59.14
29 октября 2025 г., 21:00
14. Внешняя история Грэя
Сын канцлера, Грей Крэкер, впервые вошёл во дворец в возрасте десяти лет, став товарищем по учёбе для принцев. Просьбу о его введении в свиту подала королева. Отец, канцлер, объяснил это так:
— Это долг, которому нужно следовать.
— Это шанс наблюдать за принцами вблизи, — ответил Грей.
Он знал, что этот ответ удовлетворил отца. Отец возлагал на него надежды. Мать верила в него. Грей рос, осознавая, что каждое его действие имеет последствия и что он должен нести ответственность. Быть единственным сыном канцлера означало именно это.
Грей не имел права на ошибку. Он старался не испытывать слишком много жалости к принцу Эдварду и не питать слишком сильной неприязни к принцу Джоффри. Но сердце не обманешь.
Дворец был погружён в похоронную атмосферу. Формально траур действительно продолжался.Леди Роуз не удостоилась места в королевской усыпальнице, но король лично провёл её погребение. В такой атмосфере визит в королевскую резиденцию можно было назвать лишь глупостью. Грей знал это.
«Это глупо», — подумал он, направляясь в покои принца Джоффри.
Когда он попросил аудиенции, слуга, хоть и смутившись, всё же провёл его в спальню принца. Грей шёл против воли отца. Тот велел не посещать дворец, пока ситуация не уляжется. Разумеется, это значило не «пропусти учёбу», а «держись подальше от королевской семьи».
Грей обычно был послушным сыном. С рождения ему твердили: «Ты — наследник канцлера. Следи за каждым словом, за каждым шагом». К его годам умный человек вроде Грэя уже понимал: «Ага, если ошибусь, меня ждёт не просто выговор». Так почему же он здесь?
— Его высочество просит вас войти.
Слуга принца Джоффри открыл дверь. На лице его читалась усталость — казалось, он не спал несколько ночей подряд. Грей обычно не обращал внимания на лица слуг, но этого лакея он узнал. Тот сопровождал принца даже за пределами дворца.
Верный подданный. Можно сказать, преданный слуга. Знает ли этот слуга о переменах в принце? Грей переступил порог спальни. На огромной кровати, будто готовой поглотить его, сидел принц Джоффри.
— Эта картина мне знакома, — мелькнуло у Грэя. Он уже навещал принца во время болезни. Тогда Джоффри вёл себя... странно.
Вот с чего всё началось. Принц Джоффри был подобен натянутой струне — вспыльчивый, лишённый всякого спокойствия. Даже невинные слова Грэя могли вызвать у него раздражение, после чего общение становилось в тягость.
«Почему родители не предупредили, что дети могут быть такими невыносимыми?»
Хотя, возможно, родителям Грэя, воспитавшим такого рассудительного сына, просто незнакомы подобные трудности. Грей всегда считал принца простым для понимания. Его эмоции отражались на лице без всякой фильтрации — как можно было ошибиться?
Но превращение принца в трудного человека произошло не так давно.
— Ваше высочество.
Джоффри поднял голову, но не утрудился выпрямиться ради гостя. Даже сторонний наблюдатель не решился бы утверждать, что принц рад видеть Грэя.
«Как я мог не заметить этого раньше?»
Принц не строил из себя загадку и не играл в холодное равнодушие. Он всегда был таким — с того самого дня и до сих пор. Принц Джоффри изменился. Теперь, когда Грей это осознал, стало очевидно: для принца он был незваным гостем. Грэю стало не по себе. Они никогда не были близки, но Джоффри всегда стремился завязать дружбу. Когда Грей заговаривал с ним, плечи принца напрягались от нетерпения — это было видно невооружённым глазом.
— Я слышал, ты ждал, пока я проснусь. Тебе что-то нужно?
Голос принца прозвучал хрипло, словно после долгой болезни. Грей удивился. Страдания Джоффри всегда казались ему... поверхностными.
