37.8
3 октября 2025 г., 21:00
— Я не сбежал. Я ушел тренироваться, чтобы вернуться достойным и принести клятву по всем правилам.
— Хороший настрой. Значит, у нашего принца глаз-алмаз. Говорил, что видел тебя всего раз? Интересно, что он в таком сопляке, как ты, разглядел?
— Его высочество... я ему понравился? — Алекс невольно ахнул от неожиданности, впервые взглянув на себя со стороны.
Ведь он вел себя перед принцем так, что заслуживал казни раз десять — дерзил, строил из себя, а потом и вовсе сбежал. Не было в нем ни единой черты, способной понравиться принцу.
— А иначе зачем бы он поручил тебя мне? Кажется, ты еще не слышал о моей репутации — я, малыш, персона куда более важная, чем кажусь.
— Может, потому что Его Высочество добрый?
Алекс выпалил это не задумываясь. Глядя в его наивные глаза, Баумкухен понял, что мальчишка говорит искренне.
— И это тоже может быть причиной, — усмехнулся граф.
— Я знаю, что я никто. Не надо надо мной издеваться.
— По-твоему, я только для того и говорю, чтобы подразнить тебя?
— Разве нет?
Алекс бойко парировал. Баумкухену едва удалось сдержаться, чтобы не начать щипать его за щёки.
— Ну ладно, может, процентов на девяносто — именно для этого.
— Вот именно!
— Но иногда я бываю и серьёзен.
Алекс беспокойно зашевелил пальцами, выглядывающими из-под бинтов. Не может быть... Его Высочество только что отверг мою клятву. Разве я достоин служить ему?
— Тогда... правда, что я ему понравился? Почему? Он сам так сказал? Когда?
— Разумеется, таких слов он не произносил.
— Лжец!
— Малыш, ты не слышал о таком понятии, как догадка?
— Теперь я буду считать, что всё, что говорит учитель — ложь!
Баумкухен крепко ухватил барахтающегося Алекса. По мере приближения к центру площади толпа становилась всё гуще. Такого ребёнка, как Алекс, легко могло затеряться в этой людской реке. Если вспомнить прошлое Алекса, эта площадь скорее всего была ему роднее дома.
Но сейчас он был ранен. Баумкухен изначально вообще не хотел брать его сегодня во дворец, учитывая состояние мальчика. Только потому, что принц хотел увидеть Алекса, да и сам мальчик отчаянно рвался к Его Высочеству, граф уступил.
Да и кроме дворца у них сегодня было ещё одно место, которое необходимо было посетить. Публичная казнь тоже являлась своего рода зрелищем для толпы. Хотя лично Баумкухен считал, что на площади сегодня слишком много народа. Пусть даже все они восхваляли "справедливый поступок героя". Лестные слова всегда ласкали слух. Алекс вывернулся из захвата.
— Не держите меня. Я пойду сам.
— Ты и правда пробьёшься вперёд? Здесь же столпотворение, — Баумкухен говорил с поддразнивающей интонацией, но Алекс не поддался на провокацию. На его лице читалась решимость.
— Пробьюсь.
— Ну конечно. Ведь это же самое долгожданное зрелище для тебя, да?
Баумкухен окинул взглядом возбуждённую толпу, будто собравшуюся на праздник. Люди стекались сюда, чтобы швырять камни в конвоируемых преступников. Хотя, если разобраться, больше всех право бросать эти камни имел Алекс. Пусть он сам этого и не осознавал.
— Пожалуй, мне стоило раздобыть для тебя где-нибудь здоровенный валун, — пробормотал Баумкухен.
Впрочем, разве камнями тут отделаешься? Только раскроишь череп одним ударом глыбы — и дело с концом.
В королевстве, конечно, существовали законы и чиновники, и самосуд был недопустим. Но разве самозащита — не самое важное? Баумкухен считал, что нет ничего надёжнее, чем собственноручно вершить правосудие.
Если бы масштабы этого дела не были столь значительны, он бы, возможно, уладил всё тихо. И правильно, что не стал. Дети должны расти, видя перед собой правильные примеры. Например, как справедливость торжествует при всенародном обозрении. Издалека донеслись гулкие крики и свист толпы. Преступников вели на казнь. Алекс сжал кулаки.
— Малыш, хочешь, посажу тебя на плечи? — спросил Баумкухен.
Алекс колебался, но затем кивнул. Обычно он терпеть не мог, когда с ним нянчились, но сейчас слишком уж жаждал всё увидеть. Баумкухен легко подхватил мальчика и усадил себе на плечо. Алекс заёрзал, пытаясь устроиться поудобнее. Вот если бы у меня был свой ребёнок, я бы тоже так делал...
