0 и 1

      Когда я расстался с Эдвардом и вернулся во дворец, уже смеркалось.       — А, Ваше Высочество! Вы задержались. Маэстро Вальс вас ожидает.       Навстречу выбежал Тод. Какой ещё «Вальс»?       — Разве сегодня не дополнительное занятие?       — Ах, её величество королева изменила расписание! Вам положено обучаться вальсу. Пожалуйста, пойдёмте скорее, ваше высочество!       Похоже, случай, когда король взял Джоффри на охоту, стал настоящей сенсацией при дворе. Неужели это признание его наследником? Может, поэтому он удостоился сопровождать короля? Тод рассказал, что по двору уже ходят такие слухи. В итоге молва дошла до того, что наследник, принц Джоффри, возможно, появится на праздничном балу в честь урожая. Разве такое возможно?       Я сразу понял, что это абсурд, но другие, похоже, думали иначе. Особенно королева, Тод и придворные из свиты принца Джоффри.       — Что же делать, ваше высочество? Надо было готовиться лучше! Это всё моя вина. Все будут смотреть на вас, а если из-за меня вам достанется критика?!"       Тод нервно переминался с ноги на ногу.       — Всё в порядке. Этого не случится.        — Ваше высочество слишком снисходительны!       Нет. «Не случится» означает, что я просто не пойду на этот бал. Я не стал объяснять это Тоду. Всё равно он скоро узнает правду. В целом, приподнятое настроение служителей дворца не было таким уж плохим делом. Казалось, когда их принц преуспевает, они тоже расправляют плечи с гордостью.       Я лишь надеялся, что они не станут возлагать слишком больших надежд. Ведь чем выше ожидания — тем горше разочарование.       — Что же делать, ваше высочество? Мы едва успеем подготовить ваш бальный костюм к сроку.        Было даже немного мучительно видеть, как королева, посетившая меня, расстраивалась из-за этого. И что же мне делать? Похоже, она действительно ждёт этого. А Тод, кажется, искренне пытался разделить со мной свои радужные ожидания.       — Праздник урожая, ваше высочество, — очень важное событие.       — Да?       — Многие дворяне примут участие, и множество людей придут посмотреть на вас.       — Здорово.       — Это же первый раз, когда вы появляетесь на официальном мероприятии вроде королевского бала! Все будут смотреть только на вас!       — И мне достаточно трёх дней обучения вальсу, чтобы там появиться?       — Вам нужно будет станцевать лишь один раз с её величеством королевой — для вида! А затем просто принимать приветствия от дворян.       — Какое облегчение.       Мне повезло, что Джоффри не отличался особой ловкостью. Будь он танцором — мне бы пришлось туго. Стиснув зубы, я несколько дней проходил усиленную подготовку по вальсу. В качестве учительницы была приглашена графиня Маргарет - женщина с изысканным художественным вкусом.       В отличие от неё, мои познания в искусстве ограничивались способностью сказать "красиво" при виде чего-то прекрасного, поэтому найти общий язык с графиней у меня не получалось. Хотя я всё же мог понять, что мои танцы - полная катастрофа.       Вообще, разве не странно освоить танец за три дня. Мой прогресс казался особенно медленным ещё и потому, что я не видел смысла оттачивать мастерство, которым всё равно не придётся пользоваться. Графиня, будучи великодушной, подбадривала меня, говоря, что упорный труд приведёт к улучшениям. По её словам, у меня были хорошие упорство и старательность.       — А сколько ещё нужно стараться? - с надеждой спросил я.       — Ну... Полгода?       Графиня произнесла это со смехом. Праздничный бал уже наступал на пятки. Королева навестила меня в покоях Джоффри, разделив со мной трапезу, а затем удалилась. Она мило улыбалась, наблюдая за моими скромными успехами в вальсе.       — К следующему празднику урожая ты уже освоишься, - сказала она.       После её отъезда начались послеобеденные занятия. До самого вечера, пока я не отправился спать, королевский слуга так и не появился. Джоффри не получил приглашения на праздник урожая. Я ведь знал, что так и будет.        

