0 и 1

      Вспомнилось, как Эдвард ненавидел собственные покои. Голова сжалась от боли. Прижав ладонь ко лбу, я задумался: Неужели его спальня расположена так же, как моя?       Я вошёл через чёрный ход.       — Ваше высочество?       Проводник Тода был не нужен. Я знал эту планировку. Дело не в схожести с покоями Джоффри. Они были идентичны. По пути в спальню Эдварда я не встретил ни души. Дверь открылась.       — Эдвард?       Комната оказалась настолько безликой, что сложно было поверить, будто здесь кто-то живёт. Пыль на поверхностях будто кричала об отсутствии заботливых рук. И здесь Эдвард спит? Живёт?       Так не бывает. Я осмотрел просторную спальню с одиноко стоящей кроватью и вышел в коридор. Открывал каждую дверь по пути — пустота. Неужели Эдвард действительно живёт в этом дворце? Он и во время болезни отказывался возвращаться в свои покои. Где же он тогда?       «Если не хочешь быть во дворце — приходи сюда»       Тайное убежище Эдварда.       — Не следуй за мной, Тод.       — Ваше высочество?       Я бежал к заброшенному дворцу, как одержимый. Казалось, именно там Эдвард мог быть один. Продираясь сквозь заросли, я чувствовал, как ветки цепляются за волосы, царапают щёки. Наконец показалась потайная калитка.       Тяжёлая железная дверь, которую Эдвард открывал с такой лёгкостью, не поддавалась мне. Нужно нащупать снизу... вот так... просунуть руку. Что-то острое впилось в руку. Жгучая боль расползлась до самой ладони. Глаза предательски заныли. Почему не открывается? Эдварда нельзя оставлять одного. Он и так всегда был один. Выдернул руку, теперь грязную от земли и крови. Сжал кулак, стал колотить в железную дверь. Глухой стук. Дойдёт ли этот звук до зала? Эдвард, наверное, там, в пыли. В месте, куда не проникают звуки.       — Эдвард! Эдвард, ты здесь?!       Сердце колотилось, будто пыталось вырваться. Сначала кулак болел, потом боль притупилась. Но стук кулаком был слишком тихим. Я стал биться о дверь всем телом. С каждым ударом голова гудела сильнее. Эдвард не отвечал.       Прислонился к железной створке. Сердце бешено стучало, в глазах темнело — будто я пробежал марафон. Горло пересохло. Если его здесь нет, то где же тогда Эдвард?       Возвращаясь в свои покои, я долго кашлял — то ли от пыли, то ли от слёз. Пот стекал по спине, нос распух. Я шёл, шмыгая носом, с тяжёлой, ватной головой.       — Вы уже вернулись, ваше высочество?       В гостиной сидел Грей Крекер.       — Грей!       — Какой тёплый приём, — произнёс он с неожиданной для себя ноткой иронии. В его тоне чувствовалась скрытая враждебность.       Рядом стоял слуга с подносом — видимо, Грею уже успели подать чай. Я отослал слугу прочь. Грей приподнял бровь.       — Даже слугу выпроводили.       — Где Эдвард?       Впервые за несколько дней я снова видел Грея. Именно он увёл Эдварда тогда — больше некому было знать, где тот сейчас.       — Вы беспокоитесь?       — Разумеется.       — Его высочество Эдвард тоже так сказал. Что принц Джоффри наверняка переживает. Я, конечно, возражал — мол, ваше высочество не настолько бесстыжий.       Грей говорил едко, даже не пытаясь скрыть враждебность. Вспомнился Грей в тот первый день — когда пришёл навестить «больного» Джоффри и только раздражал его.       — Раньше ваше высочество хоть и были инфантильны, но не доходили до подлости.       Сейчас Грей явно задирался. Вернее, даже злился. У меня напряглись нервы.       — У меня нет времени с тобой спорить. Эдвард с тобой? Он в порядке?       — Какой может быть порядок, когда убили его семью?       — Что?       — От кого и где вы получили кулон для леди Розэ?       Перед глазами всё поплыло. Я не мог понять, в чём меня подозревает Грей. Нет, всё было наоборот. Сердце колотилось так сильно, что перехватывало дыхание. Когда я услышал, что с леди Розэ произошёл «несчастный случай», я тоже подумал: это не может быть просто аварией.       — Нет…       — Это не королева.       Тод думал, что я скорблю, но то, что я чувствовал, было совершенно иным. Меня охватил ужас от мысли, что, возможно, произошло самое страшное, что только можно вообразить.       И потому я отчаянно пытался не думать об этом. Я убеждал себя, что Эдвард — просто несчастный ребёнок, ставший ещё несчастнее. Нужно найти Эдварда и утешить его. Чтобы не думать о другом. Он ещё так молод и доверяет мне. Тошнота подкатила к горлу. Контролировать выражение лица? Не было сил. Только сейчас до меня дошло, что следовало бы следить за своей мимикой — лицо Грея выражало полнейшую растерянность.       — Вы в порядке, ваше высочество? — Грей спросил проверяюще. Его голос звучал глухо, будто доносился издалека. Взгляд скользнул вниз. — Что с вашей рукой? Вы поранились?       — Где Эдвард?       — Вы хотите к нему пойти? Лучше не стоит. Сейчас вы выглядите так, будто вот-вот рухнете.       — Я в порядке. Эдвард же сейчас один?       — Да.       — Почему ты не рядом с ним?       Грей вдруг схватил меня за руку. Прежде чем я успел понять, что происходит, его крепкие пальцы уже поддерживали меня под локоть.       — Потому что юный герцог Грей Крекер знает своё место.       Его аккуратные черты лица оказались слишком близко.       — Разве ты не друг Эдварда?       — Друг? Не думаю. Прежний принц Джоффри не одобрил бы такого.       Прежний Джоффри ненавидел Эдварда.       Но это не имело значения. Важно было лишь то, что чувствовал Эдвард.       — Где он?       Я повторил вопрос. Грей посмотрел на меня странным взглядом.       — Его высочество Эдвард во дворце.       Но он имел в виду не покои Эдварда.       А мой дворец.       Эдвард ждал меня.        

