0 и 1

      Эдвард огляделся в поисках чего-то, но в итоге просто развернул принесённую с собой книгу и нарисовал на ней таблицу. Пока он с серьёзным видом объяснял материал с урока, я почувствовал лёгкое предательство. Я-то думал, он отвлекался на занятиях, а он всё это время слушал? Не знаю, хороший ли из Эдварда преподаватель, но то, что он запомнил весь урок — факт.         — Помогло?         — Ты... случайно не гений?         — Вряд ли.         Эдвард моргнул.         — Но если хочешь, я могу и дальше помогать.         — Правда?       Эдвард улыбнулся и кивнул.         — Что вас так развеселило? — Тод поставил на стол корзинку, прерывая наш разговор. На столе появились персики, салат, шоколадное печенье и молоко.         Эдвард никогда не ел овощи и фрукты, если его не заставляли, поэтому перекусы в это время дня всегда были лишены всякой логики в подборе.         — Яблочный пирог немного задержится.         — Яблочный пирог? — переспросил Эдвард.         — Я попросил повара. Пусть это и не совсем то, о чём ты мечтал.         Когда-нибудь он попробует и яблочный пирог леди Розе.       — То, что даёшь ты — это именно то, чего я хочу.         Эдвард сказал это так просто, будто констатировал очевидный факт. Его пальцы слегка сжали край книги, оставив на странице едва заметные складочки. Тод фыркнул, разливая молоко по бокалам:         — Ваше высочество, если вы продолжите в том же духе, у нас скоро закончатся все запасы сахара в королевстве.         Но я уже не слушал. Всё моё внимание было приковано к тому, как солнечный свет играет в белокурых ресницах Эдварда, когда он наклоняется над страницами, объясняя мне то, что я пропустил на занятиях.         “Гораздо лучше любых учебников”, — подумал я.         И впервые за долгое время мои покои перестали казаться такими пустыми. Эдвард произнёс это так естественно, будто говорил о погоде. Тод, накрывавший на стол, замер с подносом в руках.         — Ты специально так говоришь?         — Что?         — Не бросайся такими фразами на людях. Это... вызывает недопонимание.         — Недопонимание?         Тод округлил глаза, глядя на нас. Вы только посмотрите на него — даже когда я прямо указывал на пример, Эдвард, казалось, совсем не понимал, о чём речь. Благодаря Эдварду моё домашнее задание было сделано в мгновение ока. Мы доели все закуски и растянулись на траве. Лёгкий ветерок приятно обдувал лицо — лето здесь не было невыносимо жарким, и если закрыть глаза, можно было легко уснуть. Я повернул голову и увидел, что Эдвард смотрит на меня, щурясь от солнца. Кулон перекатывалась у него в ладонях.         — Можно и мне посмотреть?         Я протянул руку, но вместо того чтобы отдать её, Эдвард вдруг перевернулся на бок, заслонив кулон от меня.         — Ты же уже видел.         — Но я хочу посмотреть ещё раз. Вдруг там что-то изменилось?         Его губы дрогнули — то ли сдерживая смех, то ли не зная, как ответить. В конце концов он сдался и раскрыл ладонь. Солнечный свет скользнул по металлической поверхности, и на секунду мне показалось, будто внутри действительно что-то шевельнулось.         — Ничего не изменилось, — прошептал Эдвард. — Но если хочешь... мы можем смотреть на неё вместе.         