Жизнь, конечно, редко идёт по плану… Но сегодняшнее мероприятие удалось на славу. Публичная казнь прошла именно так, как задумывал Баумкухен. Пока связанных преступников вели к эшафоту под градом камней, пока они шли, сгорбившись, избегая чужих взглядов — Алекс не проронил ни слова. Не сказал ничего он и когда гильотина с глухим стуком отсекала головы одну за другой, а палачи водружали их на пики. Толпа постепенно расходилась с площади. Баумкухену вдруг захотелось разглядеть выражение лица Алекса. Понравилось ли ему зрелище?
— Спустите меня, — попросил Алекс. Его голос слегка дрожал.
Баумкухен запоздало осознал — возможно, мальчик испугался? Может, для ребёнка это было слишком жестоко? Надо было лучше подумать, прежде чем таскать детей на такие зрелища… Он аккуратно поставил Алекса на землю. Что теперь делать? Ещё получишь оплеуху от жены за то, что травмировал ребёнка… Пока Баумкухен предавался сомнениям, Алекс вдруг произнёс:
— Здесь нет тех, кого я знал.
— ...Что? — Баумкухен удивлённо посмотрел на него.
— Те, о ком я говорил... Они были просто мелкими сошками, да? А я-то думал, что хоть немного помогу Его Высочеству...
Алекс говорил о своей полезности. Тех самых директоров и посредников, на которых он указал, Баумкухен схватил на месте. Просто убил их сразу, не утруждая себя казнью на площади. Алекс боялся не публичной казни. Он был подавлен.
— Ну... ты всё равно помог, — попытался утешить его Баумкухен. Возможно, этот мальчишка был куда страннее, чем казалось.
— Трудно ли отрубать людям головы?
— ...С твоей-то силой, наверное, да?
— Я хочу стать сильным, как гильотина. У гильотины ведь есть польза для Его Высочества.
Алекс тяжело вздохнул. Баумкухен, не зная, что ответить, снова взъерошил ему волосы. Кого же это принц подобрал? Милого наивного ребёнка? Так он думал сначала.
Возможно, он откопал какую-то диковинку. Странный мальчишка мечтал стать гильотиной принца. Но из этого парня выйдет отличный рыцарь. Упрямый, как чёрт, хоть и с причудами. Одно было ясно — принц действительно обладал безупречным чутьём. Возможно, это просто детские эмоции. Но стремление к совершенству и здоровая самокритика — лучшие спутники роста. Из Алекса получится отличный рыцарь.
* * *
За стенами дворца шло торжественное мероприятие — праздник под названием "публичная казнь". Многие в этот день лишились жизней или положений. Королева Милане холодно окинула взглядом мужчину, избежавшего казни. Начальник южных ворот — человек, поднявшийся из простолюдинов до командующего городской охраной. Неказистая козлиная бородка и худое лицо не внушали уважения, но благодаря способностям и удаче он добился высокого поста. Однако главным его талантом было безошибочное чутьё — он всегда знал, перед кем следует пасть ниц. Королева приблизилась к нему. Голова командира лежала в идеальном положении — так и просилась под ножку её туфельки. Он прижался лбом к полу, не смея поднять глаз. Такая сознательность нравилась Милане. Знающих своё место людей найти не так-то просто. Когда-то принцесса Шербета, пятнадцатилетняя Милане, прибыла в королевство Бискотти. Местный король тогда был красивым юношей, и она наивно полагала, что всё сложится хорошо… Но у её супруга, короля, оказалась возлюбленная. И он не собирался с ней расставаться. В первую брачную ночь король отвернулся от явившейся к нему королевы со словами: — Прости, сегодня не могу. С того дня королева не переставала ненавидеть его. Милане была благословением, явившимся из Шербета. Когда она ещё была принцессой, её брат, король Шербета, говорил: — Все в Бискотти будут тебя обожать! И она действительно была принцессой, достойной любви — её богатое приданое служило тому доказательством. Крошечное королевство Бискотти вечно страдало от нехватки валюты, а утекавшие за границу средства опустошали казну. Милане стала спасением для Бискотти. Король не смел обращаться с ней так. Глупец. Но настоящей незнающей своего места была возлюбленная короля. Та самая женщина, что получила титул лишь за то, что родила королю сына — и даже добилась для него статуса принца. Тот принц, родившийся раньше её собственного сына, узурпировал титул первого наследника. И королеве пришлось сносить это унижение при дворе, где у неё почти не было сторонников. Но теперь всё было иначе. Ведь у королевы был принц Джоффри. Правда, последний год её принц странно отдалялся. Без всяких причин. Разве она что-то сделала не так? Почему он вдруг так со мной? Его отвращение к её прикосновениям, к самому звуку её голоса — всё это сводило её с ума. Если бы не утешения фрейлин о "возрастных изменениях", она бы не выдержала. Как хорошо, что тогда она проявила терпение и не давила на него. Теперь королева пожинала плоды той мудрости.
