0 и 1

      Шестнадцать лет.       Лоуэлл Монблан снова посетил королевский дворец спустя полгода. Причиной был торговый караван. Каждый раз, когда организовывалась крупная торговая экспедиция, Лоуэлл надолго уезжал за границу. На этот предстоял настоящий марш-бросок через три королевства.       — Отец сказал, что если я не научусь делу, то вычеркнет моё имя из завещания. Жестоко, правда? Хотя, даже если я выучусь, гильдию он мне не отдаст.       Ворчал он, впрочем, беззлобно — похоже, сам процесс ему нравился. В качестве сувенира Лоуэлл вручил мне странный декоративный предмет, модный, по его словам, за рубежом.       — Вам подарок, принц. Если поставить у изголовья кровати, говорят, прогоняет кошмары. А ещё… позволяет увидеть во сне того, кого любишь.       Лоуэлл лукаво подмигнул.       — Спасибо, — сказал я.       Если верить описанию, у этого предмета поистине чудесные свойства. Разве такое возможно — ведь это не игровой артефакт?       — Господин Лоуэлл, вы так часто посещаете дворец. Говорят, гильдия Монблан умеет ставить людей на нужные места — глядя на вас, охотно верится. Вот только наблюдать за вашей работой как-то не доводится, — с улыбкой заметил Тод, отставляя чайную чашку.       Лоуэлл рассмеялся, ямочки на щеках стали глубже.       — Ваш слуга, кажется, плохо видит. Может, закажу ему очки? Раз уж мои визиты во дворец выглядят для него как праздное времяпрепровождение. Кстати, у нашей гильдии как раз есть мастер по оптике.       — Ой, простите! Значит, господин Лоуэлл встречается с принцем исключительно по деловым вопросам? Я, видимо, ошибся, — тут же «извинился» Тод.       Улыбка Лоуэла стала ещё лучезарнее:       — Конечно, каждая минута, проведённая с его высочеством — уже радость для меня.       ...И что они вообще затеяли? Тод поставил чашку и перед Лоуэллом. Его рука будто случайно дрогнула — чай пролился, оставив тёмные пятна на жилете купца.       — Ой, простите! Какая неловкость! — Тод прикрыл рот ладонями, выглядев совершенно искренне.       Лоуэл лишь рассмеялся:       — Ваш слуга удивительно часто ошибается, ваше высочество.       — Видимо, устал сегодня. Тод, иди отдохни.       — Но, ваше высочество! Это больше не повторится!       — Нет, тебе явно нужен отдых. Это приказ.       — Ваше высочество... — Тод, странный слуга, ненавидевший отдых и выходные, тем не менее покорно склонил голову.       — Я позову тебя, когда гость уйдёт. Пару часов поспи.       — Слушаюсь. Но... а жилет господина Лоуэлла? Позвать другого слугу, чтобы…       — Просто сними его.       — …Что?       Тод замер в ошеломлении. Лоуэлл же, сделав театрально-смущенное лицо, прикрыл ладонями щёки:       — Я в последнее время забросил тренировки, так что моё тело вряд ли достойно взоров вашего высочества… Но если вы настаиваете…       Почему он несёт эту чушь?       — Лоуэлл, хочешь мой жилет? Должен найтись по твоему размеру.       — Для меня честь, ваше высочество, — с улыбкой ответил Лоуэлл.       — Доволен, Тод?       — Да, ваше высочество.       Слуга понуро поплёлся прочь, явно всем существом ненавидя Лоуэлла. Впрочем, он вообще терпеть не мог тех, кто когда-либо вёл себя непочтительно по отношению к Джоффри — правда, степень неприязни варьировалась в зависимости от человека.       Например, Грей — хоть и вел себя с Джоффри откровенно грубо, но почему-то не попадал в немилость к Тоду. В чем разница? Даже после ухода слуги Лоуэлл и не подумал снимать жилет. Хотя поначалу казалось, вот-вот швырнет его в угол.       — Чай был горячим? Хочешь переодеться? — переспросил я.       — Если честно, мне немного неловко, ваше высочество. Если вы не против, я останусь в этом.       — Мне всё равно.       — Так я и думал, — рассмеялся Лоуэлл, доставая документы, не обращая внимания на чайные пятна на жилете. — Я отобрал варианты, как вы просили. Список инвестиций. Вы хотели проекты, которые долго не могли найти инвесторов, верно?       — Да.       — Честно говоря, эти проекты были отвергнуты неспроста... Но у вашего высочества, должно быть, есть свои соображения. Я хотя бы исключил откровенно бредовые варианты. Хотя, конечно, когда люди обещают золотые горы после одного плавания — трудно назвать это разумным.       Лоуэлл лениво перелистывал список.       — Те, кого я включил — не откровенные мошенники. По крайней мере, они действительно готовы отплыть. Хотя сброд, конечно, ещё тот. Не понимаю, зачем вам интересны такие люди.       Он остановился на одной из страниц.       — Вот этот утверждает, что может открыть новый торговый путь с одним кораблём и тридцатью матросами. Что, нашёл секреты мореходства? Интересно, почему такой гений до сих пор не стал адмиралом, а мыкается, выпрашивая инвестиции. Следующий предлагает обменивать пшеницу на золото — если уж на то пошло, пусть лучше алхимию изучает. А этот вот...       Лоуэлл продолжал пояснения. Список казался бесконечным — если верить ему, королевство буквально кишело предпринимателями.       — Давай первых двоих.       Я всё равно не разбирался в этом. Оба проекта выглядели провальными, так что выбирать было не из чего.       — ...Простите?       — Один корабль, тридцать матросов. Вода и провизия, чтобы экипаж не помер с голоду. Медикаменты. Одежда. Что ещё нужно?.. Достойное вознаграждение за успех. Всё равно большинство матросов будут рабами, верно? Аванс — пусть сто золотых. Этого хватит, чтобы выкупить себя и ещё останется. Если вернутся живыми — ещё сотня. А за успех — пятьсот.       — Погодите, ваше высочество, вы даёте аванс? И ещё вознаграждение? И что значит «если вернутся живыми»?..       — Иначе кто согласится на это безумное приключение?       Лоуэлл схватился за лоб.       — Да полно же матросов, которым жизнь копейки не стоит! Достаточно щедрого вознаграждения за успех. Если дадите аванс, рабы просто сбегут с деньгами!       — Нет людей, которым жизнь — копейка.       — О, ваше высочество, вы прекрасно поняли мой смысл! И что это ещё за «плата за выживание»? Если можно получить деньги просто за возвращение живым, кто тогда отважится выйти в открытое море?       Именно этого я и добивался. Чтобы они, получив аванс, разбежались. В каждой задаче скрыт замысел того, кто её задаёт. Моя задача была предельно проста. Но сказать этого я не мог — потому произнёс дежурную фразу:       — Если покупаешь жизни за деньги, будь готов заплатить сполна.       — Ваше высочество, не говорите так, будто я предлагаю вам мусор собирать.       Лоуэлл криво усмехнулся.       — Разве я звучал как упрёк? Это я называю мусором. Ведь это я оцениваю жизни в монетах.       Первым, кто рассказал мне об инвестициях, был Лоуэлл. Он тогда усмехнулся: "Сейчас в моде разбивать сады и вкладывать деньги. Базовые навыки любого состоятельного аристократа, не так ли?"       В тот момент я понял, почему слухи о расточительстве Джоффри не получали нужного резонанса. Разве траты здешних аристократов не чрезмерны? Мои расходы — всего лишь капля в море. Я с трудом поспевал за их расточительством. Каждый день приходилось ломать голову — куда бы потратить деньги, чтобы хотя бы наполовину соответствовать их уровню.       В казне пусто, но знать живёт в роскоши. Впрочем, и королева богата. Видимо, в этом королевстве только народ беден. А у бедняков нет выбора — они продают детей в рабство, а сами нанимаются матросами в опасные плавания. Недаром невольничьи рынки переживают небывалый расцвет. Именно Лоуэл рассказал мне и об этом.       Как это королевство до сих пор не рухнуло — загадка. Тяжёлые времена привели к участившимся набегам чужеземцев, границы вновь стали неспокойными. В этом году точно будет военный поход. Граф Баумкухен намекнул: скоро увидимся редко.       Будь я по-прежнему ничего не подозревающим, наверное, тревожился бы за судьбу страны. Но, зная правду, даже пожелал графу удачи в боях. А тем временем Эдвард постепенно выходил на первый план. То, что он стал протеже герцога Файе, теперь не было секретом при дворе. Королева, разумеется, этому не радовалась.       — Не уверен, что это удачное вложение, — вздохнул Лоуэлл.       — А много ли удачных вложений на свете? Если деньги слепы — лучше схватить их первым.       — Ваше высочество — загадка, — сказал Лоуэлл.       Я? Да нет же, проще человека не найти. Достаточно взглянуть, как бездарно я транжирю деньги — и всё станет ясно. Что он так не делает — лишь потому, что в глубине души Лоуэлл хороший человек. Не станет же он вслух называть кого-то расточительным болваном. Хотя я именно таков. Когда же, наконец, поползут слухи? Может, когда все матросы разбегутся с деньгами?

