46.10
13 октября 2025 г., 21:00
— Эдвард!
Я убрал руки от лица. Глаза не пострадали — с глазами Джоффри всё было в порядке. Зрение, затуманенное от давления пальцев, постепенно прояснялось.
— Всё хорошо, Эдвард. Посмотри на меня.
— Ваше высочество! У вас кровь! — крикнул Грей.
— Эдвард.
Я взял его лицо в ладони, заставив встретиться взглядом. Сознание вернулось в его глаза — и тут же исказилось мукой. Как ребёнок, слишком потрясённый, чтобы плакать, ищущий родителей.
Но Эдвард не заплакал. Он просто стоял, смертельно бледный. Я думал, что стук сердца, гулко отдающийся в ушах, принадлежит Джоффри... но, возможно, это было его сердце. Впрочем, чьё бы оно ни было — неважно. Я просто хотел, чтобы Эдвард успокоился.
— Видишь? Я в порядке.
Зрачки Эдварда дрожали. Что-то тёкло по моей щеке. Место, которое сначала горело, теперь начало ныть от раздражения.
— Ваше высочество, кровь... У вас течёт кровь, — произнёс Грей.
Не может быть. Я провёл тыльной стороной руки по щеке. Кожа на руке стала красной. О чёрт, правда. Нельзя было касаться Эдварда окровавленной рукой. Я хотел отстраниться, но он дрожащими пальцами схватил мою ладонь.
— Болит?
— Ничего.
— Я не хотел...
— Я знаю.
Губы Эдварда дрогнули.
— Можешь сделать мне такую же рану.
— Не говори глупостей.
— Но королева...
— Я не скажу. И ты — молчи. Грей тоже. Ты ведь и так не проговоришься, да?
Грей ослабил хватку, и мои ноги тут же подкосились. Оказывается, до этого момента я держался только благодаря его поддержке. Он снова подхватил меня, когда я пошатнулся.
— Вызвать врача?
— Позже. Когда вернёмся во дворец.
— Но у вас кровь течёт!
Грей выглядел раздражённым. Будто хотел сказать: "Осознай серьёзность" — он схватил моё запястье и показал мне окровавленную ладонь.
— Смотри. Твоя кровь. — Моё запястье дёрнулось в его хватке.
— Понимаю.
— Вы же терпеть не можете боль.
— А кто её любит?
— Вы слишком изменились. Будто вы не тот, кого я знал.
Грей говорил раздражённо. Сердце ёкнуло — лучше бы он этого не говорил.
— Вызову врача.
Когда я покорно согласился, Грей почему-то разозлился ещё больше.
— Хотя бы не поддавайтесь сразу.
Неужели ему просто хочется злиться на Джоффри?
— Лучше проводи Эдварда. Я разберусь здесь.
— Ваше высочество, позаботьтесь о себе. Разве кто-то важный будет убирать?
— Тогда хочешь сделать это сам?
Нужно было уничтожить улики. Сам факт травмы скрыть не получится, но хотя бы то, что это случилось во время встречи с Эдвардом.
— Тогда оставайся и разберись, — рявкнул Грей.
Я ожидал возражений вроде "С какой стати?" Будто это был не тот Грей, которого я знал. Хотя, возможно, я его и не знал вовсе.
— Спасибо, что составил мне компанию сегодня. Это помогло. И не переживай из-за травмы — ты не виноват.
Последние слова я адресовал Эдварду. Это была обычная случайность. Если и искать виноватых — 99% вины на мне, а оставшийся 1% — на деревянном мече Эдварда.
Эдвард молча опустил голову. Я кивнул Грею, давая понять, чтобы он позаботился об Эдварде, а сам прижал руку к лицу, пытаясь остановить кровь. Похоже, рана была под глазом. Кровь текла с пугающей интенсивностью. Как деревянный меч мог оставить такую рану? Похоже, у Джоффри слишком нежная кожа. Не время для таких мыслей, уводящих от реальности. Что-то подозрительное с этой ноющей болью в руке. Смогу ли я продолжать тренировки? Если расскажу сэру Баумкухену, он наверняка удивится. "С какой стати ты самовольно устроил спарринг?"
Хотя... Вспомнив его хихиканье, передумал.
Может, наоборот, найдёт это забавным. Хотя, увидев мою травму, он может передумать. Но настоящая проблема — королева. Что мне делать, чёрт возьми? Сэр Баумкухен, увидев моё лицо на уроке, остолбенел. Тод налепил на мою щёку столько пластырей и ваты, что выглядело это катастрофически. Каждый придворный, встречавшийся нам, реагировал так же, как Баумкухен. Слуги в моём дворце строили догадки, как я умудрился так изувечиться. Самая популярная версия — "лягнула лошадь", на втором месте — "лошадь укусила". Неужели я в ссоре с лошадьми? Хотел сказать, что это совсем не так, но подслушанный разговор лишил меня такой возможности. Почему слуги обсуждают это прямо в коридоре? Неужели специально, чтобы я услышал?
