0 и 1

      За спиной Эдварда виднелось распахнутое настежь окно и бледный лунный диск. Лунный свет освещал его босые ноги. Неужели влез по дереву? Похоже, Эдвард проник через террасу. Так вот в чем дело. Охранники совсем не патрулировали террасу моей спальни, вот он и смог войти?       Это было смехотворно. Либо система безопасности в этом замке никуда не годилась, либо Эдвард был невероятно ловок — но я склонялся к тому, что дело не в этом. Скорее уж, сама игра была продумана из рук вон плохо. Эдвард был одет в свою обычную служительскую форму.       — По пути никого не встретил?       — Я ловко обошел всех. Тебе не грозят неприятности.       У меня начала пульсировать голова.       — Эдвард, ты что, забыл мои слова?       — Какие слова?       Эдвард помнил мать, с которой расстался в три года, но напрочь забывал то, что я говорил ему меньше трех месяцев назад.       — Я же говорил не бродить ночью. Это опасно.       — Ты так не говорил.       — Говорил.       — Нет. Ты сказал: «Не ходи, когда слишком темно. Я буду волноваться».       — Вот видишь, помнишь же?       — Угу.       — Это не комплимент твоей памяти. Сейчас, по-твоему, светло?       Эдвард прищурился, будто оценивая уровень освещенности. Хотя и без того было очевидно — глубокая ночь. Вокруг царила тьма. В спальне Джоффри всю ночь горели свечи, но от этого не становилось светлее.       — Зависит от интерпретации, — заключил Эдвард.       Какая еще «интерпретация»?       — Сейчас темно. Ночь на дворе.       — Ты же сам ранен — почему беспокоишься обо мне?       — Хоть понимаешь, что я беспокоюсь?       — Да уж. Честно, если после такого ты не догадаешься — это будет уже слишком.       — А как думаешь, почему?       — Не знаю. Ты стал слишком странным.       — Это ты странный.       — Джоффри, тебе больно?       Эдвард говорил, будто вел собственный монолог. Я сбросил тонкое одеяло и показал запястье.       — Лицо в порядке, а вот запястье болит. Ты хорошо так зарядил.       — Оно сломано?       Взгляд Эдварда прилип к белому бинту.       — Ты что, нарочно бил, чтобы сломать?       Я усмехнулся и задал вопрос. Эдвард опустил голову и тихо покачал ею.       — Но с чего бы ему сломаться?       — Джоффри. Ты хочешь сломать мое запястье?       — Ты странные книги читал       Эдвард снова покачал головой. Хотя, возможно, что-то вроде законов Хаммурапи.       — Ты сонный?       На повторный вопрос Эдвард тупо ответил:       — Нет.       — Похоже, ты бредишь от недосыпа.        — Это ты только что спал.        — Верно. И теперь не могу спать из-за тебя.       — Джоффри, ты правда в порядке? Тебе не нужно мстить мне.        Эдвард опустил голову и пробормотал так, что его выражения лица не было видно:       — Не хотелось бы, чтобы ты потом решил отомстить.       — Эдвард.       Похоже, он действительно сонный.       — Хватит нести чепуху — иди спать.       — …Ладно.       С видом человека, получившего подзатыльник, Эдвард вяло поднялся. Он вышел на террасу, одним движением перемахнул через перила и, грациозно изогнувшись, как акробат, исчез во тьме. Где он только научился таким трюкам? Самоучка?       Джоффри даже мог почувствовать зависть. С его точки зрения, ситуация напоминала, когда ты тратишь миллионы на репетиторов, а какой-то зубрила, штудирующий только учебники, становится первым в школе. Но талантливые люди встречаются повсюду.       Ю Ёнхо тоже был из их числа. Хотя в спорте я был не силен. Когда кто-то слишком отличается от тебя, зависть просто не возникает. Джоффри, должно быть, страдал именно потому, что был достаточно талантлив, чтобы занимать второе место. Хотя, конечно, главной виновницей его мучений была сама королева.       11. Происшествие на охоте       Боль в запястье не утихала дольше, чем я ожидал, и мне пришлось надолго прекратить занятия с сэром Баумкухеном. А день охоты между тем приближался. Лето уже подходило к концу.       Наступили осенние ливни. Вдобавок у меня начал болеть и голеностоп — оказалось, это были боли роста Джоффри. Кратковременную боль еще можно было перетерпеть, но ноющая, не дающая уснуть целыми днями, сводила с ума. Чувствовалось, будто каждый сустав вытягивают по ниточке. Джоффри и Эдвард потом стали невероятно высокими — но смогу ли я пережить этот период роста в его теле?       Принимать реальность и адаптироваться к любым условиям — в этом моя сила. Я никогда не был склонен к глубоким размышлениям, поэтому, сколько бы ни переезжал и как бы ни менялась обстановка вокруг, я всегда спал крепко и ел с аппетитом.       В зеркале отражался юный Джоффри, и теперь это лицо стало привычным. Ощущение, будто носишь чужую одежду, исчезло уже в первую неделю. Теперь, если кто-то окликал меня «Ваше высочество», я оборачивался без тени смущения.       