0 и 1

      20. Дела сердечные       Внутри всё переворачивалось. Я провёл ночь с открытыми глазами, а под утро встал и к полудню задремал, словно больная курица. Торжественное шествие Эдварда началось за городскими воротами, обогнуло внешние стены и завершилось у королевского дворца. Мероприятие длилось с утра до позднего вечера.       Как раз в тот момент, когда процессия Эдварда вступала на королевскую дорогу, звонарь на восточной башне ударил в колокол. Кто-то запустил в небо фейерверк. Я не пошёл смотреть на парад. Младшим слугам дал выходной. Они отправились в город и вернулись во дворец только к вечеру, возбуждённые и полные впечатлений. Я слышал, как они взахлёб обсуждали увиденное: солдаты, принёсшие победу, были такими великолепными, такими блистательными, просто невероятными — но имя Эдварда в их восторженных рассказах так и не прозвучало.       — А Эдвард? Вы его не видели?       — А... Его высочество Эдвард...       Молодой слуга покраснел и тяжело вздохнул. Его лицо выражало затуманенность, будто он всё ещё блуждал в грёзах. Слуги дружно вздыхали, словно подхватили коллективную лихорадку.       — Он был таким... таким...       — Таким?       — Ахх...       Слуга закрыл лицо руками и покачал головой. Что за чёрт?.. В любом случае, похоже, они всё же видели Эдварда. Я отпустил возбуждённую прислугу и остался в комнате один. Было ли то утреннее видение сном? Мысль о том, что Эдвард ночью пришёл ко мне, а утром появился за городскими стенами, казалась ещё менее реальной. Разве я хотел его видеть? Так сильно жаждал его прощения, что начал грезить наяву?       В дверь постучали.       — Ваше высочество, вас спрашивает герцог Грей Крекет.       — Скажи, пусть войдёт.       Я автоматически дал согласие и тут же пожалел. У Грэя в этот час мог быть только один повод для визита.       — Вы всё ещё не готовитесь к банкету? — спросил Грей.       Он был безупречно одет с головы до ног. Его взгляд скользнул по мне сверху вниз.       — Готовиться... Да, надо бы. Но разве я говорил, что пойду с тобой?       — Вы такого не говорили, но с кем же вам идти, как не со мной? Партнёра-то у вас нет.       — Партнёра... нет.       Он говорил чистую правду, но быть таким занозой, как Грей, — это талант.       — Если бы не я, вы бы и сейчас не начали готовиться.       — Верно. Спасибо. Только вот твой тон мне не нравится.       Я буркнул это, но Грей лишь нагло ухмыльнулся:       — Если вам не нравятся верные подданные — плохой выйдет монарх.       — Я и не собираюсь им быть. И вообще, ты — верный подданный?       — Разве не верный подданный тот, кто не боится говорить горькую правду, даже если его за это ненавидят?       Меня больше интересовало, с каких пор ты вообще стал моим подданным, но я промолчал.       — Дело в том, что Его Величество действительно в гневе. Сегодня утром он был в необычайно хорошем настроении, но королева не явилась на парад победы. А в последнее время невозможно предугадать, что он предпримет.       Пока Эдвард был на войне, король стал невыносимо капризным. То он объявлял турнир в поисках «достойного рыцаря», чтобы в тот же день его отменить, то впадал в апатию на недели. Он изгонял приближённых фаворитов, запирался в покоях, но при первых вестях о победах Эдварда тут же объявлял амнистию и устраивал празднества, всколыхнувшие всю страну.       В последнее время он с небывалым рвением занимался подготовкой к триумфальному возвращению Эдварда. Мне не было дела до королевских причуд, но в такое время лишний раз злить его не стоило. Была ли моя встреча с Эдвардом реальностью? Проснувшись, я понял, что ночью шёл дождь. Открыв глаза, я ощутил, как густой аромат свежей травы проник даже в спальню. От этого запаха разболелась голова. Размышления — не моя стихия, а в последнее время я слишком много думал.       — Выйди. Я переоденусь.       Грей усмехнулся.       — Рад, что вы образумились.       

