0 и 1

      Адъютант в полной растерянности повёз карету во дворец.       В тот день Баумкухен провёл урок как положено и вышел с задумчивым выражением лица. Садясь в карету, он расспросил адъютанта о принце Джоффри. Адъютант ответил, как знал, — что практически равнялось полному незнанию. Слухи о слабоумии принца Эдварда гуляли среди знати, но о Джоффри не было даже этого.       «Принц-малютка, держащийся за юбки королевы» — вот и всё, что знало дворянство о Джоффри. Адъютант не стал скрывать и этого. Баумкухен лишь пробормотал: «Так ли?» — и на следующий день снова явился на урок без опозданий.       — По возвращении собери несколько человек и проверь, есть ли в приюте Ист-Гейта мальчик по имени Алекс.       — Слушаю.       «Это связано с поручением его высочества? Приют?» — промелькнуло у адъютанта в голове, но вслух он ответил:       — Приготовьте новую карету. Самую броскую и шумную. И передайте в гвардию, что я намерен нанести визит.       — Будет исполнено.       Баумкухен усмехнулся.       — Посмотрим, насколько точен в своих догадках его высочество.       

* * *

      Эдвард строго соблюдал дистанцию. Как только заканчивался урок у герцога Пая, он тут же исчезал из класса. Грей украдкой кивнул мне и тоже поспешил уйти. Так продолжалось уже несколько дней. В принципе, это даже хорошо — в дворцовых стенах вездесущи глаза и уши.       Проблема была во мне. Неужели я уже привык проводить обеды и послеполуденные часы с Эдвардом? Хотя «проводить время» — это громко сказано. Я просто усаживал его перед собой и, пытаясь повысить уровень его расположения, вёл бесконечные монологи. Без этого времени день будто зависал в пустоте, и мне становилось скучно.       А ведь скука — странная штука. Казалось бы, можно заняться учёбой, но нет — в такие моменты учиться совсем не хочется. Хотя, если подумать, Джоффри и раньше был вечно скучающим ребёнком.       Сверстников его статуса можно было пересчитать по пальцам — Эдвард и Грей, но ни тот, ни другой с ним не играли. Тод и прочие слуги, конечно, развлекали его по первому требованию. В этом мире тоже были шахматы, карты, кости. Десяток слуг собирался вокруг, затевал игру, а потом в самый неожиданный момент совершал нелепый ход и «проигрывал». Так я неизменно становился победителем, а они бурно аплодировали. Ну что это за представление?       Ловкие приспособленцы, эти слуги. Если бы не ощущение, будто меня мягко троллят. Тод, заботившийся о моём здоровье, однажды предложил поиграть в догонялки в саду — мол, мне не хватает солнечного света. Так я и оказался в шумной ватаге слуг-ровесников, играя в догонялки. Дети визжали и носились, спасаясь от «водящего». Даже такому принцу, как я, это кажется чересчур...       Слуги Джоффри-подростка были либо десятилетками, либо на пару лет старше. Один и вовсе восьмилетний. Хотя хоть кому-то было весело. После нескольких проб я нашёл более подходящее времяпрепровождение — собирал «картёжную» компанию слуг и выпытывал у них дворцовые сплетни. Слуги знали всё.       Так я и услышал новости о последнем неразблокированном персонаже — Лоуэлле Монблане. Например, что младшему сыну торгового дома Монблан только-только исполнилось одиннадцать, и он путешествует по разным странам вместе с отцом-главой гильдии. Или что в каждом королевстве, куда их приглашают, он одаривает принцесс цветами и любовными стихами. Лоуэлл, похоже, проживал идеальное «раннее взросление». Когда я играл, он не был моим фаворитом, но по крайней мере его детство соответствовало канону персонажа. Вот бы и Алекс так мог... В оригинальной игре с ним всё было в порядке. Если этот Алекс — тот самый, ничего плохого не случится. Хотя от графа Баумкухена уже несколько дней нет вестей. Слуги тоже не знали, чем он занят за пределами дворца. Неужели правда что-то произошло?       7. Событие ухода за больным       — Вот незадача, — пробормотал герцог Пай, разглядывая мою работу.       В его руках был мой ответ — краткий, настолько, что в нём и читать-то было нечего. Но он всё не отпускал листок. Незадача и вправду выходила серьёзная. Прожив здесь какое-то время в роли Джоффри, я понял: каждый мой шаг докладывают королеве. Результаты этого внезапного теста тоже сразу станут ей известны.       