0 и 1

      Я тяжело вздохнул.       — Хватит об этом.       — Разве это повод для вздохов?       Грей посмотрел на меня с недоумением, затем осторожно посоветовал:       — Как бы то ни было, народ рад последовательным подвигам двух принцев. Но если ваше высочество проигнорируете банкет...       — Что тогда?       — Сплетники запляшут от восторга. Такие есть везде. Зависть к братской славе отразится и на вас. Посетите приём, но сразу выйдите на террасу. Я встречу вас там.       Моя жизнь — сплошное «как всегда». От банкета не отвертеться. Бегство от Эдварда сейчас лишь приблизит будущий кошмар.       — Ладно. Останься с Эдвардом. Он не привык к дворянскому обществу.       — Значит, вы всё же пойдёте на банкет?       — Куда деваться.       Но мысль о том, чтобы оставить Эдварда и Грея вдвоём, мне не нравилась.       — Вы уверены? Вам ведь тоже может понадобиться моя помощь, — наклонил голову Грей.       — Мне?       — Вы же не любите оставаться в одиночестве.       Впервые слышу.       — Ты что, не знал? Я популярен.       Хотя все эти люди льнут ко мне только из-за королевы. Грей усмехнулся, словно говоря «ну да, конечно», но добавил: "Всё равно пойду с вами." Странный тип.       

