0 и 1

      Грей теребил мочку уха. Чтобы угроза подействовала, нужно посеять страх. Он понимал это, но Эдвард иногда вызывал мурашки. Видимо, поэтому он и выжил во дворце — даже с королевой, считающей его занозой в глазу. Грею не стоило беспокоиться об Эдварде. Если тот принимал подозрительную дружелюбность Джоффри — на то были свои причины. Не пытайся понять королевскую семью. Но почему принц Джоффри ведёт себя так?        Неужели он думает, что Грей и Эдвард поведутся на его уловки? Настолько ли он наивен? Грей покачал головой. Посторонние мысли лезли в голову. Послушай отца. Грею не нужно было понимать королевскую семью. Его роль — быть другом принцев и оценивать их. Кто из них принесёт пользу королевству? Таков был долг Грея — наследника канцлера.       

* * *

      Граф Баумкухен при втором знакомстве производил совсем иное впечатление. Я долго не мог понять, что изменилось — пока не заметил отсутствие его многочисленных наград. Более того, он даже явился до начала урока.       — Ваше Высочество, Джоффри.       Граф отдал честь.       — Вы прекрасно выглядите, граф.       — Благодарю.       — Как пройдёт сегодняшний урок? Снова тренировка выносливости?       — Вы издеваетесь, Ваше Высочество. Вы не похожи на того, о ком мне рассказывали.       — Правда? А что вы слышали?       — Что вы добросердечны и почтительны к родителям.       Граф Баумкухен ответил прямо. Намёк на то, что я — ребёнок, прячущийся за юбкой королевы?       Конюх привёл лошадь. На этот раз это была не Сьюти.       — А где Сьюти?       — Её... забрала королева. Прошу прощения.       Конюх опустил голову. Я собрался с мыслями.       — Вам не за что извиняться. Спасибо, что сообщили.       Имя королевы могло помочь оставить лошадь в конюшне, но не более. Если королева пожелает вывести её оттуда для наказания — мне не остановить её. Я погладил новую гнедую лошадь и угостил её сахаром, как раньше Сьюти. Не повезло тебе с хозяином, бедняга. Граф Баумкухен окинул меня заинтересованным взглядом. Неужели думал, что я совсем не умею обращаться с лошадьми?       — Это моя собственная лошадь. С подставкой я могу сесть в седло. И шагом ездить умею. А вот галоп — это я вчера переоценил свои силы.       — Передать это королеве?       — Нет. Я сам объясню, а вам стоит просто сохранять виноватый вид.       На лице графа мелькнула неопределённая улыбка.       — Вы беспокоитесь о таком наглеце, как я? О подчинённом, забывшем своё место? Слишком великодушны.       — Ничего невероятного... Мне вас искренне жаль.       — Жаль? Меня? Того, кто осмелился пренебречь честью обучать принца?       — У вас проблемы со слухом? Вчерашнюю лошадь, на которой я ехал, убили. Я знаю, что вас называют героем, но не ожидайте, что королева станет обращаться с вами лучше, чем с животным.       Моя грубость, казалось, только развеселила графа.       — Ну конечно, разве рыцарь не должен служить своему господину, как вьючный скот?       — Но вам же не хочется умереть, как лошади? Если жизнь вам не дорога — скажите прямо. Мне и самому не в радость вас защищать.       — Если Ваше Высочество сохранит мне жизнь, как я смогу отплатить за этот долг? — вдруг серьёзно спросил граф.       — ...Это была метафора. Разве королева станет плохо обращаться с национальным героем?       — Нет. Как вы верно заметили, я — тело, удостоенное звания героя, а вы спасаете ценный ресурс. Но я — человек, который не выносит неоплаченных долгов.       — И что?       — Вам от меня ничего не нужно?       Граф усмехнулся. Уверенная улыбка, не имеющая ничего общего с Алексовой.       — Хотелось бы, чтобы вы просто появлялись на уроках.       — Это моя прямая обязанность.       Значит, он всё же считает это своей работой.       — Тогда как насчёт обучения ещё одного ребёнка?       — Ребёнка? О ком речь? Если это кто-то, кто будет сопровождать вас на уроках...       — Нет. Чтобы стал рыцарем.       Граф нахмурился, но не отказал сразу.       — Кто это?       — Представлю, если завтра вы снова придёте на урок.       — О, я приду.       Как такой человек вообще стал рыцарем? Видимо, в этом королевстве к ним нестрогие требования. Этикет явно не входил в программу. В этот момент в манеж вошла королева в сопровождении свиты. Мы с графом Баумкухеном разом замолчали, будто сговорившись. Королева поцеловала меня в лоб, затем взглянула на графа. Тот приложил кулак к груди в знак почтения.       — Не обращайте на меня внимания. Проводите урок как обычно. Считайте меня лёгким ветерком, — улыбнулась королева.       Слишком уж ощутимый "ветерок". Но мы сделали вид, что согласны. Её мягкая рука коснулась моей щеки. Эти руки убили Сьюти. Я взобрался на новую лошадь. Урок прошёл без происшествий. Я прогулялся по манежу верхом, а королева аплодировала, наблюдая за этим. Поскольку свита королевы подхватила её восторги, к тому моменту, когда я завершил второй круг по манежу, моё лицо горело от смущения.       — Великолепно, Ваше Высочество!       — Откуда в вас столько изящества?       Фрейлины королевы осыпали меня комплиментами сладкими, как мёд. Даже мне было слышно, насколько их лесть неприкрыта, но королева слушала с удовольствием. И всё же не покидала манеж. Слуга, державший её зонтик, уже покрылся потом. Фрейлины тоже еле скрывали усталость — ведь они были в платьях и туфлях на каблуках. Сама королева, несмотря на неудобный наряд, стояла неподвижно, не сводя с меня глаз.       Я даже попробовал перейти на лёгкий галоп. Когда лошадь ускорилась, иррациональный страх снова охватил меня. Я глубоко вдохнул и расслабил плечи. Королева ждала на том же месте, пока я сделал ещё несколько кругов и, наконец, сошёл с лошади с сияющей улыбкой.       — На сегодня урок окончен.       — Ещё раз благодарю вас, граф.       Я передал поводья слуге и подошёл к королеве. Она взяла у фрейлины носовой платок. В тени зонтика её рука потянулась ко мне. Я закрыл глаза, чувствуя, как она вытирает пот с моего лица.       — Сынок, тебе нечего сказать матери?       Что я должен ей ответить?       — Спасибо, что нашла мне такого хорошего учителя.       Граф Баумкухен бросил на меня взгляд. Королева рассмеялась.       — Сынок, поужинаем вместе?       — Да. Я только приму ванну. Подожди меня немного.       — Хорошо. Я подожду. Какой ты у меня ласковый.       Она продолжала смеяться. Атмосфера была тёплой. Может, сегодня удастся заговорить о приюте.       — Ласковый принц, — проворчал граф, как только королева скрылась из виду.       — Граф. Вы не идёте?       — Иду. У вас хорошая спортивная подготовка.       — Не нужно льстить.       — Я искренен. Когда у нас охота?       — Через три месяца.         — Отлично. Давайте хоть раз заслужим похвалу от Его Величества.         Граф Баумкухен вдруг проявил рвение. С чего бы это? Во многом он был странным человеком.         — Не стоит так стараться. Всё равно он нас не похвалит.         — Разве вы не хотите заслужить признание Его Величества?         — Хочу.         «Джоффри», наверное, хотел бы. Ведь если король похвалит, королева обрадуется. Но я не из тех, кто тратит силы на невозможное.         — Если вы сдадитесь заранее, ничего не выйдет. Нужно прилежно трудиться.         — Забавно слышать такое от вас.         Мне было что ответить, но я ограничился лишь этим. Граф Баумкухен хихикнул и удалился, пообещав зайти завтра. Вернувшись во дворец, я ощутил беспокойную атмосферу. Слуги метались туда-сюда.         — Что случилось?       Я остановил одного из них, и тот сразу же ударился лбом о пол. Так как Тод покинул дворец по моему поручению, его обязанности временно исполнял другой камердинер. Именно он доложил мне о произошедшем.         — Алекс исчез?         — Так точно. Во время перерыва его не оказалось в комнате. Мы обыскали окрестности, но не нашли.         — И никто не видел, как он уходил?        — Простите, ваша светлость.         Неужели сбежал?         Я ошибался в нём. Если бы он был таким уж послушным, то с самого начала, когда его привели, вёл бы себя смирно.