0 и 1

      Эдвард в мгновение ока вскочил на лошадь. Продемонстрировав технику, он сначала легко проскакал по манежу, затем спрыгнул и передал мне поводья. Я даже толком не разглядел, как он это сделал. Мелькнул — и вот уже уверенно управляет лошадью, будто так и надо. Лошадь была почти с меня ростом. Я думал, для посадки понадобится подставка.       — Как ты залез?..       — Как?       Эдвард отреагировал так, будто его спросили, как он дышит.       — Просто наступи и подтянись.       Стремя болталось где-то на уровне лошадиного бока — явно не на «просто наступи» -высоте. Эдвард был примерно моего роста. Как ты вообще туда залез?!       — Вот этим?..       — Ага.       — ......       — ......       Мы с Эдвардом какое-то время молча смотрели друг на друга. Тод притащил стул, чтобы я мог использовать его как подставку. Взобравшись, я наконец очутился в седле. Подо мной шевелились мышцы живого существа. Я сижу верхом на живом создании. До земли было страшно далеко. Если упаду — умру? В прошлый раз пронесло. Повезёт ли снова?       Чем выше я поднимался, тем мрачнее становились мысли. В своём прежнем теле я бы, может, и не волновался, но хрупкое тело Джоффри вполне могло сломать шею при падении. Лошадь пока не двигалась. Я даже дышал осторожно — вдруг она воспримет звук моего дыхания как команду? Если бы она хотя бы шагнула — я бы точно рухнул вниз.       — Великолепно, Ваше Высочество! Какой внушительный вид!       — Да, вы прекрасно справляетесь!       Тод и конюх захлопали в ладоши. Это что, поддержка? Эдвард, взглянув на них, тоже резко присоединился к аплодисментам.       — Отлично, Джоффри.       Моё лицо моментально вспыхнуло.       — Прекратите!       Лошадь дёрнулась от внезапного крика. Я едва не дёрнул поводья, вместо этого вцепившись в её гриву. К счастью, животное не стало брыкаться дальше, но сердце бешено колотилось.       — Лошади пугливы. Не шуми так, — невозмутимо заметил Эдвард.       Это из-за тебя!       — Кажется, я упаду.       Я пытался говорить максимально спокойно, но вышло не очень. Эдвард промолчал. Может, я перестарался с хладнокровием, и он не понял серьёзности?       — Правда. Она дрожит... Это нормально?       — Это не она дрожит — это ты. Не бойся. Лошадь же чувствует.       — Ты думаешь, человеческие эмоции читаются так же легко, как лошадиные?       Я уже напуган. К тому же, если сказать человеку "не плачь" — он заплачет ещё сильнее. От этого ведь становится ещё страшнее.       — А что будет, если лошадь почувствует мой страх?       — Ничего хорошего.       — И такое я сам могу сказать.       Сьюти, как добрая и покладистая лошадь, пока ещё не сбросила меня. Но, похоже, это был вопрос времени.       Ведь я дрожал настолько, что мог это явно ощущать. Где-то в глубине сознания холодно и отстранённо мелькнула мысль: Это странно. До этого я никогда даже близко не подходил к лошадям, но при этом не был из пугливых. Может, я и не блистал интеллектом, но всегда полагался на физическую силу. Даже без специальных тренировок я был крепким и выносливым. В конце концов, верховая езда — это тоже физическая активность. Почему же я так боюсь? Разве не должен быть уверен в своих силах? Я ведь не Юнхо, который даже с баскетбольным мячом в руках тут же начинал бояться его уронить.       — Ваше Высочество, если тяжело — слезайте! Верховая езда не так уж важна в жизни!       — Верно, вы всегда можете передвигаться в карете!       Тод и конюх разводили ненужную суету. Конюх уже несколько дней наблюдал за моими «успехами» вместе с Тодом — они отлично сработались.       Спасибо за поддержку. Теперь у меня и вовсе пропало всякое желание.       — Если упаду — не умру, да?       — Только не отпускай поводья, — ответил Эдвард.       — Ты же уже падал и сам знаешь. Люди крепче, чем кажется.       — Как утешительно.       Когда я начал ворчать, Эдвард едва заметно улыбнулся.       — Тогда начнём с медленного шага.       Час спустя я уже скакал верхом.       У людей есть шестое чувство — они каким-то образом ощущают на себе взгляды. У меня затылок вдруг заныл, будто его кто-то сверлил глазами. Я обернулся и заметил слугу, который подглядывал за нами.       — Эй, ты!       Фигура слуги мгновенно скрылась за углом. Я узнал его — часто видел этого человека в замке. Именно он попадался мне на пути, когда я возвращался в резиденцию после выезда за пределы владений. Теперь он застал меня и Эдварда вместе на манеже. И тут же попытался скрыться — подозрительно, как минимум.       — Стоять!       