62.17
31 октября 2025 г., 21:00
План стать поджавшим хвост псом. Даже с готовым планом мне не стало легче.
До сих пор ни один мой замысел не срабатывал как следует. Но разрушить репутацию — куда проще, чем заслужить чью-то благосклонность. Хорошо. Давай испортим репутацию принца Джоффри. Первое, что пришло в голову.
— Ваше высочество, вам ведь не нужны тайные финансы, верно? Всё же советую избегать таких мест. Ничего хорошего для репутации.
— Какие ещё тайные финансы?
— Ну… в этом мире всякое бывает.
Те самые «всякие дела», о которых уклончиво говорил граф Баумкухен. Азартные игры? Неужели кто-то пустит одиннадцатилетнего ребенка за игровой стол?
Прошло несколько месяцев с тех пор, как я стал Джоффри, и моя голова была заполнена разными историческими знаниями — пусть и из мира вымышленной игры. Согласно историческим хроникам, короли, развалившие свои государства, неизменно передавались одному из двух: роскоши или разврату.
С последним были возрастные ограничения. Значит, оставалась роскошь? Разве на неё есть возрастные ограничения?
* * *
Прошло уже больше месяца затворничества. Тод сообщил, что по городу поползли слухи о моей тяжёлой болезни. Ко мне пожаловала фрейлина королевы: — Слышала, вы достаточно оправились, чтобы принимать друзей. — Она сама могла бы навестить меня, — пробормотал я, но фрейлина лишь передала слова королевы. В сопровождении Тода я вышел из дворца. Солнце на коже ощущалось как нечто давно забытое. Слуги расступались, склоняя головы. Казалось, будто я единственный, кто ещё движется в этом мире. Они и раньше обращались с Джоффри почтительно, но сейчас это бросилось в глаза особенно ярко. Влияние королевы. С Эдвардом они так не церемонились. Эдвард… Я поднял голову — и не поверил глазам. Тот, о ком я только что думал, появился передо мной. Вдали показалась фигура приближающегося Эдварда. Я остановился. Сердце начало бешено колотиться. Ладони стали влажными от холодного пота, и я осознал, что сжал кулаки. Похоже, это не та дорога. Ещё не успев принять решение, я схватил Тода за руку и развернулся. Эдвард пугал меня. Не потому, что он сделал мне что-то или собирался сделать. Нет. Вспомнилась та ночь, когда я ушёл из дома, оставив спящую маму. С того дня я стал послушным сыном. Хотя её просьбы учиться я игнорировал. И совет не пользоваться телефоном на улице в итоге тоже не слушал. Но были слова, которые я не мог нарушить. — Я не хочу тебя видеть. Они звучали как заклинание. И мне оставалось только подчиниться. 17. События последних лет 15 лет Лоуэл Монблан, младший отпрыск третьей по величине торговой гильдии королевства — «Монблан», с детства путешествовал по разным странам вместе с отцом. В десять лет он впервые влюбился и тогда же понял, откуда берётся настоящее счастье. Считать деньги, как отец, было приятно. Шёлковые одежды и изысканные яства — тоже. Но без любви всё это становилось бессмысленным. Познав столь юным эту жизненную истину, Лоуэл то и дело заводил романы в разных странах. Однако его отец придерживался иных взглядов на жизненную философию сына. «Куда бы привязать этого сорванца?» — таково было мнение отца. И следующие несколько лет Лоуэл тратил большую часть энергии на то, чтобы ускользнуть от присмотра. Когда ему исполнилось пятнадцать, отец наконец признал: удержать Лоуэла — невозможно. Приставленные слуги только усугубляли ситуацию. Каждый раз, узнавая от них о новых «подвигах» сына, отец чувствовал, как у него кровь бьёт ключом. Лучше уж отпустить его, взяв обещание, что он будет попадать лишь в те неприятности, из которых можно выпутаться. Хотя бы ради моего душевного спокойствия. Отец Лоуэла, измученный изжогой от постоянных переживаний, наконец сдался. Так, на пятнадцатилетие, Лоуэл получил необычный подарок — свободу передвигаться без слуг. Хотя «свобода без слуг» не означала, что он действительно остался один. Наверняка где-то рядом таились незаметные охранники. Но Лоуэл мог смириться с этим. Его раздражало лишь одно — когда за ним шли так явно, что сразу бросалось в глаза: «А, это, видимо, молодой господин». А ведь в жизни нужны романтика и свобода! А они, как известно, не терпят никаких оков. Даже в виде верных слуг. Вот бы, как тот человек… — Госп… то есть, молодой господин! Вы и это тоже хотите купить? Мешок-то уже полон, больше не влезет! — Я сам понесу. — Ах, нет, нельзя! Лучше я повешу на шею! — Оставь. Если только ты будешь тащить поклажу, это привлечёт внимание. По рыночной улице шли двое — благородный молодой барин и опрятный юноша, похожий на слугу. Барин выглядел как истинный аристократ — изнеженный, ухоженный, да к тому же настолько красивый, что даже Лоуэл, повидавший немало красавиц, признал бы его достойным места в своей коллекции. Слуга, казалось, был