* * *

      Королевская охота       Страсть короля к охоте в этом году не знала границ. После смерти леди Розе он на несколько лет оставил это развлечение, но теперь, словно стремясь наверстать упущенное, с новой яростью предался своему любимому занятию. Неважно, что творилось на границах королевства, неважно, что простой народ гибнет в морских походах — осенние охотничьи состязания состоялись.       Король желал видеть, как его повзрослевшие принцы продемонстрируют доблесть. А это означало, что Эдвард тоже примет участие. Я сослался на недомогание, но король не удостоил ответом. Вместо него в мои покои явилась королева.       — Принц, что у тебя болит? Дай матери посмотреть... Подними голову...       Королева собиралась ухаживать за мной всю ночь, так что мне пришлось сказать: «Кажется, мне уже лучше, Ваше Величество. Теперь всё в порядке».       Эти охотничьи состязания не относились к тем событиям, которые можно было пропустить по собственному желанию. Сам факт, что королева явилась лично, говорил об этом достаточно красноречиво.        Когда дело касалось короля, королева становилась острой как лезвие. Это была уже не та снисходительная королева, что обычно баловала Джоффри. То ли она видела в этом шанс угодить королю, то ли считала, что Джоффри больше не может позволить себе проявлять непокорность. В любом случае, пути назад не было.