— Вы плохо себя чувствуете.
— Говорят, да. Вряд ли тебя волнует, действительно ли мне было плохо.
Принц выглядел измождённым. Грей попытался разглядеть в его лице обиду или детскую капризность, но не нашёл и следа.
— Кажется, я побеспокоил ваш отдых.
— Не стану это отрицать.
— Хотите, чтобы я ушёл?
— Сначала скажи, зачем пришёл. Потом решу.
— А если я заговорил бы о принце Эдварде?
Грей спросил это импульсивно — ему хотелось увидеть, как изменится бесстрастное лицо принца. Спокойный Джоффри вызывал в нём странное беспокойство.
— Ты пришёл упрекнуть меня?
Вопрос прозвучал с любопытством, но ни тени подлинного интереса в выражении лица принца не было. Как, впрочем, и раздражения.
— Даже если бы я ответил «да», принц Джоффри, пожалуй, просто отпустил бы меня с миром.
— Какой неверный подданный осмелится питать такие мысли?
— Да? А я-то думал, это как раз про тебя. Или ты хотел сказать что-то об Эдварде?
— Что мне даст ваше осуждение?
— Не знаю, — принц ненадолго задумался. — Возмездие?
И замолчал. У Грэя пересохло во рту. Беспокойство накатило снова — как всегда в присутствии принца.
— Я пришёл лишь с одним вопросом.
— С каким?
— Я слышал слухи. Что вы долгое время отказывали королеве во встрече.
— В этом дворце нет тайн, да? Почему личные дела становятся пересудами? — принц нахмурил брови.
— Если хотели сохранить это в тайне, не оставляли бы королеву стоять у дверей.
— Я не знал, что она там.
— Вы хотите сказать, кто-то другой помешал ей войти? Не вы?
— Нет. В тот момент я болел и лежал в постели. Её величество велела моему слуге не будить меня... и простояла в коридоре несколько часов.
Принц говорил тихо, без эмоций.
— Вы чувствуете вину?
— Да.
Принц Джоффри оставался ребёнком в объятиях королевы. Это не изменилось. Грей думал, что должен чувствовать разочарование. Но вместо этого задавал следующий вопрос:
— И что потом? Вы впустили королеву в спальню?
— Да.
— Что она сказала?
— Леди Розу убила не она.
— Вы верите в это?
— Верю.
— Искренне?
Принц, который весь разговор избегал взгляда, впервые посмотрел на Грэя. Тот понял, что перешёл границы. Но вместо упрёка Джоффри просто сказал:
— Она просила меня верить. Я верю, что мать, любящая меня, не могла так поступить.
Грей не мог в это поверить. Принц Джоффри не был дураком. Даже его собственные бестолковые кузены не поверили бы королеве на слово. Она просила верить.
Если бы люди верили всем, кто их об этом просит, в мире не осталось бы никого, кому нельзя доверять. Грей уже собирался возразить, но вдруг осознал странность в словах принца. Королева просила его верить. И он верит. Это означало, что принц услышал её просьбу — или приказ.
Джоффри всегда был словно аксессуаром королевы, её марионеткой, послушно движущейся по указке. Но если верить его словам... Если королева действительно умоляла его о доверии… Значит, в их отношениях что-то переменилось. Теперь эмоциональное преимущество было на стороне принца.
— Вы сказали это ей в лицо? Что верите, будто она не могла этого сделать? — Грей спросил с изумлением.
У королевы могла быть лишь одна причина приходить к нему глубокой ночью, ждать и умолять. Значит, и принц считал, что леди Розу убила королева. Поэтому и избегал её.
— Да.
— Тогда её величество вряд ли захочет потерять ваше доверие…, — пробормотал Грей.
— Значит... принц Эдвард в безопасности?
— Надеюсь.
— Так вы не враг принца Эдварда?