ровесником господина, с миловидными чертами лица. В знатных семьях даже прислугу подбирали со вкусом — осанка безупречная, речь чистая. «Наверное, слуга какого-то высшего дворянина», — подумалось Лоуэлу. Спор между ними разгорался на пустом месте. — Если вы понесёте поклажу, это привлечёт ещё больше внимания! — настаивал слуга. — Но у тебя же больше нет свободных рук! — парировал барин. По мнению Лоуэла, эти двое уже и так привлекали слишком много внимания. Вообще было непонятно, как такая парочка могла бы остаться незамеченной. Каждый прохожий так или иначе бросал на них взгляд — с такими выдающимися внешними данными их просто невозможно было игнорировать. К тому же, они явно были юным аристократом и его слугой — не самый привычный дуэт для рыночной толпы. Даже на расстоянии Лоуэл разглядел рыцаря, охранявшего парочку. Тот стоял в двух шагах от них у лавки, облачённый в дорогую мантию. В отличие от собственных охранников Лоуэла, которые хотя бы пытались не попадаться на глаза, этот рыцарь даже не скрывал своего присутствия. И всё же двое вели себя так, будто вовсе не замечали его — то ли охрана стала для них привычной, как воздух, то ли они настолько увлеклись осмотром рынка, что забыли обо всём на свете. Заинтересовавшись, Лоуэл незаметно приблизился к ним. Вблизи молодой господин оказался ещё красивее, чем казался издалека. Его кожа была безупречно чистой, а мягкие черные волосы так и просились, чтобы к ним прикоснулись. Если бы подойти ближе, наверняка можно было бы уловить тонкий аромат дорогих духов. Тем временем торговец с лотка бесстыдно заламывал цену: — Одно одеяло — одна золотая монета. В руках у молодого господина была дешевая поделка. — А это? — он указал на огромную плюшевую игрушку. — Всего две монеты, — с напускным великодушием ответил продавец. Лоуэл мысленно покачал головой. Он заметил, как дрогнули губы аристократа. Улыбка, появившаяся на его лице, не была радостной — скорее, горькой. "Этот молодой господин явно понимает, что его нагло обманывают." — Лоуэл мысленно отметил: перед ним явно отпрыск знатного рода — не каждый аристократ сохранил бы такое самообладание. "Лавочник явно нарвался не на того", — подумал он. — Тод, оплати. — Слушаюсь, господин. Что удивительно, барин даже не стал торговаться. И его слуга, который наверняка разбирался в рыночных ценах лучше хозяина, не проронил ни слова возражения. Что за чертовщина? У Лоуэла было несколько неизлечимых качеств — и одно из них — его проклятое любопытство. В итоге господин и слуга, кажется, договорились разделить поклажу. Хотя даже на двоих ноша выходила внушительной. Молодой аристократ, с трудом удерживая огромную игрушку, вдруг взглянул прямо в сторону Лоуэла. Тот невольно напрягся. Неужели заметил? Но нет. Из-за спины Лоуэла выступил рыцарь, всем видом демонстрирующий: "Я здесь в качестве охраны", — и направился к барину. Через мгновение рыцарь уже возвращался, небрежно зажав под мышкой ту самую огромную игрушку. "А, так он знал о сопровождении..." — Лоуэлу становилось всё интереснее. Этот молодой господин выглядел его ровесником. С именем Лоуэла Монблана можно было попасть практически на любой светский раут в столице. Разве что королевские приёмы оставались за пределами досягаемости — но к таким высокопарным мероприятиям Лоуэл и сам не питал интереса. Он никогда не пропускал ни одного сколько-нибудь занимательного вечера. Благодаря этому был знаком практически со всеми мало-мальски значимыми отпрысками знатных семей. Но этого юного аристократа... он точно не припоминал ни на одном из мероприятий. "Может, вот так?" — мысленно прикидывал Лоуэл, наблюдая, как незнакомец неуклюже поправляет охапку покупок. В его глазах вспыхнул знакомый блеск азарта — похоже, в столичной тусовке появился новый интересный экземпляр. — Туда идти? — Да, господин. Сказали, что если идти прямо по главной улице, то выйдем. Справившись с поклажей, молодой господин со слугой теперь искали дорогу. Куда же они направляются? Сам того не осознавая, Лоуэл пустился следом за парой. Его охранники, растерявшись, вышли из укрытия. — Господин, за ними тоже следует охрана, - доложил один из стражей. — Знаю. Просто немного понаблюдаю. — Это может вызвать осложнения. — Разберёмся. Для чего, думаешь, я ношу с собой деньги? - усмехнулся Лоуэл, похлопывая по кошельку. — Молодой господин... — охранник простонал, но в итоге подчинился воле Лоуэла. Аристократ со слугой скрылись в одном из зданий. Для Лоуэла это место оказалось одновременно неожиданным и знакомым. Это было владение торговой гильдии «Монблан». Именно здесь сегодня должен был состояться аукцион, организованный их семейным предприятием. Неужели они участники торгов? Без тени сомнений Лоуэл шагнул внутрь.
