0 и 1

      В любом случае, возраст Алекса был не главным.       — Ты поступаешь в Академию в следующем году?       — Нет.       — Что?       Я пытался подвести разговор к главному, но что-то шло не так.       — Я слышал, вы поступаете в этом году, — сказал Алекс.       Конечно, я должен был поступить в этом году.       — И что?       — Я тоже поступлю в этом году.       — Нельзя.       — Почему?       Он переспросил. Серьёзно, «почему»?..       — Ты должен поступать в следующем году.       — Не хочу.       Алекс поднялся со стула. Внезапно он казался огромным и угрожающим. Не зря я хотел усадить его обратно.       — Почему не хочешь?       — В Академию нельзя брать ни охрану, ни слуг.       Он смотрел на меня с непоколебимой решимостью.       — А если ваше высочество окажется в опасности? Кто вас защитит?       — Академическая... охрана?       — Охрана?       Алекс переспросил с выражением, будто я только что оскорбил всех стражей королевства.        — Ты что, презираешь охрану?       Хотя в игре стража действительно ничего не сделала, когда Эдвард убивал Джоффри. Причина была благородной, достойной рыцаря. Алекс не просто упрямился — он хотел защитить того, кому поклялся. Как я мог его отговаривать? Но отговорить было необходимо.       — Я бы предпочёл, чтобы ты поступил в следующем году.       — А я — нет.       Алекс оказался тем редким вассалом, кто умел высказывать своё мнение. Тод бы так не поступил. Что, впрочем, логично — рыцарь и слуга разные вещи. Я слишком привык к покорным слугам и начал путать верность с беспрекословным подчинением. Хотя, если подумать... разве это не одно и то же? Он клянётся в верности — разве это не значит, что будет слушаться? Или я ошибаюсь в понимании преданности рыцаря?       — Это приказ, — я попробовал фразу, которая всегда работала с Тодом.       — Не хочу.       На Алексе это не сработало.       — Эй...       — Я прицеплюсь к завтрашнему каретному обозу, если придётся.       Алекс угрожал. И, кажется, совершенно серьёзно. Он правда хочет поступить в этом году? Но тогда он перестанет быть младшекурсником. Я не мог понять, насколько это критично. Разве статус младшекурсника — важный элемент сюжета? Или нет? Могу ли я это изменить? Допустимо ли это?       С одной стороны, это казалось незначительной деталью. С другой — фундаментальным изменением. Так или иначе, Алекс не отступил. Кажется, я невнятно дал своё согласие. На мгновение я забыл, что вообще хотел сказать. Дело было вовсе не в поступлении Алекса. На следующий день мы с ним уже ехали в карете в Академию.       21. Академия       Вот что я должен был сказать Алексу прошлой ночью. Что мне уготовано мрачное будущее, и чтобы его избежать, мне нужно уронить свою репутацию. Что Эдвард должен найти в Академии любовь. И обязательно стать счастливым. Что всё это для меня действительно важно.       Звучало это настолько странно, что я хотел сначала подготовить почву. В итоге так ничего и не сказал. Алекс показал мне возможность изменений. Мои прошлые отношения с Джоффри и Эдвардом я изменить не мог — они были частью заданных условий. Но то, что Эдвард убивает Джоффри, — лишь одна из множества концовок игры. Давай назовём эту концовку «Джоффри — плохой финал».       А я хочу, чтобы игра завершилась чем-то вроде «Счастливого финала Эдварда». Для этого Эдвард и героиня должны полюбить друг друга без помех. Смогу ли я этого добиться? Наверное, смогу.       Я ведь один из персонажей, доступных для романтики, да ещё и попаду в студенческий совет, где будут они оба. Значит, смогу влиять на их отношения — ближе, чем кто-либо другой. Ну, может, не так близко, как Грей. Кстати, насчёт Грея — его надо будет держать в узде. Этот парень был одним из главных источников стресса для героини.       Думаю, я смогу его контролировать. Что ж, попробуем. Алекс заявил, что последует за мной. Ему нужно было знать, что я задумал. Да и мне стоило расспросить его об Эдварде — почему Грей ошибочно считал Алекса «моим человеком»?       «Поговорим в карете», — думал я. — «Всё, что не успели обсудить вчера».       И было бы так, если бы не одна небольшая проблема.       — Нельзя, — сказал я.       Но Тод лишь сиял улыбкой передо мной. Он сбросил служительский наряд и теперь был одет как обычный дворянин. В его вежливо сложенных руках висел дорожный саквояж — явно не мой, значит, его собственный. Мои возражения не произвели на Тода ни малейшего впечатления.       Услышав, что Алекс едет со мной в Академию, он тут же заявил, что тоже отправляется с нами.       — Я же сказал: нельзя!       — Но без меня вы же даже переодеться не сможете, ваша светлость?       Тод сказал это так естественно, будто констатировал очевидный факт. За моей спиной Алекс бросил на меня взгляд, полный немого вопроса: "Неужели ты и вправду такой беспомощный, молодой господин?"       А между тем это ты больше похож на изнеженного барчука, чем я. Ведь это именно Тод сделал так, что я не могу прикоснуться даже к той одежде, которую в принципе способен надеть самостоятельно.       — Я могу одеться сам.       — Разве вы хоть раз выходили из дворца без меня?       — Бывало... То есть нет.       Даже во время тайных прогулок Тод всегда сопровождал меня.       — Вот видите, не было такого?       Тод, кажется, даже усомнился в моих словах.       — Не было, — скрепя сердце признал я.       — Как же без меня! Я вам понадоблюсь!       — Нет... Не то чтобы... В конце концов, если постараться, всё как-нибудь устроится.       Карета и кучер готовы, жильё тоже. Я доберусь до Академии по безопасному проверенному маршруту. Что вообще может пойти не так? Даже если что-то случится — деньги решат любую проблему.       — Как-нибудь устроится?       Тод посмотрел на меня с таким видом, будто я произнёс нечто безрассудное. Алекс за моей спиной одобрительно кивнул. Чьей он вообще стороны придерживается?       — Кто вообще берёт слуг в Академию? — попытался я апеллировать к логике.       — Я еду не как ваш слуга, — с достоинством ответил Тод. — Я совершеннолетний дворянин и имею полное право поступить.       Звучало убедительно, но всё равно нельзя. Тод не появляется в этой игре. Если Грей крутится вокруг Эдварда, то у Джоффри нет такого верного оруженосца.       — Значит, ты отказываешься от должности моего слуги?       — Нет!       — Тогда нельзя. Остаёшься в замке. Это приказ.       То, что не сработало с Алексом, на Тода подействовало. Он опустил голову.       — Ваша светлость ведь даже спать один не умеете. Я должен быть рядом, чтобы помогать.       Алекс удивлённо уставился на меня. Неужели он и вправду думает, что я — беспомощный принц, неспособный даже заснуть без посторонней помощи?       — Это ведь Тод приносил мне снотворное на рассвете, даже без просьбы.       — Принц, которому в Академии прислуживают — зрелище не из приятных.       — Разве я вам не нужен, ваша светлость?       Тод обиженно посмотрел на Алекса — будто тот занял его место. Взгляд его был полон недоброго умысла. Ты не на того злишься. Я перевёл внимание Тода на себя:       — Просто пиши мне чаще. Мне бы хотелось получать такие письма.       — Но вам и так часто приходят письма... — пробормотал Тод.       Неужели он имеет в виду официальную или светскую переписку? Ведь такие письма я даже не читал — Тод или другие слуги занимались ими.       — Разве твои письма можно сравнить с другими?       Глаза Тода округлились.       — ...Как прикажете, откажусь от поступления. Но проводить вас до Академии можно? Это же не считается входом внутрь, так ведь?       Внезапно просиявший Тод выглядел почти торжествующим.       — Делай как хочешь.       Я разрешил — не хотелось снова видеть его расстроенным. Да и просьба была пустяковой. Карета тронулась. Кучер направил лошадей к воротам замка. Больше не было никого, с кем стоило бы проститься. С королевой мы уже разделили прощальную трапезу. Тихий обед. Её величество лишь поинтересовалась, всё ли готово к путешествию и в порядке ли моё здоровье. Когда я поднялся из-за стола, она обняла меня и прошептала последние напутственные слова:"Мой принц ведь не разочарует меня?"        В той ситуации у Джоффри не могло быть иного ответа, кроме одного.       — Нет.       — Ваша светлость, не желаете ли чаю для сна? Путешествие предстоит долгое, вам стоит отдохнуть. Из-за господина Баумкухена вы вчера плохо спали, да и сегодня выезд задержался.       Тод достал откуда-то большой термос и вопросительно посмотрел на меня. Его голос был нарочито бодрым, когда он в очередной раз за глаза оскорблял Алекса, но тот, казалось, даже не обратил внимания — с самого утра он растерянно переводил взгляд между мной и Тодом.       Что с ним не так?        Мне всё ещё было непривычно, что теперь под "господином Баумкухеном" подразумевается Алекс. Бывшего же Баумкухена следовало называть графом. Тод налил чай. Пар поднимался над чашкой. Технологический уровень этого мира до сих пор остаётся для меня загадкой. Пока рядом был Тод, обсуждать с Алексом дела Эдварда не представлялось возможным. Пожалуй, стоит выпить чай и поспать. Карета подпрыгнула на ухабе. Дорога предстояла долгая.