* * *

      Я улёгся в постель, предварительно утешив расстроенного Тода. Придворные явно разочаровались — по их лицам это было слишком хорошо видно. Слуги покоев Джоффри были ещё молоды и не научились скрывать эмоции. Тоду я велел отдохнуть первым. Видимо, решив, что я подавлен, он твёрдо заявил:       — Отдыхайте, ваше высочество. Я никому не позволю вас потревожить.       Едва Тод закрыл за собой дверь, как кто-то постучал в окно. Эдвард проник через террасу. Вот и нарушитель спокойствия, Тод. И почему Эдвард всегда пробирается через террасу, когда есть парадный вход?       — Джоффри, спишь? — спросил он.       Я сбросил одеяло, демонстрируя совершенно трезвый взгляд.       — Расстроился, что не попал на бал?       — Ты тоже за своё?       Я уже порядком устал от придворных. Они свято верили, что я в депрессии, и так рьяно меня утешали, что отказаться от их забот было неудобно. Если целый день слушать утешения, даже самый стойкий человек впадёт в тоску.       — Верно. Я так мечтал продемонстрировать свету свои выдающиеся навыки вальса, а теперь этот шанс упущен. Как же я страдаю! — проворчал я.       Эдвард усмехнулся в ответ:       — Можешь продемонстрировать их мне.       — Тебе?       — Хоть высший свет и не вариант, но если хочешь, могу пустить слух среди слуг? — Эдвард поставил на тумбочку знакомую шкатулку с механическим оркестром.       — А есть у тебя близкие слуги для таких сплетен? — я ехидно приподнял бровь.       Он лишь покатил глазами:       — Нет, но не беда. Дворцовая челядь рада любым пикантным новостям, лишь бы потешить самолюбие.       — Опытный, я смотрю? — не удержался от вопроса.       К моему изумлению, Эдвард кивнул. Вот только кивать тут было не к чему — в этом дворце и впрямь дырявая охрана, раз любой может прикинуться слугой и безнаказанно шляться повсюду.       Механизм шкатулки заиграл, и пара в бальных нарядах закружилась под мелодию.       — Так что, слуги уже разносят вести о моей «депрессии»? — пошутил я.       Но Эдвард лишь округлил глаза — оказывается, шутка попала в точку.       — Как ты догадался?       — Серьёзно?       — Ага.       — И что, ты пришёл утешить меня, наслушавшись сплетен?       — ......       Эдвард только широко раскрыл глаза. Похоже, это правда. Как он умудрился вырасти таким добрым? Уж точно не благодаря королевским генам.       — Добряк.       Я обеими руками взъерошил его волосы. Мягкие пряди под ладонями превращались в спутанную овечью шерсть. Удивительно послушные волосы. Я так увлёкся их хаотичным приведением в беспорядок, что забыл первоначальный повод.       Эдвард схватил меня за запястье. Движение рук прекратилось. Я попытался напрячь руку, но ничего не изменилось. Из музыкальной шкатулки лилась мелодия вальса — прозрачные, словно хрустальные переливы звуков.       Глаза Эдварда казались неестественно тёмными. Он пристально смотрел на меня с каким-то растерянным выражением. Когда я снова попытался высвободиться, на этот раз его хватка ослабла. Моя рука легко выскользнула. Запястье ныло. Почему-то я был уверен, что он не отпустит. Потёрши больное место, я вдруг обхватил Эдварда за талию.       — Тебе же неправильно объяснили, как держать партнёра в вальсе? Не так руки располагают. Одна должна обнимать за талию, а другой — держать руку партнёра...       Взгляд Эдварда следил за моими движениями.       — Ты учился вальсу?       — Нет, — покорно ответил Эдвард. Я так и думал.       — Шаги делают вот так, рисуя квадрат...       Я попытался показать, но смог лишь неуклюже изобразить движения. Ноги почти сразу спутались. Какой шаг следующий?       — Не важно! Главное — когда появится тот, кто тебе понравится, делай так: пригласи на танец, получи согласие...       Я положил руку Эдварда себе на плечо.       — ...позволь коснуться твоей талии, а затем просто кружись под музыку.       Я обнял Эдварда и закружился с ним. Оказавшись в моих руках, он безропотно последовал за мной, не понимая сути происходящего. Шаги выходили ужасно — вальс предполагает синхронность, но Эдвард ведь не учился. Ну и что? Вырастет — научится. В Академии Эдвард потом прекрасно справлялся с балами.       Мы кружились по комнате, сметая всё на своём пути. Что за дурацкая затея? Нога зацепилась за стул, затем за тумбочку, я поскользнулся на ковре — и Эдвард расхохотался. А сквозь этот хаос доносились абсурдно прекрасные звуки музыкальной шкатулки.       — Что это вообще было? — смеялся Эдвард, так громко, что заглушал нежную мелодию.       Но это не имело значения. Поразительно — если Эдвард способен смеяться вот так искренне, значит, я значительно поднялся в его глазах? Четыре сердца? Четыре с половиной? А может... все пять?       Музыка внезапно оборвалась. Я попытался остановиться, но Эдвард по инерции продолжал вращаться. Наши ноги сплелись и я рухнул на кровать. Эдвард попытался удержаться, но потерял равновесие и сделал несколько шагов назад. Пока я ахал, он с грохотом опрокинулся на пол.       — Ну и дурачество,— рассмеялся Эдвард.       А кто только что вовсю наслаждался этим дурачеством? Я протянул ему руку. Он ухватился и поднялся — только чтобы тут же повалить меня обратно на кровать, всем весом прижав к матрасу. Пружины жалобно заскрипели.       — Джоффри, — его глаза сверкали, будто отражая мелодию шкатулки, — "почему ты добр ко мне? Что изменило твоё отношение? Как это случилось?       — Вообще-то я стал другим человеком после падения с лошади. Разве не заметил? Перед тобой вовсе не Джоффри. Совсем другой человек.       — Конечно, конечно, — Эдвард прищурился, усмехаясь, и прижал лоб к моей груди.       Говорю правду, а он не верит. Целый день пришлось выносить суету слуг. Возможно, я и правда немного приуныл. Тепло Эдварда было таким уютным… Веки сами собой сомкнулись. Неужели в температуре детей действительно есть что-то снотворное?