0 и 1

      — Ну... я волновался, — выдавил я в ответ.       — Спасибо.       Эдвард склонил голову набок.       — Рад, что ты выглядишь невредимым.       — Разве я так выгляжу?       — ...Ага.       — Что ж. Раз ты рад, значит, и мне следует радоваться».       — ...       Лучше бы он накричал на меня. В те времена, когда Эдвард плакал и смотрел на меня с ненавистью, было куда проще. Холодные пальцы, казалось, копошились у меня в животе. Морозное напряжение пробежало по позвоночнику.       — Как принц этой страны... и как твой брат... я благодарен тебе за твою преданность королевству. Все собравшиеся здесь разделяют эту благодарность. Этот пир приготовлен в твою честь — надеюсь, он тебе понравится.       Я поспешно закончил церемониальные фразы. Эдвард к этому моменту уже тихо смеялся — не выглядело, чтобы ему было весело. Но сам факт его смеха уже вызывал волнение среди окружающих. Хотелось бы, чтобы люди смотрели внимательнее. Чтобы кто-нибудь наконец понял, что за игру ведёт Эдвард. А ещё лучше — объяснил бы это мне.       — Спасибо. Благодаря тебе вечер обещает быть приятным, — ответил Эдвард.       — Да... — что ещё я мог сказать?       Я сбежал. Очнулся уже на террасе. Будто под воздействием наваждения. В итоге я так и не затронул то, что хотел выяснить. Снова почувствовал себя словно во сне. Внутри всё ныло. Волосы на затылке так и не улеглись. Я оперся о холодные перила, глядя вниз на сад.       В кустах что-то зашуршало. Донёсся сдавленный стон. В саду часто встречались страстные влюблённые. Мне это совсем не помогло успокоиться. Холодный рассудок не возвращался. Я боялся Эдварда. Всегда боялся, но не так. Раньше я мог предугадать его поступки. Мог вообразить Эдварда, убивающего меня, или Эдварда, ненавидящего меня. Тот Эдвард, которого я только что встретил, казался совершенно незнакомым. Я не мог предсказать его действий. Почему?       Мне нужно было объяснение.       — Ваше высочество, вы здесь?       Грей раздвинул занавес. Я схватил его и втянул на террасу.       — Грей. Нам нужно поговорить.       Его лицо окрасилось в недоумение. Я захлопнул штору.       — Ваше высочество?       Закрыв и дверь на террасу, я повернулся к нему. Грей округлил глаза.       — Вы так сильно хотели меня видеть?       Что за чушь? Оглядевшись, я понял, что и сам Грей смутился. Похоже, он осознал абсурдность своих слов уже после того, как их произнёс.       — Невыносимо сильно, — ответив так, я увидел, как Грей закрыл лицо руками. Странный тип. Чего он вообще ожидал услышать? Я поманил его жестом.       — Грей, подойди ближе. Мне нужно кое-что обсудить.       — Слушаю, ваше высочество.       Грей приблизился, всё ещё прикрывая лицо. Я схватил его за плечи и тихо спросил:       — Ты только что видел?       — Что?       — Эдварда. Ты видел?       — Да.       — Почему он так себя ведёт?       — ...Может, хочет наладить отношения? — небрежно бросил Грей.       Ответ явно вылетел у него без раздумий. Если бы он знал, что произошло между мной и Эдвардом, он бы так не ответил. Но знал ли Грей о тех событиях? О словах, которые Эдвард сказал мне тогда?       — Не может быть.       — Но выглядело именно так.       — Ты неправильно понял.       — Возможно, но все, кто это видел, думали так же, как и я. Ну, или решили, что вы всегда были близки. Я считаю, вы хорошо сыграли. Поскольку общество мало знает о его высочестве Эдварде, люди будут судить о нём по сегодняшнему впечатлению.       — Какой прок Эдварду притворяться моим другом?       — Редкий случай — вы сомневаетесь в чьей-то доброжелательности, ваше высочество.       Грей произнёс это без эмоций. Прозвучало как колкость, хотя, скорее всего, он просто констатировал факт — он всегда так говорит.       — Если бы это была доброжелательность, я бы не сомневался. Но разве можно поверить, когда тот, кто явно тебя ненавидит, говорит, что рад тебя видеть?       Я смотрел в глаза Эдварда. Даже отвечая, я не мог оторвать от них взгляд. Ледяные, пронзительно-голубые. Я уже знал, как Эдвард смотрит на тех, кому открыл душу. Будь я незнакомцем — возможно, растерялся бы. Может, даже обрадовался. Подумал бы, что он простил меня. Что ненависть угасла, а сердце смягчилось. Но Эдвард с детства был плохим актёром. На неудобные вопросы делал вид, что не расслышал, смутившись — часто моргал. По-настоящему растерянный ребёнок так сразу не реагирует. Повзрослев, он так и не научился притворяться. И я был рад этой неизменности. Потому что если бы он действительно выглядел искренне простившим — мне пришлось бы поверить. Как в том ночном видении.       — Вы говорите, его высочество Эдвард вас ненавидит?       Грей смотрел на меня странно.       — Не нравится формулировка? "Ненавидит"? Или "презирает"? Говори как хочешь. Неважно.       — Дело не в этом...       Грей задумался.       — Возможно, вы правы. Вы ведь знаете его высочество Эдварда лучше, чем я.       — Да?       — Да. Вы же наблюдали за ним долгое время.       — Я? За Эдвардом?       — Вы ведь приставили Алекса Баумкухена к его высочеству?       Грей сказал это так спокойно, с таким видом, будто знал всё, что повергло меня в замешательство. Я? Приставил Алекса? К Эдварду?       Что за чушь? В этот момент кто-то постучал в дверь. Мы с Грэем одновременно отпрянули друг от друга. Но не только мы были удивлены. За стеклянной дверью террасы стоял сам Алекс Баумкухен.       — Можно войти?       Алекс вежливо поинтересовался. Его крупная фигура, юношеское лицо и идеально сидящий рыцарский мундир делали его похожим на героя любовных романов знатных дам. Ярко-зелёные глаза перевели взгляд с меня на Грэя, после чего он почтительно опустил их.       — Входи.       Я дал разрешение. Грей открыл дверь изнутри. Но Алекс вместо этого сообщил:       — Герцог Крекер. Его высочество Эдвард вас требует.       — Это срочно? — поинтересовался Грей.       — Я не в праве судить об этом.       — Увидимся позже, — попрощался я с Грэем.       — ...До следующей встречи.       Грей поклонился и вышел. Я проводил его взглядом, ожидая, пока Алекс тоже удалится. Да, конечно. Раз Эдвард вернулся, значит, и Алекс тоже. Мои мысли были настолько поглощены Эдвардом, что я совсем забыл об Алексе. Пока они оба были на войне, я всё же предполагал, что эта кампания не будет проиграна. В конце концов, они оба — ключевые персонажи этой игровой вселенной. Главные герои.       Алекс Баумкухен изменился сильнее всех, кого я знал. Колючий мальчишка в детстве, он стал одним из лучших рыцарей королевства. Люди называли его рыцарем Эдварда. Картина молодого преданного рыцаря и принца выглядела прекрасно. Он сопровождал Эдварда на поле боя и так же неотступно следовал за ним на банкете. Тот, с кем Эдвард разговаривал до моего появления, был Алекс.       Они выглядели близкими. Возможно, это место изначально предназначалось Алексу. Я не помню, какими были их отношения в игре, но, вероятно, такими же, как сейчас. Всё возвращалось к изначальным настройкам. Алекс больше не выказывал прежней настороженности к окружающим. В этом не было необходимости. Люди относились к нему с уважением. В столице он пользовался такой популярностью, что редкая знатная барышня не отправляла ему хотя бы одно письмо. Увидев его воочию, я понял почему.       Для меня это была первая встреча с Алексом за долгое время. Вскоре после того, как я взял его под опеку, сэр Баумкухен часто приводил его на занятия. Тогда Алекс всегда выглядел каким-то неловким. Его дискомфорт был направлен именно на меня. Это стало очевидно по тому, как он вел себя с сэром Баумкухеном и со мной. Почему он так нервничал? Я не понимал, но, видя, как сэру Баумкухену забавен его дискомфорт, я сказал, что нет нужды обязательно приводить Алекса на занятия.       После этого я не видел его несколько лет. В последний раз мы встречались накануне его отправки на фронт. Алекс, стоявший в дверях, вошел на террасу. Я с опозданием осознал, что ведь действительно разрешил ему войти. Терраса мгновенно показалась переполненной. Когда он успел так вырасти? Всего полгода с момента его отъезда на войну. Даже если он еще в периоде роста, это удивительно. Что он ел, чтобы так вырасти? В детстве он был таким милым.       Впрочем, с нашей первой встречи прошло почти семь лет. Говорят, за десять лет и горы могут измениться — семи лет, пожалуй, хватит, чтобы изменить хотя бы одну гору. Я рассеянно смотрел вверх, когда голова Алекса опустилась. Он преклонил колено. Алекс, стоящий на коленях в рыцарском мундире, выглядел неестественно идеально. Будто мы находились в тронном зале короля. В его жесте не было бы ничего странного... будь я его сюзереном.       Но Алекс был рыцарем короля. Его господином являлся сам монарх. Я огляделся — хотя знал, что вокруг никого нет. Никого не было видно. Мы остались в темноте. Алекс стоял спиной к бальному залу, откуда лились свет и музыка.       — Приветствую ваше высочество Джоффри, — произнёс Алекс.