* * *

      Планы — странная штука. Сколько бы я ни строил будущее, ничего не получалось так, как задумано. Но разве может быть настолько сложно даже просто испортить свою репутацию? Теперь я и сам не понимал, в чём проблема. В моих планах? Или во мне самом? Я закрыл глаза, но навязчивые мысли не уходили. Завтра Эдвард возвращается.       — Что делать, Джоффри? Ты пропал.       Вспомнилась наша последняя встреча — как я избегал его, пока мы не столкнулись на охотничьем турнире. Зачем я тогда заговорил с ним? Что хотел проверить? Лучше бы сделал вид, что не заметил. Лучше бы я по-глупому наивно верил, что Эдвард не хочет меня видеть. Лучше бы не убеждался, как сильно он меня ненавидит.       Было лишь одно утешение: завтра мне не придётся с ним разговаривать. Не случись той встречи на турнире, я бы, наверное, попытался что-то сказать. Например, что горжусь им. Или что он действительно великолепен. Те самые слова, которые можно сказать брату, которым гордишься, после долгой разлуки. Что-то, что потерялось бы среди восторженных речей других аристократов..       Я не настолько глуп, чтобы повторять одну и ту же ошибку дважды. А значит, всё в порядке. Бояться нечего. Я не пойду на банкет и не стану с ним говорить. В банкетном зале у меня не было бы шансов избежать Эдварда. Пришлось бы смотреть ему в лицо, встречаться взглядом.        Плохая идея. Я ждал, пока пульс успокоится. Пока сердце перестанет колотиться так, будто хочет вырваться из груди. Хотелось хоть немного поспать. Со снотворным было бы проще, но я уже выработал к нему иммунитет. Сегодня придётся обходиться без помощи. Дыхание выровнялось, и в момент, когда я уже почти провалился в сон, раздался звук.Стук в окно?       — Джоффри. Я вхожу, — голос Эдварда. Я вздрогнул и резко поднялся.        В темноте стоял Эдвард. Это была спальня Джоффри. Его кровать, ощущение простыни, соскользнувшей с моей руки, легкое как пух одеяло — всё было мне знакомо. Место, где я спал каждый день. И всё же реальность распалась. Может, это сон?        Эдвард откинул капюшон плаща. Пальцами отодвинул мокрые пряди волос со лба. Его лицо проступило в бледном свете. Я узнал его ещё до того, как он снял капюшон. Его лицо невозможно было спутать с другим. Черты, тонкие, как у куклы, шевельнулись в темноте. Эдвард смотрел на меня. Его глаза уже не были синими, как в детстве. Затемнённые зрачки казались почти чёрными. Зачем он здесь?       Он сделал шаг вперёд. Я отступил на такое же расстояние. Пятился, пока ноги не наткнулись на кровать. Потеряв равновесие, я рухнул на спину. Убить меня пришёл? Не может быть. Ещё не время. Иррациональный страх пришёл и ушел так же быстро. Но сердце продолжало бешено колотиться. Опираясь на руки, я поднял взгляд. Эдвард замер, наблюдая сверху. Из-за света за спиной его лицо оставалось в тени.       — Почему отступаешь? Боишься меня? — спокойствие в его голосе казалось неестественным. Будто мы договорились о встрече. Хотя в детстве Эдвард приходил сюда и без приглашений.       — Нет.       Если скажу, что боюсь — он действительно сделает что-то страшное. Я солгал.       — Да?       Эдвард не отступил. Он стоял так близко, что я вспомнил наш последний разговор на охотничьем турнире.       — Разве не должен ты беспокоиться, вернусь ли я живым?       Вернулся с войны. Пришёл ко мне первым. Что ты задумал? Я закрыл глаза. Даже этот миг — когда веки смыкаются и вновь открываются — пугал. Боялся, что Эдвард что-то сделает. Боялся, что, открою глаза — а он будет смотреть на меня с ненавистью.       Боялся увидеть, как он ненавидит меня. Хотя, даже если бы я смотрел — это бы ничего не изменило. Как суеверный, упрямо вглядывался в него. Он всё ещё был надо мной. На его подбородке что-то блеснуло.       Капля дождя? В открытое окно ворвался ветер с дождём. Тело затряслось — я только сейчас заметил, как холодно в комнате. Поняв это, уже не мог остановить дрожь. Эдвард наклонился, оказавшись на расстоянии вытянутой руки. Его тень накрыла меня.       — Тебе холодно?       Капля упала на щёку. Я снова вздрогнул. Мокрые золотые волосы Эдварда свисали, словно украшение. С них соскользнула очередная капля — теперь на мои губы. Уклониться было невозможно. Она оказалась ледяной. Звука дождя я не слышал. Губы задрожали. Стиснув зубы, я открыл рот:       — Вода капает.       — Угу.       — Холодная.       — Угу.       — Простыня промокнет.       — Угу.       Эдвард покорно отвечал, но так и не отодвинулся.       — ...Отойди.       — Не хочу.       Его тело наклонилось ко мне. Я почти лег на кровать. Хотел отодвинуться дальше, но не мог пошевелиться — рука Эдварда уперлась в матрас рядом. Сердце колотилось так сильно, что в голове гудело.       — Не убегай, — сказал он.       — Я не убегаю.       — Ты часто убегаешь.       Эдвард пристально смотрел на меня. Будто с упрёком. Его слова казались странными. То, что я избегал его, сейчас и вовсе казалось нелепым. Это ты сказал, что не хочешь меня видеть.       — Ты женишься?       — Что?       — Говорят, у тебя есть возлюбленная.       Эдвард продолжал нести какую-то чушь. Интересно, откуда он взял эти глухие слухи.       — Джоффри, ты женишься?       От абсурдности вопроса напряжение внутри меня ослабло.       — Нет.       — А встречаешься с кем-то?       — Нет.       — Почему?       Эдвард наклонил голову набок.Странный это был диалог. Хорошо, что вокруг было темно. Я не видел его лица, поэтому мог представить его тем самым Эдвардом, которого знал раньше. Эдвард с детства был странным, так что его нелепые слова не казались чем-то из ряда вон.       — Ты пришёл, чтобы узнать о моей личной жизни?       Его светлые волосы колыхнулись в воздухе. Мне показалось, что он сейчас моргнёт.       — Нет. Я соскучился.       — Что?       — Я приехал в пригород столицы, и ты вдруг всплыл в памяти. Я понял, что должен тебя увидеть.       Мои уши словно обманывали меня. Я явно услышал что-то странное, но Эдвард не дал мне времени опомниться.       — Я всё думал... О том, что ты сказал мне тогда. Джоффри, помнишь?       — ...О чём?       — Ты говорил, что мне можно быть жадным. А тогда мне нельзя было желать ничего. Но ты был так добр, словно разрешил бы мне хотеть чего угодно.       Эдвард был странным. Он не казался злым, да и вряд ли пришёл, чтобы напугать меня. Всё такой же нелепый, напоминающий того мальчишку из детства, он сейчас говорил со мной так... тепло. Что именно я говорил ему тогда?       Я готов был на любые слова, лишь бы растопить лёд в его сердце. Не помню их все.       В моей памяти остались лишь его упрёки, его боль — и то, что я был тому виной. Да ещё это тошнотворное чувство вины, которое накатывало при любой случайной встрече с ним.       — Ты всё ещё так думаешь? Простишь мне любое моё желание?       Занавеска на террасе вздулась внутрь комнаты. Лунный свет проникал сквозь окно. Эдвард смотрел на меня прямо.       — Скажи, что не изменился, Джоффри.       Его слова, словно заклинание, сковали мое тело. Эдвард говорил так по-доброму. Будто давал понять — стоит лишь произнести эти слова, и он простит. Неужели он пришел только ради этого? Грудь сжало. Это было куда действеннее любых упреков. Ожидание стало таким огромным, что заболело под ребрами. Если я скажу это... ты простишь меня? Казалось, я готов на все, чего бы ни пожелал Эдвард. Лишь бы избавиться от этого тошнотворного чувства вины.       — Я не изменился.       Я даже не осознал, когда открыл рот. Только когда влажная ладонь Эдварда коснулась моей щеки и нежно провела по ней, словно одобряя, я понял, что уже ответил. Я вздрогнул и оттолкнул его. Эдвард отступил на шаг, наблюдая, как я поднимаюсь с кровати. Руки дрожали. Когда я сжал кулаки, ногти впились в ладони.       — Я же сказал отойти.       — А сам бы сбежал.       — Нет.       — Да? Где ты планировал быть завтра? На банкетном зале?       Эдвард спросил ровным, безразличным голосом. Я собирался ответить, но он не стал ждать.       — Вряд ли. Ведь у меня нет способа встретить тебя... Я устал думать в одиночку. Думал слишком долго. Больше не хочу ничего обдумывать.       Эдвард произнёс:       — Голова болит. Не могу уснуть. Джоффри, помоги мне заснуть.       — ...Что я должен сделать?       Дыхание перехватило, голова стала ватной. Будто головная боль Эдварда перекинулась на меня. Если бы он дал ответ — я бы так и поступил. Все решения, которые я принимал самостоятельно, приводили лишь к плохому. Эдвард пристально посмотрел на меня.       — Ничего, Джоффри.       — ...       — Ты ведь уже дал обещание.       Он оставил меня одного и вышел.