Я крикнул, но слуга проигнорировал меня и бросился бежать. Слуга, осмелившийся ослушаться принца и пустившийся в бегство? Возможно, это просто нежелание общаться с начальством во время перерыва, но я видел более вероятное объяснение. Опять королева?       Здесь нет тотальной слежки, как в цифровую эпоху, но расслабляться нельзя. Как ни странно, в прошлом, с его камерами наблюдения, частная жизнь защищалась лучше. Человек не может бежать быстрее лошади. Я почти настиг его — но меня волновало другое. Можно ли на такой скорости дёрнуть поводья? Не спровоцирует ли это лошадь? Как вообще правильно остановить её — одним резким движением или плавно? Стоит ли начать замедляться сейчас? И как это сделать?       Пока я размышлял, мы пронеслись мимо слуги. Тот, тяжело дыша, развернулся и побежал обратно. Умно. Он явно понял, что я плохо управляю лошадью. Но на его пути уже показался Эдвард. Эдвард сократил дистанцию и спрыгнул с коня. Я не видел, что было дальше — слишком занят попытками остановиться. Куда, чёрт возьми, несётся эта лошадь?!       Хоть бы ускорение было моей паранойей… Лошадь мчалась, словно ослеплённая. Когда мы вынеслись на главную дорогу, слуги узнали меня:       — Его Высочество?       — Ваше Высочество!       Конь перепрыгнул через корзину с бельём. Я едва удержался, в последний момент вжавшись в спину животного. Ветер хлестнул меня по лицу развевающейся гривой. Крепостная стена приближалась. Казалось, лошадь и не думала отказываться от нежданной свободы. Распахнутые ворота были уже в двух шагах — один рывок, и она обретала вечную волю. Её бег стал лёгким, как перо. Неужели придётся падать? Если вырвусь за пределы — кто меня спасёт?       Я решил, что нужно спрыгнуть, пока она не набрала полную скорость. Желательно где-то с меньшим скоплением людей. Моё сердце напоминало бомбу на грани детонации. Любой, кто столкнётся с падающим принцем, взорвётся вместе с ним.       "Иии-и-и-ах!"       Катастрофа случилась там, где её не ждали. Конь резко затормозил, и моё тело взмыло в воздух. Мир перевернулся вокруг оси, а затем меня швырнуло прямо перед мордой лошади.       — А-а-а-а!       Чей-то вопль пронзил воздух. Но в моей голове звучал только голос Эдварда:       «Разве умрёшь от падения?»       «Главное — не отпускай поводья»       Пальцы судорожно сжались. Я рухнул на землю, но не разжал кулак.       — В-в-ваше... в-высочество?!       Надо мной склонилось худое лицо мужчины с козлиной бородкой. Его бледные ноздри дрожали. Голова кружилась, тело ныло, в руках не было сил. Но я всё ещё что-то сжимал в ладони.       — Ваше Высочество, вы в порядке?!       Мужчина осмелился протянуть ко мне руку. Гнев и отвращение залили сознание алым светом.       — Как ты смеешь!       Но прежде чем я успел крикнуть, раздался хлесткий возглас. Это был пунцовый от ярости Тод:       — Назад! Капитан стражи!       Он смотрел на мужчину с козлиной бородкой так, словно готов был убить взглядом. Я впервые видел, как он злится. О чём я только думал? Сознание прояснилось, и я ощутил своё тело. Болели поясница, нога, а рука будто отрывалась. Но в целом — цел. Эдвард был прав: падение с лошади, кажется, не смертельно.       — Хватит, Тод. К чему такая ярость? Он же проявил заботу.       — Но, Ваше Высочество, он посмел осквернить вас своим прикосновением...       Что? Тод мгновенно вернулся к своей роли послушного слуги, опустившись передо мной на колени. Я опёрся на его плечо и поднялся. Проверил конечности — двигались исправно. Боль была, но терпимая. Физически я пострадал меньше, чем морально. "Осквернить"? Что он вообще имел в виду?       — Всё в порядке? Позвать врача? Немедленно вернёмся во дворец...       Погоди, разве твой персонаж не потерпел крах только что? Или мне послышалось? Преданность Тода сбивала с толку. И почему капитан стражи вдруг стал "низкородным"? Капитан, поймав мой взгляд, ударился лбом о землю:       — Простите! Проявите милосердие, Ваше Высочество!       — …Что?       Я растерялся настолько, что невольно перешёл на вежливую речь. Прежде чем окружающие успели удивиться, я поднял капитана.       — В чём дело? Спасибо за заботу. Поднимайся. Неужели я похож на того сумасшедшего принца, что карает людей за попытку помочь?       Если бы одиннадцатилетний Джоффри и вправду был таким тираном, вряд ли бы слуги оставались рядом. Взять хотя бы Тода — разве не предан он ему всей душой? А взрослый Джоффри и вовсе прославился как персонаж, запросто завязывающий дружбу, невзирая на сословия.