого статуса никто не осмелился задать вопрос вслух.       Тод, прислуживавшая за обедом, вздрогнула от неожиданности, увидев нас вместе:       — Ваше высочество?       — Тод, остались те печенья, что ты приносила вчера? Принеси, пожалуйста. Эдвард, ты любишь сэндвичи?       — ...Что?       — Хорошо. Тогда принеси ветчинные сэндвичи, нарезанный шоколадный торт, сок, салат и фрукты. Эдвард, может, еще что-то хочешь?       Эдвард сидел, широко раскрыв глаза. То ли был шокирован, то ли его мысли витали где-то далеко — разгадать выражение его лица оказалось невозможным.       — Если вспомнишь что-то еще — скажи. Тод, пока принеси то, что я назвал.       — Слушаюсь!       Тод тут же бросилась выполнять поручение, хотя я не раз говорил ей не бегать по дворцу. Я подвинул стул для Эдварда:       — Садись поудобнее.       Он неловко опустился напротив меня, явно чувствуя себя не в своей тарелке.