0 и 1

      Выпроводив юных слуг, я позвал Тода. Едва переступив порог, он начал ворчать:       — Ваше Высочество, нельзя так баловать этих детей. Их болтовню было слышно аж в коридоре. Слуги из других крыльев подумают, что в ваших покоях нет никакого порядка.       Будто при мне когда-то царила особая чопорность... Вспомнились сплетни, которые я невольно подслушивал, слоняясь по коридорам.       — Ладно, ладно. Сбегаешь по одному делу?       — Куда именно, Ваше Высочество?       — В резиденцию рыцаря Баумкухена.       Лицо Тода исказилось. Он терпеть не мог Баумкухена. Даже зная, что тот работает на меня, симпатии это у него не вызывало.       — Как прикажете.       — Жду тебя.       Отправив Тода, я сел за письменный стол. Публичная казнь — масштабное мероприятие. Слуги радостно трещали о «головах, что полетят», но лично я не знал, как относиться к тому, что подобное стало здесь развлечением.       Торговля людьми. Невольничий рынок. Неужели Алекс в безопасности? Рыцарь Баумкухен действительно был важной персоной, раз заставил принца действовать первым. Но всё это не имело значения. Я просто хотел убедиться, что Алекс цел и невредим.       

* * *

      Королева вызвала меня лишь поздним вечером. Казалось, она намеренно дала мне время поужинать и закончить занятия, прежде чем приступить к допросу. У меня было несколько причин для беспокойства: предстоящий экзамен у герцога Пая, история с Эдвардом, дело Алекса. Последние два пункта, впрочем, вряд ли могли всплыть.       Последний пункт вызывал особое беспокойство. Даже если рыцарь Баумкухен внезапно решил очистить город от негодяев, какое отношение к этому имел принц Джоффри?       Скорее всего, причина вызова — экзамен. Хотя слуга ничего не уточнял, я на всякий случай захватил с собой экзаменационные работы. Ноги будто налились свинцом, и я невольно вздохнул. Плетясь за слугой, я походил на преступника, которого ведут на казнь. Один из встречных слуг даже испуганно шарахнулся, прежде чем узнал меня и недоумённо склонил голову.       Я снова вздохнул. Всё, чего я хотел — чтобы королева проверила работы и не стала созывать всех врачей королевства для обследования моего мозга. Попробую взглянуть позитивно: если сейчас я занижу её ожидания, то потом, когда мои успехи резко улучшатся, она будет приятно удивлена.Лучше один раз блеснуть умом после сотни провалов, чем единожды ошибиться после сотни успехов.       Хотя... применимо ли это правило к моей ситуации?       С этими невесёлыми мыслями я вошёл в покои королевы. Ожидал увидеть её в мрачном настроении. Комната действительно была погружена в полумрак. Одинокая свеча на столе освещала лишь профиль королевы, отбрасывая тени вдоль линии носа и под глазами.       — Джоффри, мой принц.       Но в тот момент, когда она заметила меня, тени словно рассеялись. Королева сжала меня в объятиях так сильно, что я едва мог дышать, затем засыпала поцелуями, оставив моё лицо слегка влажным, прежде чем наконец отпустила. Я был ошеломлён. Что происходит? Неужели Джоффри, сам того не зная, совершил что-то достойное похвалы?       Королева опустилась в кресло с выражением безграничной гордости, пока служанка подавала мне порцию печенья и подогретое молоко. Я осторожно отхлебнул молоко, пытаясь понять ситуацию. Как я могу реагировать, не зная причины? Королева мягко рассмеялась, затем постучала пальцем по уголку своих губ:       — Принц, у тебя молочные усы.       Я машинально слизал молочные усы языком — и тут же спохватился. Не самое изящное движение. Будто уже слышал в голове ворчание Тода о важности манер. Королева прикрыла рот рукой, смеясь:       — Мой принц, это мой подарок?       Она указывала на экзаменационные работы, которые я всё ещё сжимал в руке. Казалось, королева решила сделать вид, будто ничего не замечает — её настроение было слишком прекрасным, чтобы обращать внимание на такие мелочи. Надо было оставить эти чёртовы бумаги в комнате. Сам принёс предмет, способный разрушить идиллию.       Я положил работы на стол:       — Да. Недавний экзамен — преподаватель остался доволен. Это мои ответы.       Решил пойти ва-банк. Ведь герцог Пай действительно сделал что-то вроде комплимента — так что это не совсем ложь. Лицо королевы озарилось ещё ярче, будто способное осветить всю комнату:       — Боже мой. Герцог Пай... похвалил? Можно твоей матери взглянуть?       — Конечно, Ваше Величество. Я специально принёс их, чтобы показать вам.       