И в этот момент, под шёпот листвы и пение птиц где-то вдали, я вдруг понял, что это — именно то, чего мне хотелось всё это время.       — Мама.         Он указал на портрет слева внутри кулона.         Я и сам знал. Вряд ли он имел в виду того, кто справа.         — Когда приезжал Его Величество, мама пекла яблочный пирог. Наверное, это было её лучшим блюдом. Если из кухни доносился вкусный запах, я понимал — сегодня будет хороший день. Потому что мама была счастлива.         Эдвард закрыл кулон и привалился ко мне боком. Неудивительно, если бы у него оказался дефицит любви. Я протянул руку к его волосам — всегда хотел их потрогать. Спрашивать разрешения не требовалось. Эдвард закрыл глаза. Когда я осторожно провёл пальцами по его прядям, они просочились сквозь пальцы, словно тёплый мягкий песок.         — Ты пахнешь солнцем, — пробормотал он, уткнувшись носом в мой рукав.         Я замер, боясь спугнуть этот момент. Где-то вдали кричали чайки, а трава шелестела под лёгким ветерком.         — Знаешь, — вдруг сказал Эдвард, — я ведь помню. Как она напевала, когда замешивала тесто, — его голос звучал так, будто он боялся, что эти воспоминания рассыпятся, если произнесёт их вслух.         Я обнял его за плечи, и мы молча смотрели, как облака плывут над замковыми башнями. В тот момент кулон в его руке казалась намного тяжелее, чем была на самом деле. Но вскоре должно было начаться следующее занятие, и Эдварду нужно было уходить.         — Вы и правда стали близки, — заметил Тод, убирая со стола, когда Эдвард ушёл.         — Разве так кажется?         Если даже Тод это видит, значит, всё идёт хорошо.         — Как думаешь, если Эдвард станет королём, он меня не казнит?         — О чём вы говорите, ваше высочество? С какой стати вас казнить?         — Просто спросил.         Я немного удивился, увидев, как Тод напрягся.         — Разве Его Высочество Эдвард что-то сказал?         — Нет. Ничего. Ты же знаешь, какой он.         — Принц Эдвард... хороший человек. Но принц Джоффри в сто раз лучше!         Тод произнёс это с такой горячей убеждённостью, что я невольно рассмеялся.         — Спасибо за верность. Но если вдруг что — я оставлю тебе рекомендательное письмо.         — Ваше высочество!         Он аж подпрыгнул от возмущения, и я поспешил сменить тему.         А сам подумал: “Интересно, что бы сказал Эдвард, услышав этот разговор?„       Но пока я лишь поправил перо на столе и вздохнул. До следующей встречи оставалось всего несколько часов.       — Спасибо.         — Вы слишком добрый, ваше высочество, вот я и беспокоюсь!         — Да, спасибо.         Мне бы твою тревогу. Как ты вообще выживаешь с такой недальновидностью? Я действительно потерял всякую объективность, когда дело касалось Эдварда. Но даже со стороны было видно, что мы стали ближе. Правда, тот факт, что «сторонним наблюдателем» был Тод, вызывал лёгкую панику.         Впрочем, даже ради возлюбленной вряд ли станешь убивать брата, с которым так сблизился. Всё шло как нельзя лучше.   Я поймал себя на том, что улыбаюсь пустому коридору, куда только что скрылся Эдвард. Да уж. Определённо потерял объективность.       