* * *

      Я послал гонца к королеве. Сообщил, что явлюсь на вечерний банкет. Хотя её величество весь день собиралась притворяться больной, видимо, внезапно решила, что состояние здоровья позволяет присутствовать. Я сопровождал королеву в бальный зал - её тёмные волосы были закручены в изысканную причёску, а платье цвета ночного неба струилось по полу. Мы опоздали к началу, но королева не придала этому значения. Её фрейлины - тоже.       — Платья - это такой наряд, на облачение в который требуется много времени, — пояснили фрейлины. —  А для особ её величества, которой необходимо поддерживать достоинство - и подавно.       Что ж, возможно так оно и есть. Я кивнул и несколько часов ждал в соседней комнате. Королева была прекрасна настолько, что время ожидания казалось оправданным. Двери бального зала распахнулись. Хлынул ослепительный свет. Церемониймейстер возвестил о нашем появлении.       — Джоффри...       Перед тем как войти в распахнутые двери, королева схватила меня за руку. Она поправила складки моего одеяния, затем подняла взгляд к моему лицу. В её глазах читалось беспокойство. Мне сразу стало спокойнее. Королева наверняка не хотела появляться на этом празднестве в честь возвращения Эдварда. Но и отпустить меня одного не могла. Я ожидал, что она что-то скажет, но королева промолчала. Лишь наклонила голову и тихо спросила:       — Пойдёмте? Вы готовы?       — Да, Ваше Величество.       Она положила руку на мою руку. Первое, что бросилось в глаза при входе в бальный зал — группа аристократов, столпившихся в одном месте, будто там произошло что-то важное. Из-за этого остальная часть зала казалась подозрительно пустынной. Наше опоздание после самого короля сделало наше появление центром всеобщего внимания. Уже сам факт, что королева и король не появились вместе, был необычным. Хотя в этом королевстве — скорее нормой. Я проводил королеву к королю. Низко поклонившись, получил в ответ лишь усталое:       — Опоздал.       — Прошу прощения.       — Проси прощения у брата. Разве не он вернулся с тяжёлой войны? Раз ты не явился на парад, вы даже не успели поприветствовать друг друга.       Королева заняла место рядом с королём. И вновь меня поразило: Они совершенно не походили на супругов. Король с неопрятной бородой и апатичным взглядом выглядел на добрый десяток лет старше своего возраста. Хотя они были ровесниками, казалось, будто это отец с дочерью. Королева улыбнулась мне. Король небрежно махнул рукой, отпуская. Я повернулся к залу. И сразу увидел Эдварда.       В этом огромном бальном зале не нужно было искать, где он находится. То самое «происшествие», собравшее аристократов, было ничем иным, как его появлением. Положение Эдварда сейчас было исключительным. Он стал объектом всеобщего восхищения. Достаточно было взглянуть на окруживших его аристократов — и молодых, и старых, — все они явно старались завоевать его расположение.       Эдвард даже не повернул голову в мою сторону. Казалось, он вовсе не заметил моего присутствия. Хотя при нашем появлении церемониймейстер громко объявил нас — любой с нормальным слухом должен был это услышать. Даже окружающие его дворяне оглянулись, когда мы с королевой вошли. Я чувствовал себя растерянным.       Неужели это действительно был сон? Разве я настолько отчаянно желал, чтобы Эдвард пришёл ко мне, что начал видеть это во сне? Но это казалось таким реальным... Хотя если это не сон, то ситуация становится ещё более необъяснимой. Король, подперев подбородок рукой, смотрел на меня сверху вниз. Его усталое лицо словно говорило: «Побыстрее закончи с этим делом и проваливай куда угодно».       Мне ужасно не хотелось подходить. Я чувствовал себя дураком — будто мои тайные желания выставили напоказ. Хотя Эдвард вряд ли догадывался, моё лицо горело от стыда, и мне не хотелось ничего делать. Я медлил, как только мог, приближаясь к Эдварду. Втайне надеялся, что толпа станет непреодолимой преградой, но какой-то любезный аристократ всё же заметил меня.       — Принц Джоффри!       — Его высочество Джоффри!       Они расступились. Мне пришлось идти по этому внезапно образовавшемуся коридору, словно сквозь расступившееся море, под пристальными взглядами дворян, выстроившихся по обе стороны. Эдвард всё ещё не замечал меня, погружённый в беседу. То ли действительно не видел, то ли делал вид. Настоящий Эдвард. Тот, что не простил меня. Кого я боялся.       — Эдвард.       Он поднял голову на мой зов. Наши взгляды встретились. Ледяные голубые глаза. Нечеловечески прекрасные — и устремлённые прямо на меня. Я ожидал, что его лицо станет ледяным. Что вмиг застынет, как камень. Я был готов к этому — потому совершенно потерял дар речи, когда он медленно улыбнулся.       — Джоффри.       Что...? Аристократы зашептались. Я был не единственным ошеломлённым. Хорошо хоть не один оказался дураком. Может, он что-то не то съел?       — Привет, Эдвард.       Когда я ошалело пробормотал это, Эдвард снова усмехнулся. Не широко, а так, будто эта ситуация его забавляла. Мурашки побежали по коже.       — Да. Привет, Джоффри.       — ...Давно не виделись.       — Точно.       — Как... твои дела?       Я готов был прикусить себе язык. «Как твои дела»? Словно Эдвард просто сбегал к соседям! Улыбка сошла с его лица. У меня зашевелились волосы на затылке. Он смотрел на меня без эмоций, но ответил мягким тоном:       — Всё хорошо. Приятно слышать, что ты беспокоишься.       Что… Неужели он правда что-то не то съел? Или на войне кормят какой-то дрянью? Мне стало по-настоящему страшно. Не потому что он несёт чушь, а потому что его наигранная слащавость была настолько очевидной. Я не знал, как на это реагировать. Обычная фальшь преследует понятные цели, но игра Эдварда только сбивала с толку. Он что, хочет изобразить близость между нами? Пытается завоевать мою симпатию? И что Эдвард с этого получит?