24.6
17 сентября 2025 г., 21:00
— Ваше Высочество, что-то случилось?
Во мне закралось подозрение. Могу ли я доверять капитану гвардии?
Неужели он мог не знать о таком подозрительном сообществе? Ведь это он предложил уничтожить приют, если я пожелаю. Именно капитан изначально привёл ко мне Алекса. Но когда я начал расследовать о приюте, он не упомянул ничего о «Лавке всякой всячины».
— Можете оказать мне одну услугу, граф?
Баумкухен переминался с ноги на ногу.
— Услугу? Или это приказ?
— Услугу.
— Ваше Высочество — вы принц. Если прикажете, я повинуюсь.
— Ваш господин — Его Величество, не я. И не королева. Разве не поэтому вы разозлились тогда? Не стану повторять ту же ошибку.
Королева приставила графа Баумкухена ко мне, но его клятва верности принадлежала королю. Королева была под его защитой, но не его повелительницей. В этот момент граф снова напрягся. Нужен был иной подход.
— Я прошу вас.
Я намеренно смягчил голос. Тебе же выгодно быть мне должным. Ведь я принц. Да ещё и богатый. Хотя... разве графу Баумкухену вообще нужны деньги?
— ...Это связано с тем мальчиком, о котором вы говорили вчера?
— Верно. Как догадался?
Не ожидал, что он запомнит.
— Вы забыли своё обещание? Говорили, что представите его мне, если я явлюсь на сегодняшний урок. Я сдержал свою часть договора.
Граф улыбнулся. Его внушительное телосложение делало его пугающим, когда он не улыбался — и подозрительно легкомысленным, когда улыбался. И это называется обещанием? Что ж, ладно. Граф хотя бы отреагировал положительно.
— Да, тот самый мальчик. Его зовут Алекс, у него рыжие волосы и зелёные глаза. Внешность довольно запоминающаяся — сразу поймёте, кто это. Кто-то называл его приют «Лавкой всякой всячины».
— Кто бы это ни был, он, видимо, важная персона, раз мне приходится самому идти на встречу. Просто привести ребёнка будет достаточно?
— Да. И проследите, чтобы с ним всё было в порядке.
— Будет исполнено.
Граф Баумкухен ответил с лёгкостью.
— Спасибо. Берегите себя.
— Это что, опасное дело? — переспросил граф, заставив меня замешкаться.
— Просто формальность.
Его глаза округлились от удивления.
— Понятно.
— Всё же будь осторожен.
В этой игре, кажется, не было могущественных сил зла, но кто знает наверняка.
— Я уже говорил с капитаном гвардии насчёт приюта.
— Можно рассчитывать на его помощь?
— Нет. Если приют окажется пуст — подозревай его.
Граф Баумкухен усмехнулся загадочно.
— Слушаюсь, Ваше Высочество.
* * *
Фольмен Баумкухен, известный как граф Баумкухен, герой войны, покинул учебный зал принца Джоффри. Тренировочная площадка принца была не предназначена для верховой езды — тесная до невозможности. Со всех сторон окружённая зданиями, она идеально подходила для защиты, но не для занятий. Баумкухен и представить не мог, что наблюдать, как принц кружит по этому крошечному пространству, может быть забавным. И всё же — странное дело — ему это нравилось. Принц был худым и слабым. Для него даже сама посадка в седло была испытанием. Но то, что он держался — заслуга чистой силы воли. С каждым движением коня его тело сотрясалось, но он держался благодаря упорству и сноровке. Весь принц промок от пота. Баумкухен не велел ему останавливаться. В конце концов, навыки верховой езды принца, хоть он еще и молодой, можно постепенно развивать. Но Баумкухен хотел, чтобы принц стал искусным наездником. Чтобы король не мог сказать ни слова. Даже бесконечно кружа по площадке, принц не жаловался. Возможно, он был погружён в свои мысли. Но игнорировать такую физическую боль — уже достижение. Когда урок закончился, и Баумкухен искренне выразил восхищение, принц лишь недоумённо хмыкнул. Казалось, он воспринял это как насмешку. Хотя граф говорил совершенно серьёзно. Баумкухен не стал настаивать на своей искренности. Вряд ли это доставило бы принцу удовольствие. Похоже, он не любит похвал. Что же тогда ему нравится? Граф допустил вопиющую бестактность. Не со зла, конечно — он не стремился унизить принца. Но если бы тот пожелал наказать его, поводов было предостаточно. Даже без личного вмешательства принца — стоило королеве узнать об этом, и Баумкухену пришлось бы несладко.