19.5
12 сентября 2025 г., 21:00
Конечно, весть о дневном происшествии достигла ушей королевы. Даже после тщательного осмотра врачей, подтвердивших, что я не пострадал, она ещё долго не отпускала меня.
— Дорогой, твоя мать плохо разбирается в верховой езде. Объясни мне: почему, когда рядом с тобой был рыцарь-герой, лошадь всё же ускакала, подвергнув тебя опасности? Можешь ответить?
Королева тихо спрашивала, обнимая меня и гладя по голове и спине. Я защищал графа Баумкухена как мог:
— Верховая езда — это практика, граф не может всё время держать поводья, и в целом я не пострадал, так что всё в порядке.
— О, понимаю, — королева сладко улыбнулась и объявила, что завтра посетит урок лично.
Всё пропало. Уже глубокой ночью я наконец вызвал Тода.
— Тод, прости, но нужно сбегать с поручением.
— Конечно, Ваше Высочество! Сколько угодно!
— Передай графу Баумкухену: завтра на уроке будет присутствовать королева. Пусть делает вид, будто всё это время добросовестно обучал меня.
— Ч-что?!
Тод был в ужасе.
— Но из-за него же вы чуть не погибли!
— По этой логике выходит, что это я виноват, что графа накажут за моё желание научиться верховой езде?
— Нет! Это совсем другое! Вы ни в чём не виноваты, это полностью его ошибка!
Тод возмутился до глубины души.
— Ладно. Спасибо. В любом случае, именно так всё и обстоит. Так ты сходишь к графу Баумкухену?
Кроме Тода, мне не на кого было положиться.
— Да... Если это приказ Вашего Высочества.
Тод скорчил недовольную мину.
— Кстати, Тод... У графа ведь есть сын? Мой ровесник.
— Что? Насколько мне известно, у графа нет детей.
— А... Понятно... А брак?
— О, он женат. Их брак был известен как любовный союз. Наверное, поэтому, даже несмотря на отсутствие детей, никто не говорит о разводе.
В голове всплыло слово: приёмный. Обычно усыновляют родственников, но с таким эксцентричным человеком, как он, можно было ожидать чего угодно. Тод вернулся, выполнив поручение.
— Он даже спасибо не сказал! — фыркнул Тод.
— Он придёт завтра на урок?
— Не знаю. Выслушал сообщение, хмыкнул и развернулся!
— Ладно. Спасибо.
Я сделал всё, что мог.
* * *
На следующий день я не пригласил Эдварда на обед. Мы оба согласились, что стоит ненадолго разойтись. — Нам нужно немного времени по отдельности. — Ага. Избегать внимания королевы — задача не из лёгких. Никогда не знаешь, где она подловит нас. Грей, подслушивавший наш разговор, язвительно заметил: — Как будто у вас тайный роман. Он явно не одобрял нашу зарождающуюся дружбу. И, кажется, больше недоумевал именно насчёт Эдварда. Ведь для Эдварда я был не больше чем сын злодея — человек, с которым не стоит связываться. К этому моменту я уже оставил надежды сблизиться с Греем. Говорят, не плюй в колодец... Но Грей, кажется, запросто мог бы это сделать. Не думаю, что он изначально ненавидел «Джоффри». Скорее, он стал испытывать неприязнь, когда я попытался подружиться с Эдвардом. Если тебе не нравится, что я кормлю Эдварда — может, сам позаботишься о нём? Ты, кто свободно передвигается, мог бы передавать вести от его матери. Или письма, если они есть. Но Грей ничего этого не делал. Когда я осторожно намекнул об этом, он лишь усмехнулся: — Вы серьёзно? Я был серьёзен, но Грей смотрел на меня так, будто считал полным идиотом за такие мысли. Пришлось отшутиться и отступить. — Зачем вам это "время"? — поинтересовался Грей. Почему-то мне казалось, что если скажу, что вчера мы с Эдвардом катались верхом — будет скандал. Может, промолчать? Но Эдвард, словно ребёнок, отчитывающийся перед воспитателем, уже выкладывал Грею всё как есть: — Верховая езда? Выражение лица Грея оставалось невозмутимым. — Слуга? — переспросил он. — Удивительное совпадение, не правда ли? Как раз в тот самый момент... Я нервно засмеялся. Грей даже не попытался сделать вид, что улыбается. — Да, удивительное. Почти невероятное. Моя голова готова была провалиться под землю от стыда. — Какими мыслями вы руководствовались, два Ваших Высочества...! Грей начал повышать голос, но резко сомкнул губы. Затем кивнул, закрыл глаза, глубоко вздохнул. Казалось, он вот-вот взорвётся от ярости. Я замер в напряжённом ожидании. После долгой паузы Грей наконец заговорил с абсолютно бесстрастным лицом: — ...