* * *

      Как только закончились занятия у герцога Пайского, Эдвард тут же схватил меня за руку, пообещав показать что-то интересное. Надо было сразу заподозрить неладное — ведь наше чувство юмора вряд ли совпадало. Направление, в котором он меня тащил, вызывало тревогу. Почему-то людей вокруг становилось всё меньше, и вскоре мы оказались у Северного заброшенного дворца.         Северный дворец был закрыт много лет назад. С тех пор, как его покинули последние обитатели, прошло не меньше десяти лет. Придворные шептались о призраках, бродящих в его стенах. Даже Тод как-то признался, что слышал там подозрительные стоны. Неужели Эдвард любит пощекотать себе нервы встречами с привидениями?         Окажись это реальностью, я бы точно знал — призраков не существует. Но ведь это игра. Если мы и правда наткнёмся на что-то сверхъестественное, шутки будут неуместны. Эдвард, не обращая внимания на моё напряжение, уверенно толкнул скрипучую дверь.         — Ты уверен, что нам стоит...         Но он уже скрылся в темноте. Я вздохнул и шагнул следом. Ну хоть бы скелетов не было.       "...Вот так надо открывать."        Эдвард провёл рукой под ржавыми воротами заброшенного дворца, нащупал что-то — и с глухим щелчком потайная калитка отворилась. Обнажилась узкая служебная тропинка, скрытая от посторонних глаз.         — Можно пройти. Ну как? — Он смотрел на меня с ожиданием, сверкающим в глазах.         "Ну как, ну как"... Чёрт возьми, Эдвард, что ты вообще делал, шляясь здесь в полночь? Хотелось отчитать его — но явно же не этого он ждал.         — Круто. Сам нашёл? — спросил я вместо этого, подавляя беспокойство.         Эдвард горделиво выпрямился, и в этот момент лунный свет скользнул по его лицу, делая его почти прозрачным.         — Конечно. Здесь ещё много такого... Хочешь увидеть?         Его пальцы слегка дрожали — от холода или возбуждения, — когда он протянул руку в темноту, будто предлагая войти в запретный мир. Я вздохнул и шагнул вперёд. Если это ловушка — то чертовски красивая.       — Ага.         Глаза Эдварда сузились от удовольствия. С румяными щеками он с гордостью добавил:         — Три года назад нашёл. Видел, что никто не ходит — вот и зашёл. Оказалось куда интереснее, чем думал. Залы огромные, сад большой. Наверное, раньше это был важный дворец. А забросили его в одно мгновение. Кроме меня сюда никто не заходит. Я прибрался и сделал своим секретным местом.         Он тараторил, а я кивал: Так это ты был тем самым «призраком»?       — Если во дворце станет невыносимо — можешь приходить сюда.         “ Тебе там невыносимо? Почему? — хотелось спросить, но я сдержался.  „       — Правда?         Когда я улыбнулся и переспросил, Эдвард великодушно разрешил:         — Угу.         Ответы на такие вопросы можно было получить и постепенно. Я шагнул внутрь, и тень от арочного свода легла на нас обоих, словно печать молчания. Секретное место, а?       Воздух пахнул пылью и прошлым, но Эдвард, кажется, принёс сюда кусочек жизни — на грубо сколоченном столе лежала потрёпанная книга, а в потускневшем канделябре застыл наполовину сгоревший воск.         — Ты... часто тут бываешь? — осторожно спросил я.         Эдвард лишь провёл пальцем по краю стола, оставляя след на слое пыли.         — Достаточно.         Его голос прозвучал так, будто это место хранило куда больше, чем просто старые стены. И в тот момент я вдруг осознал — возможно, впервые он показал мне не просто тайный уголок дворца, а частичку самого себя. Я медленно выдохнул, чувствуя, как что-то в груди сжимается.         — Спасибо, — сказал я просто.         За доверие. За то, что впустил в свой мир.         Эдвард фыркнул, будто моя благодарность была чем-то нелепым, но кончики его ушей покраснели. Он отвернулся, делая вид, что поправляет свечу, но я уже знал — это место стало нашим общим секретом.         И, кажется, чем-то бо́льшим.       Лучи света, проникавшие через высокие витражные окна, освещали зал. В пыльном воздухе виднелись потертые гобелены и толстый ковер, покрывавший каменный пол. Место напоминало заброшенную часовню — вряд ли полезную для здоровья, но в этой таинственности крылось особое очарование. Теперь я понимал, почему Эдвард так гордился своим открытием.         