0 и 1

      — Эффектно спрыгивать с лошади», говорили вы?! «Это серьёзная тренировка», говорили вы?!       Сэр Баумкухен, громко хохоча, ловко увернулся.       — А ты и не думал, что это ловушка!       Деревянный меч Алекса даже не задел рыцаря.       — Если ты в доспехах так спрыгнешь с коня, то первым делом свернёшь себе шею! Рыцарь должен сначала научиться думать, а потом уже прыгать. Запомнил урок?       — Какой еще урок?! Ты жулик!       — Ха-ха-ха!       Мерзкий тип. Сэр Баумкухен ловко уворачивался от атак Алекса, а затем внезапно схватил его за талию и поднял в воздух. Ноги парня беспомощно задергались.       — Опустите меня!       — Не-а. А то ты меня тут же стукнешь.       Рыцарь ухмылялся так широко, будто вот-вот треснет от удовольствия. Видно было, что он обожает Алекса.       Выглядело это... гармонично. Они скорее напоминали не учителя и ученика, а братьев — с большой разницей в возрасте. Хотя, возможно, умственно Алекс был даже старше. И тут в поле зрения мелькнули золотистые волосы. Случайность?       Вдалеке стоял белокурый слуга и пристально смотрел прямо на меня. Каждый раз, когда я замечал слуг, наблюдающих за мной издалека, у меня сжималось сердце. Я прищурился, пытаясь разглядеть его лицо. Не из свиты ли королевы? Взгляд слуги был тяжёлым, полным немой ненависти. Так вот почему лицо показалось знакомым.       — Эдвард?       Золотоволосый слуга замер, затем медленно обернулся. Кукольные черты лица, бросающиеся в глаза с первого взгляда. Да, это определённо был он. Сжав губы, Эдвард бросил на меня тяжёлый взгляд, затем развернулся и ушёл.       ...Что?       После того, как я ухаживал за ним во время болезни, между нами, казалось, наладилось взаимопонимание. Даже сегодня на занятиях он, встретившись со мной глазами, слегка улыбнулся. И что теперь опять не так?       — Эдвард!       Он остановился. Я видел, как его плечи напряглись, будто он хотел обернуться, но сдержался.       — Между нами нет ничего общего, — тихо произнёс он.       — Что?       — Лжец.       Это не было сказано тем игривым тоном, каким Алекс называл Баумкухена «плутом». Нет, Эдвард произнёс это словно приговор — холодно, отчётливо, бросая слова мне в спину, прежде чем уйти.       — Ваша светлость, Джоффри?       Голос Баумкухена донёсся с тренировочной площадки. Я почувствовал себя так, будто получил пощёчину. Рыцарь стоял, удерживая Алекса в захвате под мышкой. Тот, с растрёпанными волосами, злобно сверлил его взглядом.        Выглядело это... почти по-семейному мило. А я? Я мог лишь винить себя за то, что посчитал Алекса «несчастным» в этой ситуации.       Разве это похоже на отношения, вызывающие ревность? Неужели ты ревнуешь не только к девушкам, но даже к братской привязанности? В игре ещё можно было понять логику — ведь там соперницей была героиня. Но сейчас…       Видимо, он просто ревнивый по характеру. Ну, игра же — там всё преувеличено. Да и радуйся, что ты всего лишь 2D-персонаж. В реальной жизни такой ревнивец считался бы психом, которому и оправдания не найти. Ну да ладно. Однако, столкнувшись с этим лицом к лицу, я ощутил полнейший диссонанс.       После того дня, когда Эдвард увидел Алекса, тот заходил во дворец всего два раза — включая сегодняшнее занятие. В прошлый раз он быстро смылся, а сегодня продержался чуть дольше, но не намного. И это он сам выбрал неподходящий момент!       Точнее, вот что я хочу спросить: какого чёрта он разгуливает по королевскому замку в такое время, да ещё и в таком виде? В этом наряде его и не сразу узнаешь!       — Что-то случилось?       Сэр Баумкухен отпустил Алекса и подошёл ко мне. Я стоял, потрясённый, не зная, что и сказать.       — Ты что, не видел, что только что произошло?       — Ты про слугу? Того, что из свиты королевы?       — Нет. Слуги королевы выглядят иначе, разве нет?       Меня начало раздражать. Сэр, у вас, случаем, не плохое зрение? Внезапно меня осенило. Лицо Эдварда было не из тех, что можно с кем-то перепутать.       — Сэр Баумкухен. Ты знаешь, как выглядит принц Эдвард?       — Да. Видел его прежде. Вылитый копия Его Величества.       Баумкухен описал его лицо совершенно нейтрально. Но тогда... как он мог не узнать Эдварда только что?       — Алекс. Ты видел того слугу?       — Да. А что с ним?       Алекс ответил так, будто ждал следующий вопрос. Если бы он узнал Эдварда, то вряд ли повёл бы себя так спокойно. То есть выходит, что стоит Эдварду надеть служебную одежду — и его уже никто не узнаёт? С таким лицом?       Вот это поворот. Неужели разработчики сделали игру слишком уж простой? На следующий день на занятиях Эдвард даже не взглянул в мою сторону. Он безучастно провёл время, а затем вышел из класса, словно человек без души. От него так и веяло «не подходи — не услышу». «Почему ты вчера так поступил?» — я хотел спросить его, но так и не смог даже поздороваться. В итоге, когда урок закончился, я остался сидеть в пустом классе.       — Вы не идёте?       Грей, прижимая к груди стопку книг, смотрел на меня вопросительно. В этом мире люди, занятые учёбой, почему-то не носили сумок — только держали книги в руках или на груди. Может, так они выглядели более «усердными»? Грей тоже никогда ничего не убирал в портфель.       — Эдвард сегодня странный, тебе не кажется?       — Но Его Высочество принц Эдвард всегда такой.       В принципе, он был прав. Но почему же мне так не по себе? Грей окинул меня взглядом с головы до ног и спросил:       — Ваша светлость, вы... подросли?       — Сам не знаю.       Лодыжки действительно немного ныли. Может, у Джоффри начался период роста?       — Мне кажется, теперь вы смотрите на меня сверху вниз.       — Разве я был ниже тебя?       Вопрос был искренним, но выражение лица Грея вдруг стало странно напряжённым.       — Почти одного роста были... Хотя вам скоро исполнится двенадцать, так что всё логично.       День рождения Джоффри приближался.       Как отмечают дни рождения в этом мире? Вряд ли королева обойдёт такое событие стороной. Неужели устроит праздник? Будет ли приглашать гостей? Вспомнив благотворительный приём, на который я сопровождал королеву, я почувствовал, как мозг медленно отключается от одной только мысли об этом.       — Если пригласят на день рождения — придёшь?       «Хотя бы Грей будет рядом — это уже хорошо», — подумал я.       Задав вопрос с улыбкой, я не ожидал, что он ответит без малейших колебаний:       — Это честь для меня.       Я-то думал, он уточнит: «А почему я?»       Ошеломлённый, я пробормотал:       — Ладно... вышлю тебе приглашение.       Но настоящий диссонанс нахлынул позже. Джоффри родился на четыре месяца позже Эдварда. Значит, день рождения Эдварда... либо уже прошёл, либо должен быть через пять месяцев.       — Грей, а когда у Эдварда день рождения?       — В прошлом месяце.       Он ответил так, будто вопрос был странным. «Как так?! Это же было буквально недавно!»       Я что, подарил ему что-то? Конечно, нет. День рождения Эдварда прошёл так, будто его и не было. Никакой вечеринки, а будь она, Джоффри вряд ли оказался бы среди гостей. Тем более в прошлом месяце случилось происшествие — Джоффри свалился с лошади. Меня охватило дурное предчувствие.       — Разве Эдвард в тот момент не был под домашним арестом?       Грей ненадолго задумался.       — Кажется, так и было.       Вот чёрт.       