Но правильно ли это?       По оконному стеклу забарабанили капли дождя. Возможно, беспричинная тоска накатила из-за сезона дождей. Ливни здесь были не такими яростными, как корейские, но монотонными и бесконечными. И я был не единственным, кого угнетала эта погода.       В королевстве был человек, чье настроение влияло на всех остальных, и придворные изо всех сил старались не попадаться ему на глаза. Из-за этого огромный дворец в последнее время казался безлюдным.       Этим раздраженным человеком был сам король. Дождь грозился сорвать охоту.       Король раз за разом вызывал ко дворцу придворных астрономов, беспощадно их допекая. Эти бедолаги, чья единственная вина заключалась в попытках предсказать погоду по историческим записям, оказались под ударом буквально на ровном месте.       Лишь после того, как несколько астрономов подали в отставку и бежали из дворца, оставшиеся составили доклад, что отменять охоту нет необходимости. Настроение короля моментально восстановилось. На этом придворные сплетни обычно заканчивались. Но если бы на этом всё и закончилось! Видимо, король пребывал в таком прекрасном расположении духа, что перед отъездом решил устроить семейный ужин. В столовой уже сидели королева и Эдвард. Они заняли места напротив друг друга, тщательно избегая встречных взглядов. На лице королевы играла лёгкая улыбка, создавая вполне благопристойную атмосферу. Я уже видел эту картину раньше.       Тогда всё было для меня в новинку, и я не находил их поведение странным. Теперь же я понимал, насколько неестественной была эта сцена. Эдвард, до этого смотревший в пространство с отсутствующим выражением лица, наконец поднял голову. Наши взгляды встретились — и мы тут же отвели глаза. Если бы я продолжил смотреть ему в глаза, то ненароком ляпнул бы: «Не привередничай!»       Пока моё запястье было перевязано, он отказывался от совместных обедов. Да и сэр Баумкухен в это время был недоступен, так что дни тянулись уныло. Ланч-бокс, который я передал Эдварду через Тода, вернулся почти нетронутым — если не считать отсека с салатом и овощами. Эдвард ел только то, что ему нравилось.       Ненавидел салаты, особенно без заправки. Не притрагивался к овощным сокам, а морковные палочки и вовсе обходил стороной. В прошлый раз он допил весь суп, но оставил на дне тарелки одинокий кусочек брокколи. Рядом со мной его хоть как-то можно было призвать к порядку. Эдвард хотя бы делал вид, что слушает нотации. Но стоило мне отвернуться — и он тут же возвращался к своим привычкам.       — И ты ещё рассчитываешь вырасти больше 180 см?       Наверное, вырасту.       — Что ты уставился? Садись на место.       Король прибыл в столовую последним. После его замечания я опустился на стул рядом с Эдвардом.       В зале царила тишина. Раздавался лишь скрип колёс - слуги ввозили подносы с едой.       Когда перед нами поставили закуски, король неожиданно обратился ко мне:       — Ты плохо выглядишь, Джоффри. Здоровье в порядке?       — Простите?       — Говорят, ходит какая-то простуда. Береги себя. Завтра мы покидаем дворец - будет ли дело до больных?       Что? Я едва сдержался, чтобы не переспросить.       На лице короля застыло доброжелательное выражение — со стороны он выглядел как заботливый отец, беспокоящийся о сыне. Я слышал, что король в хорошем настроении из-за предстоящей охоты. Но чтобы настолько хорошем? Неловко пробормотал в ответ:       — Постараюсь.       Король повернул голову к Эдварду:       — Тебе тоже стоит быть осторожнее.       — Да, ваше величество.       За столом повисло молчание. Король явно пытался говорить естественно, но получалось неуклюже. Эдвард обычно играл роль «невидимки» за семейными ужинами — так было и в прошлый раз. Если только король не сошёл с ума, похоже, он специально хотел заговорить с Эдвардом. Мой взгляд непроизвольно переместился к королеве.       — Кстати, Эдвард, ты действительно плохо выглядишь. Ты заболел?       Эдвард заморгал. Когда он взглянул на королеву, та улыбнулась. Щёки Эдварда были пухлыми и румяными — хоть кровь с молоком. Королева точно не была дальтоником. И уж конечно, она вовсе не беспокоилась о нём.       — Надеюсь, это не заразно?       Лицо короля стало каменным.       — Позовите врача, — распорядилась королева, обращаясь к слугам.       — Милане, — король резко пресёк её, — На мой взгляд, принц выглядит вполне здоровым.       — Но, Ваше Величество, я беспокоюсь об Эдварде.       — Неужели необходимо прерывать трапезу? Можно вызвать врача и после.       — А если Эдвард потеряет сознание за это время? Вы слишком суровы к своим сыновьям, Ваше Величество.       Король перевёл взгляд на меня.