Дети ведь обожают секретные убежища.         — Ты часто здесь бываешь?         — В последнее время редко... — Эдвард покачал головой, затем оживился: — Но я всё тебе покажу! Здесь есть всё необходимое. Вон там постелил матрас, а здесь хранится чайный сервиз. Потом покажу, где во дворе можно набрать воды из колодца. Здесь можно ночевать — вполне удобно.         — Ты... спал тут?         — Ни разу не было проблем.         Он произнёс это так невинно, что у меня ёкнуло сердце. Взгляд сам потянулся к матрасу в углу — узкому, застеленному простыней, которая казалась неестественно белой в этом царстве пыли. Сколько ночей он провёл здесь в одиночестве?         Эдвард меж тем подошёл к гобелену и откинул его край, открывая потайную нишу с книгами и странным механическим устройством.         — Это мои сокровища, — прошептал он, словно боясь спугнуть тишину.         Я подошёл ближе. Устройство оказалось миниатюрным планетарием — медные шестерёнки и сферы, покрытые синей эмалью.         — Где ты это...?         — Нашёл в подвалах. Думаю, это принадлежало королеве-астроному. Ты же знаешь — той, что...         Он замолчал, резко дёрнув рукой. Шестерёнки звонко запели, и по стенам заплясали голубые блики, как светлячки в сумерках. В этот момент он выглядел таким — не королевским отпрыском, не заложником дворцовых интриг, а просто мальчишкой, нашедшим волшебную игрушку.         — Здесь... хорошо, — неожиданно сказал я вслух.         И правда. Несмотря на пыль, на сквозняки, на призраков прошлого — здесь было то, чего так не хватало во дворце: свобода дышать полной грудью. Эдвард улыбнулся, и что-то в этой улыбке говорило, что он понимал меня без слов.         — Значит, будем делить? — спросил он, протягивая мне ключ — маленький, потемневший от времени.         Я взял его, и наши пальцы ненадолго соприкоснулись.         — Будем.         Где-то вдали скрипнула дверь, но здесь, в нашем новом мире, время будто остановилось.       — Не в этом дело. Разве никто не искал тебя?         Эдвард задумчиво посмотрел на меня и просто ответил:         — Нет.         Что, впрочем, было ожидаемо. Именно поэтому он и бродил по заброшенным уголкам — чтобы его не нашли.         — Тогда я буду искать тебя. Если вдруг пропадешь.         Эдвард улыбнулся и прижался ко мне плечом.         — Буду ждать.         Теперь было ясно, кто скрывался за слухами о призраках. Он превратил этот зал в свой тайный уголок, притащив сюда всё необходимое. Даже деревянный меч, который я когда-то одолжил ему для тренировок, почему-то стоял в углу, а посреди зала лежал поднос из столовой. Я указал на него:         — Зачем ты поставил его именно так неудобно?         — Так проще переносить вещи.         Он сказал это так естественно, будто это было единственно возможное объяснение. В его мире, видимо, даже хаос имел свою логику. Я вздохнул, но улыбка сама расползлась по лицу.         — Ладно, привидение. Покажи, что у тебя ещё есть.         Эдвард оживился и потянул меня за руку вглубь зала, где за грубой деревянной перегородкой скрывалось нечто, напоминающее...         — Это мой план, — торжественно объявил он, указывая на странную конструкцию из верёвок и блоков, протянутых между колоннами.         Я поднял бровь:         — План... чего именно?         — Побега.         Он произнёс это шёпотом, но слово повисло в воздухе, став вдруг очень реальным. Я замер, осознавая, что стою не просто перед детской игрой, а перед чьей-то отчаянной мечтой о свободе.         — Эдвард...         Но он уже отвернулся, будто испугался собственной откровенности, и потянул за верёвку. С потолка медленно опустилась корзина, полная книг.         — Здесь я храню самое важное, — поспешно сказал он, меняя тему. — На случай, если придётся уйти быстро.         Я посмотрел на эти потрёпанные тома — исторические хроники, учебники по навигации, даже руководство по выживанию. Всё, что могло понадобиться тому, кто решил исчезнуть. Сердце сжалось.         — Ты... правда так хочешь уехать?         