0 и 1

      Королева сосредочила все свои заботы на Джоффри, а потому Эдварду в принципе достаточно было просто избегать близости с ним. Но сейчас он остерегался Джоффри больше, чем когда-либо прежде. Да, и раньше тот представлял угрозу, однако нынешняя была... иного рода. Эдвард испытывал странное чувство. Разве Джоффри мог беспокоиться о нём? Дело было не в том, «правильно» это или «нет». Вопрос заключался в другом — возможно ли такое вообще? Возможно ли это в принципе?       А если возможно...       Должен ли Эдвард желать его беспокойства? Голова пульсировала от мыслей. Если он не прилагал усилий, чтобы очистить разум, они заполняли всё — и внешнее, и внутреннее. Порой, даже когда он изо всех сил старался не думать, мысли не останавливались.       Эдвард шёл, словно в трансе, не осознавая, куда направляется. Придворные из его дворца перешёптывались, покачивая головами, когда он проходил мимо. И за что их распределили во дворец такого бестолкового принца? Тьфу-тьфу...       Никто не беспокоился, что он может во что-то врезаться или упасть. Эдвард не был тем, от кого зависело их будущее. Каждый думал лишь о собственном выживании. Так он и вернулся в свой дворец — туда, где не ждал никто, кто бы о нём тревожился.

* * *

      Давайте разберёмся.       Падение Джоффри с лошади повлекло за собой череду второстепенных событий. Эдвард получил выговор и был вынужден провести день рождения в одиночестве. Вместо подарков у него отобрали коня — в наказание за то, что якобы стал причиной падения Джоффри.       Чем больше он узнавал, тем глубже увязал в этом лабиринте. Словно переберёшься через одну гору — а там река. Переплывёшь реку — и вот уже ждёт пропасть. Возможно ли теперь восстановить отношения с Джоффри? В этом уже стоит усомниться. Но сидеть сложа руки тоже было нельзя. Когда я поднялся, чтобы осмотреть конюшню Джоффри, Грей, непонятно почему, последовал за мной.        — С каких это пор вы заинтересовались лошадьми? — спросил он.       Конюх открыл дверь стойла и показал гнедого жеребца. У лошади были красивые глаза и длинная шея. Хоть она и травоядная, её крупное тело и массивная голова делали её пугающим созданием — не так-то просто было решиться протянуть к ней руку.       — Этот — лучший из коней?       Едва я задал вопрос, гнедой жеребец поднял голову. Словно понял мои слова и уставился прямо на меня. Хотя... не может быть. В отличие от белых или вороных, гнедые кони не имели особых примет. Для такого невежды в лошадях, как я, они все выглядели одинаково. Я наивно полагал, что если подарю Эдварду выдающегося скакуна — это сразу поднимет меня в его глазах.       — Так точно. Строптивый, умён и невероятно быстр. Хотя вам-то он не понадобится... — конюх запнулся.       — Да. Мне не ездить на нём. Значит, он сам выбирает хозяина?       — Именно так.       Конюх виновато опустил голову. Он не раз видел мои попытки научиться верховой езде. Прекрасно знал, насколько я беспомощен. Хотя чего тут стыдиться?       В книгах такое сплошь и рядом. Взять хотя бы Экскалибур — разве не выбирал он владельца? А в "Троецарствии" красный жеребец достался Лю Бу. Благородные кони сами вправе решать. В сердце невольно закралось желание заслужить признание коня, но я вовремя остановился. Я бы непременно свалился с него — а расплачиваться за последствия не хотелось.       — Как тебе этот? — спросил я у Грея, который в конце концов всё же последовал за мной.       Он прищурился, внимательно осматривая коня. Будто завязал с ним безмолвный поединок взглядов. Умное животное, как я слышал — и правда, странное ощущение, будто конь оценивающе разглядывает Грея в ответ. Неужели понимает, что его «тестируют»?       — Вы правда хотите подарить лошадь?       — Да.       — Зачем?       — Знаешь, что случилось с тем конём Эдварда, на котором я ездил раньше?       Грей посмотрел на меня.       — Да.       — Вот видишь.       Грей ненадолго замолчал, затем произнёс:       — Его высочество принц Эдвард был бы рад.       — Тогда это к лучшему.       — Он очень дорожил тем конём.       Это что, намёк?       — Ведь это подарок от его величества на день рождения.       Это стало неожиданностью. Король всегда казался равнодушным к Эдварду.       — Да.       Грей пристально посмотрел на меня, словно пытаясь угадать мои мысли. Но разве можно что-то понять, глядя в глаза — будь то лошадь или человек? Если бы всё было так просто, королева уже давно раскусила бы, что я не Джоффри.       — Грей, ты когда-нибудь мирился с Эдвардом после ссоры?       — Что? Кто с кем поссорился?       — Эдвард.       — А, его высочество принц Эдвард? Нет...       Грей переспросил, и стало ясно — помощи от него не дождешься. Придётся разбираться самому.       — Ладно, я сам во всём разберусь.       — Нет-нет, мне правда интересно, что случилось!       Свойственный Грею дух противоречия дал о себе знать — он начал допытываться, что значит, что Эдвард "обиделся". Надоедливый тип. Я проигнорировал Грея и обратился к конюху:       — Я хочу подарить лошадь Эдварду. Можешь помочь? Это будет сюрпризом к празднику. Я тебя щедро отблагодарю.       Даже если я подарю коня, мне ведь не привести его прямо во дворец Эдварда. Придется оставить в конюшне и устроить так, чтобы Эдвард мог забрать его сам. Пожилой конюх, благосклонно относящийся к Эдварду, охотно согласился. Теперь оставалось только привести сюда самого Эдварда.       