Вполне возможно. Мне стало по-настоящему страшно. — Грей? — Да, Ваше Высочество. — Ты же собирался отругать нас? — Как я посмел бы, Ваше Высочество. У вас наверняка были веские причины. Вы ведь мудрые правители. Грей посмотрел на Эдварда. Тот выглядел ещё более отстранённым, чем обычно — будто вообще не понимал, о чём речь. Надо отдать должное — Грей мастерски язвит. — Это пугает. Может, просто поругаешь нас и всё? — Если моя преданность под вопросом... — Ладно. Тогда прояви преданность и закончи то, что начал. Грей вздохнул. — Мы изучаем историю, чтобы учиться на ошибках прошлого. А история повторяется, потому что люди не меняются. — И что? — Буквально это и значит. Люди не меняются. Если что-то не случалось в прошлом — на то были причины. Я подумал, что он загадывает мне загадки, но ответ пришёл от Эдварда: — Не думай, что я не знаю того, что знаешь ты. — Как скажете. Грей взял под мышку книгу по истории и поклонился: — Я удаляюсь. Приятного аппетита.* * *
Грей, выйдя из класса, зашагал по коридору широкими шагами. "Не думай, что я не знаю того, что знаешь ты"? Если он такой всезнайка, почему тогда ведёт себя так? Перед тем как Грей вошёл во дворец в качестве компаньона для игр принцев, его отец дал ему совет: «Не пытайся понять королевскую семью. Не считай их такими же, как ты». Грей должен был последовать этому! Почему он не послушал отцовского наставления? Взрослые ведь не зря дают советы! — Ты зол? — Нет! Грей резко обернулся на голос. Эдвард стоял у него за спиной. — Почему вы здесь? А где трогательное прощание? — Не до трогательностей. Эдвард ответил так просто, что у Грея внутри всё закипело, но показывать этого он не мог. Убедившись, что вокруг никого нет, Грей увёл Эдварда в пустую комнату. Тот покорно последовал за ним, сохраняя своё обычное отсутствующее выражение лица. — Что вы сделали со слугой, который видел вас вместе? — прошептал Грей. — А... Всё в порядке. Джоффри его... запугал. — Что? — Джоффри всё уладил. Тот слуга ничего не доложит королеве. — Я не понимаю, о чём вы. — Всё буквально. Никаких последствий не будет. Я тоже предупредил того слугу — сказал, что ему не поздоровится, если он проболтается. Грей скривился. — И он на это купился? — Ага. — Даже я не верю в такое. — Правда? Эдвард наклонил голову, затем внезапно приблизился к Грею вплотную. Грей задержал дыхание. Перед ним было кукольное лицо — хоть он видел его ежедневно, к этой внешности невозможно привыкнуть. Сердце почему-то забилось чаще… Неужели он убедил слугу просто своей внешностью? Грей, подавляя странное волнение, нахмурил брови. С Эдвардом было легко взять себя в руки — его кукольное, холодное выражение лица не вызывало никаких эмоций. Тогда Эдвард прошептал: — Видишь? Джоффри пострадал. Это ты виноват. Его голос звучал радостно. Даже без изменений в выражении лица было ясно — он доволен. Грей побледнел и уставился на Эдварда. — Я так и сказал. Если у того слуги есть мозги, он подумает: "Что я скажу, если из-за меня Грея вызовут к королеве?" Эдвард вернулся к своему обычному отсутствующему виду и произнёс: — А... Так вы ему сказали. Слуге. Грей отреагировал с запозданием. — Ага. — Тогда проблем нет. — Угу. Слуги — народ сообразительный и себе на уме. С точки зрения слуги, можно доложить, что «Эдвард и Джоффри были вместе» — королева даже наградит за такую информацию. Но если дойдёт весть, что Джоффри пострадал, преследуя свидетеля — неприятностей не оберёшься. Выходит, Эдвард пригрозил слуге: «Если доложишь — и я кое-что расскажу». Когда молчание выгоднее — слуга и правда замолчит.