Вот ведь языком чесать — мастер. Я передал работы и отвернулся, осматривая покои королевы. Пространство украшали кашпо, картины с изображением цветов и полированный чёрный рояль. Свежие цветы с длинными стеблями слегка касались открытой крышки инструмента. Королева долго молчала, изучая мои ответы.       — Боже, принц... Ты так улучшил свой стиль изложения. Логичные переходы, ни одной ошибки в построении фраз. Молодец.       Она хвалила меня, будто намеренно избегая комментариев о поверхностном содержании, выискивая лишь то, за что можно похвалить. Всё же это была похвала. Я удивлённо поднял взгляд — королева улыбалась. Таился ли в этой улыбке скрытый смысл? Не похоже, чтобы она думала: "Я не скажу вслух, но вижу твои недостатки". Её радость казалась искренней.       Я всегда считал, что, хоть королева и балует Джоффри, она из тех матерей, что оправдывают академический пресс "заботой о будущем". Но сейчас… Может, королева и не возлагала на Джоффри особых надежд? Конечно, она твердила ему: "Ты должен стать королём", но ведь он ещё так молод. Похоже, она сознательно избегала давить на него в вопросах учёбы...       — Ну а как Эдвард? — вдруг спросила королева с улыбкой. — Он тоже заслужил похвалу герцога Пая?       Эдвард? Откуда здесь вообще речь о нём?       — Эдвард проспал весь экзамен, — ответил я правдиво.       — О боже, и никто его не разбудил?       — Нет. Он и на уроках обычно не слишком внимателен...       — Непозволительное отношение к учёбе для первого принца королевства. Это серьёзная проблема.       — Да... — кивнул я, пока королева качала головой с видом искренней озабоченности.       — Мой принц, ты должен оставаться незапятнанным. У принца Джоффри есть будущее, понимаешь? Тебе достаточно видеть лишь хорошее и думать о хорошем.       — Да, Ваше Величество.       Я словно услышал нечто невероятное. «У Джоффри есть будущее»? Значит ли это, что у Эдварда его нет? Королева ласково гладила Джоффри. Её прикосновения были нежными, но в груди у меня стало тяжело. Будто вот-тошнит. Вряд ли Джоффри рад такой похвале. Королева, вдоволь нарадовавшись на сына, наконец перешла к делу.       — Итак, принц. Теперь, когда ты достаточно взрослый, не хочешь ли поучаствовать в делах королевства? Ты ведь ещё ни разу не присутствовал на благотворительном приёме? Мне кажется, тебе стоит получить такой опыт.       — Благотворительный приём?       Я переспросил лишь потому, что меня мучила совесть из-за приюта, но Королева, видимо, восприняла это как интерес. Королева радостно произнесла:       — Вот и прекрасно. Я так и думала, что тебе будет интересно. Там соберутся самые образованные и воспитанные люди королевства — достойное общество для принца. Тебе не помешает завести полезные знакомства. Что скажешь, принц? Ты сопроводишь свою мать на приёме, да?       — Да, Ваше Величество. Для меня честь.       — Ах, как мило!       Я получил прощальный поцелуй от Королевы и вышел. Моя тестовая работа осталась у неё в качестве подарка, так что руки были свободны. Она сказала, что сохранит её на память. Я отдал её лишь потому, что Королева трогала лист с таким видом, будто жаждала заполучить его… Но её неожиданная радость меня удивила. Интересно, что Джоффри делал со своими работами все эти годы? Вряд ли он дарил их Королеве.       Кстати, благотворительный прием — это так по-принцевски. Я расслабился, думая, что ему всего одиннадцать, но теперь, похоже, у Джоффри может появиться больше обязанностей помимо учебы.       Когда я вернулся во дворец, Тод уже ждал меня. Особняк Баумкухена находился не так далеко от королевской резиденции, но почему-то дорога заняла больше времени, чем ожидалось. Неужели что-то случилось по пути? На лице Тод застыло странное выражение.       — Ваше Высочество, вы навестили лорда Баумкухена?       — Ну и что там?       — Он сказал, что завтра возобновит уроки.       — А ребенок?       — Завтра его привезут.       — Хорошо.       Я плюхнулся в кресло. Одна из причин моей головной боли исчезла. Пусть Джоффри, возможно, вскоре будет занят по уши, но сейчас я хотя бы могу выспаться спокойно.       На следующий день на уроке Баумкухен появился с сияющим лицом. А за ним стоял Алекс, с головы до ног обмотанный бинтами. Увидев мое выражение лица, Алекс неловко пробормотал:         — Это выглядит хуже, чем есть на самом деле.         Если бы повреждения соответствовали внешнему виду, ты был бы мумией. Надо было не отпускать его тогда. К счастью, Алекс остался жив. Но можно ли назвать это «невредимым»?