* * *

      В романтических симуляторах подарки на день рождения играли ключевую роль. Важно было не только помнить дату, но и выбирать подарок, который точно понравится персонажу. Это был один из самых простых способов повысить уровень привязанности. Хотя день рождения Эдварда уже давно прошел… Во время урока у герцога Пайя я нацарапал сообщение на подготовленном клочке бумаги:       «После занятий — в конюшню. Буду ждать с подарком.»       Достаточно многозначительно. Я легонько ткнул в спинку стула Эдварда и сунул ему записку. Герцог Пайя уткнулся в книгу — будем надеяться, что ничего не заметил.       Эдвард бегло взглянул на записку, сложил её и сунул в карман. Неужели собирался прочитать после уроков? Однако, как только занятие закончилось, он тут же поднялся и, следуя по пятам за герцогом Пайя, покинул класс. Грей вопросительно посмотрел на меня:       — Вы поссорились?       — Нет.       Неужели со стороны это так выглядит?       — Тебе бы только, чтобы мы поссорились.       Я невольно спровоцировал перепалку. Грей лишь взросло покачал головой, всем видом показывая, что видит меня насквозь:       — Не стоит срывать злость на мне, ваша светлость.       — Кстати, принц, что насчёт сегодняшнего обеда?       Тод поинтересовался насчёт меню на обед.       — Что-нибудь простое. Сэндвич или хлеб. Что есть под рукой — без разницы. Мне нужно срочно выйти.       — ...Ваше высочество?       — Быстрее.       — А-а, да! Сейчас же вернусь!       Тод уже приготовился бежать. Я буквально видел, как он споткнётся в ближайшем будущем. Мысли внезапно прояснились. А стоит ли спешить? Вдруг Эдвард даже не прочитал записку? Может, он и не собирается делать этого сегодня?       — Стой, бежать не надо.       — Разве это не срочно?       — Пожалуй, нет.       — Правда?       — Да. Я вообще не буду обедать.       — Как так нельзя, ваше высочество!       Тод вцепился в меня, выспрашивая, в чём дело. Не выдержав его натиска, я пробормотал о договорённости.       — С его высочеством принцем Эдвардом? Почему бы не пригласить его во дворец? Вы же часто так делали.       Он был прав. Но сейчас Эдвард делал вид, что не знает меня. Тод — хороший слуга, но слепо предан Джоффри и к тому же ещё слишком молод. Вряд ли он подходил для обсуждения тонкостей взаимоотношений между принцами.       — Мы договорились встретиться в другом месте. Он ждёт, так что мне нужно идти.       — Тогда я упакую обед с собой! Раз его высочество ждёт... А вам нельзя пропускать приём пищи! Два ланч-бокса — я быстро соберу!       Тод говорил с неуёмной энергией. А что, если Эдвард не придёт? Честно говоря, скорее всего, так и будет. Но Тод смотрел на меня умоляюще — казалось, если я не кивну, он так и будет висеть у меня на руке.       — Тогда давай.       — Слушаюсь!       Тод наконец бросился выполнять поручение. На этот раз, к удивлению, не споткнулся. Чудеса. Я было умилился его рвению, но тут же поймал себя на мысли: что со мной не так? Разве это повод для удивления? Не слишком ли я привык к этому миру?       Погружённый в размышления, я направился в конюшню.       По какой-то причине Грей уже был там.       — Ты чего здесь делаешь?       — Полагаю, его высочество Эдвард скоро придёт.       Грей закрыл книгу. Он сидел на крошечном стуле, явно принадлежавшем конюху, который стоял рядом. Конюх был стариком, а Грей — минимум на пятьдесят лет моложе его. Грей, ты выглядишь чертовски неуместно.       Но я не стал указывать на это. В этом не было необходимости.       Я остался стоять, и Грей тоже поднялся со стула. Он не предложил мне сесть, но сделал несколько шагов в сторону, освобождая место.       Я не сел. Тогда и Грей не мог присесть. Мы втроем — я, Грей и конюх — так и остались стоять, глупо переглядываясь. Если мы хотим вернуть стул конюху, нам с Греем здесь явно не место.       — Все готово?       — Так точно, ваше высочество, — ответил конюх.       Похоже, подготовка к импровизированному празднику в честь подарка более-менее завершена. Скромновато для торжества, но главное, чтобы Эдварду понравилось. Теперь оставалось только ждать Эдварда. И в этом-то как раз и заключалась главная загвоздка.