0 и 1

      Я сидел в смятении, когда Алекс тем временем очистил фрукты. Он вырезал из яблока фигурку кролика, аккуратно выложил её на тарелку и протянул мне.       — Ваша светлость, отведайте.       Сколько же он с ним возился? Формально это был кролик, но яблоко странно потеряло свой блеск. Неужели обязательно это есть? Но чувство вины не отпускало. С неохотой я отправил кусочек в рот. Вроде бы даже солоноватый привкус чувствовался. Алекс смотрел на меня в ожидании.       — Как вам?       — Вкусно.       Алекс повернулся к Тоду. Тот скрестил руки с видом знатока.       — Хм. Лично я не стал бы даже пробовать, но раз его высочество доволен... Признаю ваши старания.       — Благодарю вас.       — Не благодарите меня — и не останавливайтесь на достигнутом! Совершенствуйтесь!       — Так точно, господин Тод.       Алекс снова взял яблоко. Неужели мне придётся есть ещё? Меня вот-вот разорвёт. Тем временем нож в руках Алекса совершал совершенно избыточные виртуозные движения. Ловкие взмахи, снимающие кожуру единой спиралью, достигли уровня высокого искусства. Что за... Ах да. Ведь нож — это тоже клинок.Словно демонстрируя высший уровень владения мечом, Алекс поставил передо мной вторую тарелку. Я уже сыт.       Покорно отправив изящно нарезанное яблоко в рот, я принялся громко хрустеть. Улицы ломились от сдавших экзамен абитуриентов, но на первом этаже гостиницы были только мы. Тишина стояла такая, что уличный шум проникал внутрь. Ресторан имел выход на улицу, но сегодня даже уличные столики пустовали. Стены были стеклянными, и сквозь них виднелись прохожие. Кто-то на улице указал пальцем в нашу сторону. Похоже, он объяснял своим спутникам, что заведение совершенно пустое. Они уже собирались войти, но внезапно появившийся служитель преградил им путь. Я, конечно, хотел пообедать в кафетерии, но арендовать целое заведение — это перебор. Разве это не по-княжески? Вроде как в драмах олигархи так поступают. Правда, у них хотя бы романтичный повод — ради любимого человека. А в нашем случае это выглядело просто бесцеремонным. Выходит, мы забронировали целый ресторан в день экзаменов?       Главный зачинщик событий, Тод, принес шампанское. Служа принцу с детства, он усвоил аристократические привычки куда лучше меня. Наверняка он рассуждал в духе: «Его высочество пожелал отобедать в кафетерии» — и без раздумий арендовал заведение. Вот почему нужно следить за своими словами. Тод налил мне шампанского и многозначительно напутствовал:       — Ваше высочество, только один бокал. Даже если попросите ещё — не дам.       Я ведь и не говорил, что хочу пить. Тогда зачем вообще приносил? Но видимо он считал, что праздник в честь поступления никак не обойдётся без шампанского. Хотя мне разрешили лишь один глоток, сам Тод опустошил несколько бокалов подряд. С раскрасневшимися щеками он пересел на соседнее место.       — Ваше высочество, я буду усердно писать вам письма. Вы обязательно должны отвечать.       — Хорошо.       — Можно мне помочь вам заселиться в общежитие завтра?       — Конечно.       Тод улыбнулся, подняв на меня взгляд. Его сияющие глаза смотрели так серьезно, что в зрачках отражалась моя собственная фигура.       — Ты пьян?       — Нет, ваше высочество. Я совершенно трезв.       — Может, пойдём спать?       Тод покачал головой, но его реакция была заторможенной. Я приподнял его, поддерживая под руку. Обычно он бы вздрогнул от такого, но сейчас лишь слабо протестовал словами.       — А-а, ваше высочество... Я могу идти сам. М-м? Почему лестница вдвойне?       Ещё бы «сам»! Растерянный Алекс поспешно отложил нож и вскочил.       — Ваша светлость, позвольте мне помочь.       — Не надо. Алекс, ты закончил с едой? Сходи, скажи хозяину, что можно снова принимать посетителей. Тод, напряги ноги хоть немного. Или хочешь, чтобы я тебя на руках отнёс?       Тод снова замотал головой:       — Нет-нет, ваше высочество, так нельзя! Я... я дойду сам.       Медлительного Тода я всё же довёл до лестницы. Хорошо, что мы освобождали помещение быстро — прохожие уже началько поглядывать. Не один-два человека пялились через стекло с немым вопросом: «Что вы тут, чёрт возьми, устроили?»       Тод медленно поднимался по ступенькам, и я следовал за ним в том же темпе. Внезапно он хихикнул и, переваливаясь, позвал:       — Ваааше высочество...       От него ощутимо пахло вином.       — Что?       — Ваааше высооочество... — он ухмыльнулся мне прямо в лицо.       Настоящий пьяница.       — Чего-о?       С пьяными спорить бесполезно. Я буркнул что-то невнятное и продолжил подъем, как вдруг нагрузка уменьшилась.       — Позвольте мне помочь.       