Однако принц отправил своего слугу уговорить Баумкухена. Хотя по выражению лица этого слуги было ясно: он готов был придушить графа за оскорбление его господина. И всё же в точности передал слова принца. Странный принц. Баумкухен заявил, что заплатит долг за своё спасение. Как-то неловко было говорить о себе в таком ключе, но он и правда был персоной немалого значения. Он ожидал, что принц поручит ему дело, достойное его статуса. Но принц попросил о совершенно ином — спасти сироту из этой самой «Лавки всякой всячины». — Я прошу вас. Как можно было устоять перед такой просьбой? Кажется, этот принц знает, как управлять людьми. Что делать? Он мне нравится. Иностранная королева, держащая королевство в своей прихоти. Хрупкий принц, которого она держит при себе. Принц Джоффри раз за разом опровергал ожидания Баумкухена. Адъютант открыл дверцу кареты и спросил: — У вас произошло что-то хорошее, милорд? Баумкухен провёл рукой по лицу — будто проверяя, не улыбается ли он. Его черты оставались невозмутимыми. Какие уж тут улыбки? В этом королевском дворце, больше похожем на логово шакалов и волков. — Что хорошего? Появилась работа. Баумкухен буркнул это сквозь зубы. — Работа? Кроме уроков с его высочеством принцем? — Та самая, что его высочество мне поручил. — Его высочество...? Адъютант переспросил из вежливости, но внутренне уже отметил необычность ситуации. Ведь на лице начальника не было и тени недовольства. Адъютант служил графу Баумкухену уже пять лет и считал, что хорошо его изучил. Граф ворчал, но на его лице играла лёгкая улыбка — сам он, похоже, этого не замечал. За время службы адъютант узнал: граф был отъявленным лентяем. Не из тех, кто ищет работу, да и неприятные дела с улыбкой делать не умел. Прирождённый талант, скверный характер и бунтарская жилка — вот что определяло его личность. Будь королевство мирным и процветающим, с таким нравом его сочли бы бездельником. Но королевство не знало покоя, пограничные конфликты не утихали. Приграничным городам нужны были военные. В результате политических игр графа Баумкухена отправили на границу. Там же адъютант с ним и познакомился. Граф оказался способным командиром, и адъютант решил последовать за ним. Знай он, каким невыносимым будет этот начальник, возможно, передумал бы. Прошло пять лет. Граф Баумкухен изгнал племя Агота с границ и принёс мир. Под бурные овации он вернулся в столицу и объявил, что следующие год проведёт в праздности. Но едва завершились королевские торжества, как графу Баумкухену поступило предложение стать наставником принца в верховой езде. Граф уже собирался отбыть в свои земли — он ведь положил конец многолетним пограничным стычкам с кочевыми племенами. Он не ожидал особых почестей, но и терпеть унизительное обращение не собирался — характер не позволял. Не удержи его вассалы, он бы так и поступил. Однако те убедили его, что открыто игнорировать приказ королевы — чревато последствиями. В итоге Баумкухен, увешанный орденами, предстал перед тем самым принцем. — Конечно, я сопротивлялся. Но если Его Высочество нуждается в навыках такого ничтожного слуги, как я, как можно отказать? Вы смогли бы? Адъютант был ошарашен. Без всякой подготовки — и такое заявляет? Вместо того чтобы вступать в пререкания с начальником, он лишь многозначительно посмотрел: «Я бы не смог, но ваша светлость — другое дело». Граф Баумкухен, начавший уроки верховой езды по приказу королевы, после первого занятия больше не появлялся. А когда вассалы забеспокоились, нагло заявил: «Ну и что? Уроки ведь идут». Адъютант чувствовал, как у него подкашиваются ноги — тем более что убеждать графа он не решался. Что он задумал? Правильно ли я поступаю? Может, надо силой доставить его во дворец? И вот однажды во дворец прибыл гонец, чтобы встретиться с графом Баумкухеном. Теперь-то всё пропало, — внутренне содрогнулся адъютант, представляя, как придётся смотреть в лицо графине. Но на следующий день Баумкухен приказал готовить карету во дворец.