* * *

      Уроки герцога Пайя подошли к концу. Эдвард вышел из класса, даже не взглянув на Джоффри. За спиной будто тянулась незримая нить, связывающая его с мальчиком, и это не давало покоя.       Ему было любопытно, о чём думает Джоффри. Да и о чём думает он сам — тоже.       Но, пожалуй, лучше не знать. Пёстрые мысли людей не имели значения. Разве только если они не угрожали жизни Эдварда. В этом мире существовали мысли, которые он обязан был понимать. Всё остальное было второстепенным. Из противоположного конца коридора приближалась процессия. Впереди шла прекрасная женщина с печальными, как у лани, глазами и изящной осанкой. Увидев Эдварда, королева позволила мягкой улыбке тронуть свои губы.       — Боже мой, Эдвард. Какая неожиданная встреча.       Королева никогда не называла Эдварда «принцем Эдвардом». В отличие от своего сына Джоффри, к имени которого она неизменно добавляла этот титул. Для королевы Эдвард не был принцем.       «Мой принц Джоффри» — так она называла его, словно подчёркивая свою власть над ним. И вправду, Джоффри принадлежал королеве. Эдвард знал это. А ещё он знал, что королева — его враг.       Если и был кто-то, чьи мысли Эдварду следовало читать, так это она. Королева в любой момент могла стать угрозой. Её мысли несли ему вред. Эдвард привык убивать и обманывать себя, чтобы выжить. Притворяться слабым и беззащитным существом. Будто лишь королевская милость позволяет ему дышать.       — Ваше Величество.       Эдвард почтительно ответил, и королева кокетливо склонила голову:       — Как странно. Мне говорили, вы простужены. Неужели уже поправились? Какой крепкий. Хотя дворец — место для избранных. Вряд ли придворные лекари позволили бы вам разносить заразу.       Эдвард поблагодарил её, будто не заметив унижения:       — Благодарю за заботу, Ваше Величество.       Королева быстро устала от его бесстрастного лица и нарочитой глухоты к колкостям.       — Знаете что? Отдохните ещё дня три во дворце. Классы тесные, болезнь легко подхватить. Так и будет, Эдвард.       Она объявила это с улыбкой, уже приняв решение. Эдвард медленно моргнул.       Его веки смыкались в два раза медленнее обычного. Когда королева, раздражённая, уже собиралась торопить его, он наконец ответил:       — Да, Ваше Величество.       Королева улыбнулась и прошла мимо.       Для неё Эдвард был сродни надоедливому насекомому — раздражал, когда попадался на глаза, и его тут же хотелось устранить. Но когда он исчезал из виду, ей было совершенно всё равно, где он и что делал.