Алекс, подошедший сзади, подхватил Тода, как бумажную куклу, и буквально взмыл с ним наверх, совершенно не обращая внимания, как ступени бьют по ногам бедняги. Поразительная сила! Хотя, думаю, завтра у Тода будут жутко болеть ноги.       — Можно просто уложить его в комнате?       — Да. Спасибо.       К тому моменту, как мы добрались до второго этажа, Тод уже наполовину отправился в страну снов. Даже уложенный в кровать, он не открывал глаз — был совершенно без сознания. Не знал, что он так слаб к алкоголю. Никогда же не видел его пьющим. Хоть Тод и давно совершеннолетний, он никогда не покидал мою сторону. Раз сам не пробовал, то и не мог знать, что у него такая низкая толерантность.       — Ваше высочество, не уходите...       Пьяный бредил во сне, всхлипывая. Алекс смотрел на него сверху вниз. Я поправил сбившееся одеяло, прикрыл ему живот и собрался снять ботинки.       — Я сделаю это.       Алекс ловко стащил с Тода обувь. Туфли глухо покатились по полу. Он повернулся ко мне:       — Что ещё нужно сделать?       — Кажется, всё готово.       Если бы ситуация была обратной, Тод наверняка попытался бы даже помыть меня. Но картина, где принц моет своего слугу, выглядела бы... странно. Может, хотя бы раздеть его? Спать в одежде будет неудобно.       — Тогда... Вы уходите? — Алекс нерешительно спросил. Странный вопрос.       Хотя... Раздевать Тода при Алексе тоже было бы неловко.       — Да, пожалуй. Сегодня ты здорово помог. Спасибо, что донёс Тода.       — Пустяки, ваша светлость. Вам не нужно меня благодарить.       Алекс облизнул губы. На его лице читалась смесь облегчения и... вины? Почему? Это я должен чувствовать себя виноватым перед ним. Воспоминания о сегодняшнем дне снова всплыли в памяти, и мне стало не по себе. Всё-таки лучше извиниться. Алекс открыл дверь. Я вышел в коридор. Алекс замер в ожидании, пока я не пройду в свою спальню.       — Алекс, зайдешь? Хочу кое-что обсудить.       — Конечно, ваша светлость.       Он без колебаний переступил порог. Дверь закрылась. Воздух в комнате был спёртым — видимо, её не проветривали. Но это не имело значения. Я подошёл ближе.       — Прости, Алекс. Ты так долго ждал меня у аудитории... В голове был полный беспорядок, и я забыл о тебе. Правда, извини.       На лице Алекса появилось беспокойство. Я уже догадался, что он хочет сказать, и опередил его:       — Не вздумай заявлять, что принцу не нужно перед тобой извиняться. Ты ведь сам вызвался быть моим рыцарем. Привыкай ко мне.       — Дело не в этом... Ваша светлость, у вас были какие-то трудности?       — Хм?       — Вы сказали — в голове был беспорядок.       — Беспокойство?.. Есть. А ты разве не волнуешься? Уверен, что сдашь? Выглядишь самоуверенным.       Кстати, он до сих пор не принял мои извинения. Может, на самом деле страшно зол? Алекс широко раскрыл глаза:       — Вы переживали, что не сдадите экзамен?       — Разве обычные абитуриенты не переживают?       — Не думал, что ваша светлость вообще способна волноваться.       — Почему? Думаешь, королевские особы не знают напряжения?       Действительно, многие так считали. Будто члены королевской семьи — существа, далёкие от человеческих тревог и сомнений. Когда я впервые участвовал в благотворительном мероприятии, знать без тени смущения подходила знакомиться. Мне тогда было одиннадцать. Разве можно ожидать, что обычный одиннадцатилетний ребёнок будет с невозмутимостью принимать самопрезентации незнакомцев?       Но и Грей, которому на самом деле было всего одиннадцать, держался на удивление взросло, оставляя мне возможности сбежать. То же самое повторялось и на светских мероприятиях, которые я посещал, став старше. Стоило мне назвать имя Джоффри — и вокруг мгновенно собиралась толпа. Разве член королевской семьи не должен быть общительным по натуре? Вот только я таким не был.       Впрочем, и изначальный Джоффри славился своим умением располагать к себе. Хотя, если задуматься, это, наверное, была приобретённая черта. В детстве Джоффри был замкнутым, пугливым ребёнком, запертым в собственном мире. Чтобы такой мальчик вырос и заслужил прозвище «общительного принца», потребовались бы невероятные усилия.       — Нет. Просто я кое-что слышал от отца...       Алекс смущённо промолвил: «Отец кое-что говорил...»       — О чём именно?       — Что ваша светлость... необычайно проницательна и добра, поэтому всегда делает верный выбор.       — Неужели он так хорошо отозвался?       Граф Баумкухен действительно щедр на похвалы. Хотя обычно это были скорее добродушные подтрунивания — видимо, перед Алексом он всё же выражался иначе. Наверное, из-за тёплого отношения Алекса ко мне.       — Когда он это говорил?       — Когда я сообщил, что стану рыцарем вашего высочества.       Значит, всё-таки благодаря тебе. Похоже, Алекс по-прежнему был любимчиком графа. Что, конечно, было к лучшему.