Грей едва не сорвался на крик. Зачем он вообще пришёл во дворец? Он знал, что это глупо, но... Ему отчаянно нужно было проверить:
— Прав ли он насчёт принца Джоффри?
— Или же ошибался с самого начала?
Принц Джоффри был человеком простым и понятным. Когда Эдвард попадал в затруднительное положение, Грей по одному лишь его виноватому выражению лица сразу понимал — виноват именно он.
Принц-ябеда, вечно жмущийся к королевской юбке. И раньше Джоффри доносил матери на Эдварда, причиняя тому мелкие неприятности. Но нынешнее дело и рядом не стояло с теми детскими шалостями.
Джоффри передал Эдварду кулон леди Розы. Когда стало известно, что леди Розу нашли мёртвой в королевских охотничьих угодьях, первой мыслью Грэя было: «Джоффри». Если леди Роза действительно встречалась с королём — кто, кроме принца, мог об этом знать?
Грей Крэкер, сын канцлера, не должен был принимать ничью сторону. Но всякий раз, глядя на двух принцев, его одолевали сомнения: Почему этот тупой и никчёмный Джоффри — сын королевы? Если уж кому и быть королём, так пусть лучше им станет Эдвард. Канцлер, его отец, хоть и испытывал неприязнь к иностранке-королеве, захватившей влияние при дворе, не поддерживал и Эдварда.
У отца наверняка были веские причины — Грей рано или поздно собирался их выяснить. Но сейчас он не мог принять эту логику. Причин, по которым Эдвард не должен стать королём, казалось, столько же, сколько и причин против Джоффри.
В исторических хрониках глупые монархи губили государства. Грей, как отличный ученик, мог назвать с десяток таких примеров. Если однажды, унаследовав пост отца, он увидит на троне Джоффри — это станет кошмаром. Но шок принца Джоффри при известии о смерти леди Розы был подлинным.
— Я же сказал тебе с самого начала. Удовлетворил своё любопытство?
— Кем для вас является принц Эдвард?
— Ты уже забыл? Ты сам только что назвал его принцем. Вы же братья.
Грей совсем не мог понять ход мыслей Джоффри. Принц жестом подозвал слугу.
— Если будет возможность, передай Эдварду: я молюсь о покое усопшей. Искренне скорблю.
— Я тоже не могу видеться с принцем Эдвардом.
— Тогда ладно.
Слуга открыл дверь. Грей замешкался и оглянулся. Принц выглядел таким же бледным, как в тот последний раз, словно вот-вот рухнет без сил.
— Вам больше нечего у меня спросить?
— Нет.
— Насчёт принца Эдварда...?
— Неважно.
Грэя охватило беспокойство. Он привык, что люди ищут с ним встреч, чтобы переоценить его полезность и использовать. Но если принц Джоффри просто отпускает его — что он получает взамен?
— Почему вы вообще согласились меня принять?
Принц явно не радовался его визиту. Если только он не пытался заручиться поддержкой сына канцлера — но тогда зачем так холодно обрывать беседу? Грей заметил, как пальцы Джоффри беспокойно теребят край одеяла. Принц, казалось, на секунду задумался, прежде чем ответить:
— Ты единственный, кто навестил Джоффри во время болезни.
Прежде чем Грей успел осмыслить эти слова, дверь закрылась. Слуга молча проводил его к выходу.
— Выход здесь!
Слуга говорил бодро, но его лицо выдавало усталость. Грей позволил себя проводить, будто его выталкивали. Толпы слуг и прислужников, опустив головы, спешно сновали по коридорам. Дворец принца Джоффри никогда не пустовал. Грей вспомнил Джоффри — окружённого людьми и в то же время одинокого, сидящего на той огромной кровати.
Принц Джоффри был сыном королевы. Человеком, которого раньше можно было читать как открытую книгу. Грей попытался, как прежде, угадать его мысли и чувства — но теперь не мог понять ничего.
Он не знал о принце Джоффри ровным счётом ничего.