А она как раз была впечатлена моим усердием в учёбе. По словам Тода, я занимался куда прилежнее «прежнего Джоффри». Что логично — ведь я знал ещё меньше, чем он. Но вот беда: если выяснится, что я провалил экзамен, даже не представляю, как она отреагирует.       Герцог Пай решил проверить, насколько хорошо ученики усвоили материал. Хотя, кажется, эта идея посетила его спонтанно — ни подготовки, ни чётких рамок теста не было. Герцог не признавал тестов с вариантами ответов. Требовалось писать развёрнуто, будто сочинение. Герцог Пай зачитывал вопросы вслух:       — Проанализируйте внутреннюю политику Эдварда Завоевателя.       — Опишите матримониальный союз принцессы Миллиам.       Я записывал их на бумаге, лихорадочно роясь в памяти. Среди множества книг, прочитанных за время дополнительных занятий, вроде бы попадались такие темы. Имена казались знакомыми. Наскребя воспоминания, я написал абзац... и застопорился.       В полутора метрах от меня Грей заполнял уже третью страницу ответа. Его перо яростно скользило по бумаге. Рядом с ним Эдвард лежал, уткнувшись лицом в стол. В таком положении он и пробыл до конца «экзамена». Герцог Пай даже не пытался разбудить Эдварда. Лишь бросил мне выразительный взгляд: «Не отвлекайся на него, сосредоточься на тесте».       Экзамен закончился, как только Грей отложил перо. Он исписал шесть страниц и лишь тогда с довольным видом сдал работу. Герцог собрал листы и начал проверку с ответов Грея. Его лицо оставалось невозмутимым. Грей нервничал, но когда герцог одобрительно кивнул, наконец позволил себе улыбнуться. Эдвард сдал чистый лист, так что следующей была моя очередь.       — ......       Герцог молчал так долго, что я подумал: «Вот теперь-то поползут слухи, будто Джоффри и вправду слабоумный».       — Без прочного фундамента знаний невозможно двигаться вперед. Важность повторения нельзя переоценить, даже если говорить об этом бесконечно. Читать книгу — значит не просто перелистывать страницы глазами, а постигать умом и сердцем замысел автора. Без этого, даже сидя за столом с раскрытой книгой, вы не читаете по-настоящему. Лучше глубоко освоить одну книгу, чем поверхностно пробежаться по сотне.       Герцог Пай не отрывал взгляда от моей работы, говоря размеренным тоном. Его монотонность сбивала с толку — то ли это выговор, то ли просто наставление. Грей бросил на меня косой взгляд: «Из-за тебя всем приходится выслушивать эту нравоучительную чепуху». Похоже, это всё же выговор. Я виновато кивнул.       — ...Однако вы приложили усилия. Я знаю, что прочли все рекомендованные мною книги. Пусть метод чтения требует корректировки, но сам опыт знакомства с разными трудами ценен. Благодарю за труд.       Герцог Пай положил мою работу на стол и посмотрел на меня. Я кивал, пока не осознал:        — Что, меня только что похвалили?       Широко раскрыв глаза, я поймал ответный кивок герцога.       О-оу… Впервые меня хвалили за учёбу. Ну, если можно назвать похвалой что-то вроде «для слабоумного ты очень старался». Впрочем, герцог Пай был тем самым учителем, что обучал меня истории и наукам после моего «пробуждения». И если сравнивать с тем временем — да, прогресс был, как от младенца до дошкольника.       — Благодарю вас, — сказал я.       Атмосфера в классе стала странной. Не до конца проснувшийся Эдвард моргнул затуманенными глазами и снова рухнул на стол. У Грея было выражение лица человека, случайно откусившего лимон. Поколебавшись, он наклонил голову и спросил у герцога:       — Простите, ваша светлость, но можно взглянуть на работу его высочества?       — Не мне вас спрашивать, — ответил герцог Пай.       Грей повернулся ко мне:       — Вы не против, Ваше высочество?       Его выражение лица было непривычным. Притворяется холодным, но глаза горят. Это что, дух соперничества? Похоже, Грей отчаянно жаждал одобрения герцога. Логично: сам написал на уровне научной статьи, а тут кто-то удостаивается похвалы за пару абзацев. Должно бесить.