— ...Ваше высочество. Рад вашему рвению, но вы переусердствовали.
Сэр Баумкухен всё понял неправильно. Он решил, что я, жаждая подвигов на охоте, перетренировался и получил травму.
— Это не так серьёзно, как выглядит.
— Верю. Со стороны кажется, будто вас переехала карета. Это врач так "полечил" вас?
— Нет, я в спешке поручил это Тоду.
— Что же было так срочно?
— Ваши уроки, — ответил я.
— Неужели мои занятия так вас вдохновляют?
Я не нашёлся, что ответить. Сэр Баумкухен явно никогда не слышал упрёков в излишней чувствительности. Разве не обязанность студента — не опаздывать на занятия? Хотя моё поведение на уроках вряд ли можно было назвать образцовым, но хотя бы пунктуальность соблюдал. Сэр Баумкухен, заметно повеселев, спросил:
— Можно осмотреть рану?
Нет смысла портить ему настроение.
Я закрыл глаза и подставил лицо. Он аккуратно снял пластырь и вату. Когда толстый слой перевязочного материала исчез, стало легче дышать. Рана прилипла к вате и слегка кровоточила при отрыве. По коже разлилось прохладное ощущение, смешанное с покалывающей болью.
— Похоже на резаную рану, но неглубокая. Кровь уже остановилась, заживёт за несколько дней.
— Значит, врача можно не звать?
— О чём вы? Врачи должны делать свою работу.
— Но если позвать врача, королева тоже узнает.
— Вы что, собирались скрывать? — сэр Баумкухен округлил глаза.
В этот момент Тод, которого я насильно притащил на урок, обнаружил наше преступление.
— Ваше высочество, зачем вы сняли повязку! Если оставить рану открытой, она не заживёт!
— Сэр Баумкухен здесь эксперт. Он сказал, что всё в порядке.
— Правда? — Тод уставился на рыцаря.
Тот парировал:
— Я не говорил, что "всё в порядке". Я сказал, что не нужно было заклеивать всё это так плотно.
— Видишь, Тод?
— Так точно! Я сделаю аккуратную повязку медицинским пластырем!
Хотя, если подумать, это я не собирался выставлять рану напоказ. Тод достал из кармана медицинский пластырь и аккуратно вырезал небольшой кусочек. На мою щёку приклеился крошечный белый прямоугольник. Когда я потянулся потрогать повязку, Тод вскрикнул: «Не трогайте!» — и достал зеркало, поднеся его к моему лицу.
Под глазом теперь красовался маленький пластырь — точь-в-точь как у рассеянных персонажей в комиксах. В одно мгновение мой аристократичный облик превратился в образ озорника. Заодно и рана теперь казалась совершенно несерьёзной.
— Всё-таки нужно сообщить королеве, — задумчиво произнёс я.
— Разумеется, — ответил сэр Баумкухен, словно это было само собой разумеющимся.
Раз уж даже он так говорит, придётся доложить. Правда, иметь дело с королевой было непросто. Я знал, что она страшный человек. Знал, что она далеко не ангел. Но ведь она любила Джоффри.Хотя я и не одобрял её методов, королева искренне любила Джоффри и заботилась о нём.
Мне не хотелось доставлять ей лишние волнения. Я потрогал ноющее правое запястье. Хоть его и зафиксировали бинтом, проблема оставалась. Вообще-то, это главная проблема. Если не смогу держать перо — как делать записи?
— Сэр, можно сегодня закончить пораньше?
— Конечно. Вы всё равно не в состоянии заниматься.
— Тод, если выедем сейчас, успеем к чаю с королевой?
— Сейчас узнаю, ваше высочество.
Сэр Баумкухен улыбнулся, довольный. Похоже, рад, что я сам иду с повинной. Он был хорошим человеком, но странным. Ненавидел королеву, но почему-то радовался, когда Джоффри старался ей угодить. Я попросил у конюха разрешения одолжить лошадь. Когда я показал, что могу держаться в седле, и заверил его, что всё в порядке…
Королева ведь любит, когда Джоффри в чём-то преуспевает. Конюх привёл смирного коня. Теперь я хотя бы мог ездить шагом и рысью. С условием: никаких препятствий на пути и никакого галопа.
Чай с королевой проходил в беседке у озера. Мраморные колонны белели на солнце, а тонкий, словно паутина, тент между ними раздувался на ветру. В лучах полуденного солнца королева восседала в окружении фрейлин.