* * *

      Послеполуденное солнце заливало светом беседку в глубине сада. Между колоннами, увитыми цветущими ветвями, виднелась фигура Эдварда. С каждым шагом во рту пересыхало сильнее. Я миновал кусты роз, прикрыл ладонью глаза от слепящего света. Солнце било так сильно, что я не мог разглядеть выражение его лица. Но я продолжал идти. Шаг за шагом, пока черты Эдварда не стали чёткими.       Сердце бешено колотилось.       Эдвард ждал меня. Наблюдал за моим приближением не шелохнувшись. Даже сидя неподвижно, он не выглядел куклой. Ни намёка на обычное бессмысленно-равнодушное выражение. Передо мной будто застыло пламя. Гнев, превратившийся в лёд.       В какой-то момент я остановился. Его фигура не становилась ближе. Эдвард поднялся. Он приближался ко мне. Мне казалось, что меня вот-вот схватят за горло. Я думал, он, возможно, вцепится мне в воротник. Наши взгляды встретились. В тот же миг лёд между нами треснул. Его лицо исказилось. Он прошёл мимо. Я не мог даже дышать.       — Всё в порядке?       Эдвард не ушёл дальше. Я держал его за запястье.       — ……       Эдвард покачал головой.       — Прости…       Почему-то это извинение сорвалось с моих губ. Ресницы Эдварда намокли и слиплись. Он плакал тихо. Тонкие губы сжались, а по ним уже струились слезы. У меня были какие-то планы, но в тот момент я не мог вспомнить ни одного. Столько слов готовился сказать ему…       Я извинился перед Эдвардом. Его слезы пропитывали мою грудь. Он прижался лбом к моему плечу и рыдал. Под ладонью вздрагивали острые крыловидные кости. Он не мог остановиться. Мне казалось, он вот-вот рухнет без сил. Рука Эдварда поднялась к моей груди. Он оттолкнул меня.       — Разве можно было так жадно? Это же было неправильно.       — ……       — Мне нельзя принимать утешение от тебя.       Его толчок был легким, как перо. И все же я отступил.       — Уходи.       — Эдвард.       — Я не хочу тебя видеть. Лучше бы ты исчез.       — Куда?       — Туда, где мы никогда больше не встретимся.       Но ведь это ты пришёл ко мне.       Я не мог понять, твёрдо ли стою на ногах. Что я должен был сказать? Плачущему Эдварду. Жалкому ребёнку. Королева.       Я поступил так, как хотел Эдвард. Выбежал из сада и бежал, пока не оказался там, где он не мог меня видеть. Дыхание подступило к самому горлу. Охранник попытался остановить меня.       — Прочь.       Стража узнала мое лицо и отступила. Я вошел в покои королевы.       — Принц Джоффри? Что привело вас в такой час?       Королева как раз пила чай. Вокруг столика для чаепития, украшенного свежими цветами, сидели фрейлины. От них исходил приятный аромат. Я только что был в душном, мучительном месте, и вдруг словно очутился в прохладной тени.       — Вы хотели видеть королеву, не так ли?       — Кажется, вы бежали. Присядьте и отдохните, ваше высочество.       — Принести вам чаю? Или, может, печенья?       Фрейлины улыбались и предлагали угощения. Я не смотрел на них.       — Матушка говорила с вами?       Королева поставила чашку. Выпрямилась и улыбнулась — словно всем существом приготовилась слушать слова сына.       — О чем ты говоришь, принц? А как же твои уроки? Они тебе наскучили? Или, может, учитель был плох...       Королева протянула руку, и я подошёл. Её мягкие пальцы коснулись моего лба, отодвинули прядь волос. Такая тёплая, нежная рука... Ещё когда я впервые попал сюда, я подумал тогда — эти ладони добры до слёз.       — Ты горячий! Принц, ты... Ты ранен? Боже, да у тебя кровь!       — Это вы убили мать Эдварда, ваше величество?       Рука королевы замерла. Её лицо, только что выражавшее материнскую заботу, исказилось — лишь глаза расширились от потрясения.       — Это правда? Ответьте мне.       — Почему ты сердишься? — нелепо спросила королева.       Во мне вскипела ярость.       — Ваше величество!       — Почему ты обращаешься ко мне так холодно?       Королева смотрела на меня взглядом, ждущим ответа, затем окинула окружение беглым взором. Фрейлины, не смея вмешаться, отступили назад. Ее рука оперлась о стол. С невозмутимым видом она подняла чашку — но та выскользнула из пальцев и...       Дзинь!       Осколки фарфора рассыпались у моих ног. Рука королевы дрожала.       Черт.       Горячая волна подкатила к глазам, вызывая жгучую боль. Я крепко зажмурился. Все пропало. Последняя надежда растаяла.       — Принц Джоффри... Не сердись. За что твой гнев? Ты никогда прежде…       — Вы не ответите мне?       Казалось, мои слова не долетели до королевы. Она смотрела на меня, объятая ужасом.       — И ты тоже возненавидел меня, принц?       — Ваше величество...       Фрейлины поспешили поддержать королеву. Та словно ничего не слышала.       — Если это правда, что вы совершили - я никогда не смогу простить вас, ваше величество.       Я вышел, не оглядываясь.       — Джоффри? Родной мой?       За спиной донесся крик королевы - словно отчаянный зов, полный боли.