Эдвард не ответил сразу. Он взял одну из книг, смахнул пыль с обложки и вдруг сказал:         — Иногда мне кажется, что я уже призрак. Что на самом деле я давно исчез, а они просто ещё не заметили.         Его голос звучал так тихо, что я едва расслышал. Но эти слова ударили сильнее, чем любой крик. Я потянулся и закрыл ладонью его руку, всё ещё сжимавшую книгу.         — Я бы заметил.         И в этот момент, среди пыли и теней заброшенного дворца, мы стояли, связанные чем-то бо́льшим, чем просто общая тайна — пониманием, что иногда один человек может стать целым миром для другого. Эдвард медленно выдохнул, и его пальцы разжались, выпуская книгу.         — Знаю, — прошептал он. — Поэтому ты здесь.         И когда он поднял на меня глаза, в них не было ни тени одиночества. Лишь тихая уверенность — что бы ни случилось, теперь он не исчезнет бесследно. Потому что его будут искать.       Эдвард потянул поднос, и колёсики скрипнули так, будто стонали призраки. Этому треклятому подносу лет сто, что ли? Кажется, я раскрыл ещё одну тайну «сверхъестественных» звуков. Перебирая свои сокровища, Эдвард вдруг достал музыкальную шкатулку — по его словам, нашёл её в старых покоях. В стеклянной сфере кружились две фарфоровые фигурки в бальных нарядах, застывшие в изящном поклоне.       — Она работает?       — Угу. Хочешь посмотреть?       Его бледные пальцы бережно завели механизм. Раз, два — и хрустальные ноты полились в полумраке зала, а фигурки начали медленно вращаться, словно танцуя. В вихре танцующей пыли это выглядело волшебно. Так вот как он здесь развлекается… Наши взгляды встретились.       — Джоффри, — неожиданно спросил Эдвард, — что будешь делать на Празднике урожая?       Эдвард задал вопрос.         “Что это вообще такое?” — промелькнуло у меня в голове, но я лишь пожал плечами.         — Мне там быть?         — Его Величество брал тебя на охоту... Может, и на праздник урожая позовёт.         Охота и праздник урожая. Видимо, между ними есть связь.         — Вряд ли.         Вспомнилось лицо короля. Короля, который недолюбливает Джоффри.         — Но ты же хотел присутствовать, Джоффри.         — Тебе правда хочется, чтобы я был там?         — Если это твоё желание.         Его реакция показалась мне странной. Эдвард обычно не интересовался чужими делами.         — Мои желания никогда не сбывались... Но с тобой всё иначе.         — Разве?         Эдвард, должно быть, говорил о Джоффри. Но я не был Джоффри, а желаний у меня всегда было много. Ни одно из них не сбылось. Или нет?       Однажды я мечтал, чтобы с неба упали деньги, чтобы кто-то остался рядом. Если подумать, оба желания исполнились. Только я не уточнял, что хочу этого в игре.       — Когда загадываешь желание, обязательно уточняй, чтобы оно исполнилось именно в этом мире.       — А если не в этом, значит, в загробном?       — Может быть.       — Учту.       Эдвард воспринял это всерьёз.       — А какое у тебя желание?       Неужели Эдвард хочет покинуть дворец? Или мечтает, чтобы его признали и перевезли мать во дворец? Эдвард, казалось, хотел что-то сказать. Когда ответ был предопределён, он никогда не колебался. Но вдруг его лицо потеряло всякое выражение, и он сомкнул губы.       — Не знаю.       Да что тут можно не знать?       — Ты же сказал, что твои желания никогда не сбывались. Наверняка у тебя было какое-то пустое желание тогда.       — Теперь это неважно.       Эдвард ответил рассеянно.       — Правда?       — Угу. Оно больше не кажется таким желанным.       — А сейчас что-то другое стало желанным?       Эдвард пристально посмотрел на меня.        — Наверное. ...Джоффри, ты не должен меня бросать.       — Что? Конечно же нет.       Эдвард прижался ко мне, обхватив мою талию руками.       — Ты же знаешь. Леди Розэ не бросила тебя.       — Знаю. Помню. Это обстоятельства вынудили её. Но ты, Джоффри, ты так не должен.       Да это я хотел сказать ему. Что бы ни случилось — не убивай меня. Я слышал, как бьётся его сердце. О чём он сейчас думает? Я похлопал его по спине. Напольная шкатулка с танцующими фигурками медленно кружилась.