94.21
8 декабря 2025 г., 21:00
— Похоже, в эту комнату определили не Алекса Баумкухена, а ваше высочество.
Грей, всё ещё прижимая руку ко лбу, уточнил это как будто между делом. Зачем спрашивать, если и так всё понял? Алекс тем временем поставил мой багаж на пол. Он явно хотел помочь с распаковкой, но вряд ли ему стоило брать на себя роль слуги. Разве что он не метит в мои личные камердинеры...
— Спасибо, что проводил, Алекс. Иди отдыхай.
— Да, ваше высочество. Я вернусь к ужину.
Алекс вышел. Я закрыл дверь и сел на свободную кровать. Двухместная комната оказалась просторнее, чем ожидалось: две кровати, два шкафа, письменный стол и даже собственная ванная. Грей наконец оставил свою задумчивую позу и полулёг на кровать, прислонившись спиной к стене. Его взгляд был прикован ко мне.
— Привет, Грей. Видимся раньше, чем ожидалось на церемонии.
— Вы разочарованы? — спросил Грей.
— Ты спрашиваешь, разочарован ли я тем, что встретил тебя раньше времени? Похоже, это ты разочарован.
— Нет. Я о том, что не вернулся к вам в бальный зал.
О чём он вообще? Как давно это было? Хотя Грей действительно дотошный. Сказать, что я не был задет — значит солгать. Грей относился к Джоффри вполне хорошо. По меркам Грея, конечно. Он не из тех, кто проявляет теплоту. Но к Джоффри он был добр, и я многим ему обязан. Хотя знал, что эта забота испарится, как только вернётся Эдвард. Неужели его это беспокоило? Заманил меня в бальный зал, а потом бросил.
— Что, я выглядел таким одиноким без тебя?
Я улыбнулся, задавая вопрос, но Грей ответил ледяным тоном:
— Разве вы были один? Алекс Баумкухен не отходил от вас ни на шаг.
— Я же говорил — я популярен.
— Да. Это очевидно.
Грей вздохнул. Его обычно бесстрастное лицо исказилось от раздражения, и вскоре он не выдержал:
— Зачем вам понадобилось выбирать именно эту комнату? Местоположение так себе, да и слухи.
— Я её не выбирал! Тебя же тоже сюда распределили! О чём ты вообще?
Неужели Лоуэлл тут колдовал? Если хотел провести черту, ему стоило постараться со своей стороны! Разве это вина Джоффри?
— Вы могли воспользоваться привилегиями принца и проигнорировать это.
— А когда ты последний раз видел, чтобы я заботился об имидже?
— А, неважно. Вы и без моей помощи прекрасно справляетесь.
Грей заявил, что пойдёт мыться первым, и скрылся в ванной. Ну и характер. Звукоизоляция в общежитии оставляла желать лучшего. Даже уткнувшись лицом в подушку, я слышал, как за закрытой дверью ванной включился душ. Из соседней комнаты доносился приглушённый гул голосов. Обычное дело, когда новые соседи знакомятся. Грею явно не по душе, что его соседом оказался я, но мне-то от этого не легче. Разве не я должен быть недоволен?
Трудно отделить Грея от Эдварда. Где же Эдвард выведывал все эти подробности о Джоффри? Ответ, вероятно, знает человек, который сейчас моется в душе. Войду, когда Грей закончит. Помоюсь — и за ужин. Скинув только обувь, я свернулся калачиком. Шум воды напоминал дождь за окном. Все тревоги разрешились, и я наконец встретил главную героиню. До начала основного сюжета игры оставался целый год, но я всё равно не мог успокоиться. Когда она заговорила о возвращении домой, я всерьёз запаниковал.
Хорошо, что всё уладилось. Раз уж она поступила в Академию, вряд ли теперь её потянет на странные идеи вроде уезжать обратно. Но если бы она вернулась на родину, её ждала бы лишь череда мрачных дней. Иделла искренне ненавидела свой дом.
И было за что. Теперь её ждёт жизнь, расписанная по минутам — учёба, подработки, снова учёба. Она поставила себе цель: получить профессию после выпуска и содержать семью. Хотя могла бы думать только о себе... Почему она такая добросердечная? Всё равно эти планы рухнут в начале следующего года. Когда я играл в игру, мне было одновременно жаль её и досадно.
И вот. Именно поэтому. Сквозь сон мне почудились какие-то слова.
『Искренне приветствуем вас в [Love Trap Marriage], игрок.』
『Желаем вам приятного времяпрепровождения.』
* * *
Алекс Баумкухен вошел в актовый зал. Учащиеся, собравшиеся на церемонию поступления, заполнили помещение до отказа, и ему не оставалось ничего другого, как быть начеку, охраняя принца Джоффри. Королевство встречало весну в небывало оптимистичной атмосфере. Двигателями этой надежды выступали два принца: Эдвард Бискотти — первый принц, и Джоффри Бискотти — второй принц. Блестящие военные заслуги принца Эдварда не нуждались в представлении. Алекс лично сопровождал его в походах. Однако о самом Эдварде Алекс знал поразительно мало — как, впрочем, и остальные дворяне. Даже если бы он активно вращался в высшем свете чего не было, слухов о первом принце он бы не услышал. Об Эдварде не ходило даже скандалов — будто кто-то намеренно их вымарывал. Он был принцем-призраком. И лишь накануне возвращения Эдварда его имя внезапно зазвучало повсюду. Придворные шептались о "загадочно умном принце". Граф Баумкухен сказал, что это только начало. Алекс знал Эдварда. Они встретились в детстве, когда Алекса привезли в королевский дворец. Тогда Алекс пытался сбежать, ища потаённые тропы. Вдруг какой-то мальчик, совсем не похожий на принца, окликнул его: — Ты не из дворца, да? Не успел Алекс опомниться, как незнакомец уже повалил его на землю и стал допытываться, кто он такой. Алексу пришлось выложить всё: «Меня схватили по приказу принца», — и только тогда ему позволили подняться. Но отпускать его мальчик и не думал. Схватив Алекса за шиворот, он потащил его куда-то, будто мешок. Алекс хотел закричать, но боялся привлечь внимание стражников. Они оказались в каком-то саду. Мальчик, явно знавший все задворки, провёл его туда и стал ждать возвращения принца Джоффри. Алекс боялся его. Он не был ни сильнее Алекса в разы, ни особенно жестоким. Но в нём не было и тени сомнений перед применением силы — и при этом никакого злого умысла или личной неприязни. Обычно те, кто бил Алекса, не скрывали низменного удовольствия от процесса подчинения. Но тот, кто тогда его одолел, казался совершенно равнодушным. Для него насилие было просто удобным инструментом — словно он без всяких эмоций использовал Алекса как тренировочную грушу. Эти воспоминания до сих пор вызывали у Алекса неприятный осадок. В следующий раз они встретились в день отправки на фронт. Эдвард холодно окинул его взглядом и отвернулся. Алекс решил, что тот его не помнит. На границе Алекс неотступно следовал за Эдвардом. Принц Джоффри сказал, что рядом с Эдвардом будет безопасно, и велел Алексу оставаться в тылу. Пророчество принца сбылось лишь наполовину. Да, Эдварда охраняли солдаты, но какой в этом был смысл, если он сам бросался в самое пекло, будто нарочно искал смерти? Алекс отчаянно пытался не отставать от Эдварда. Он помнил, как принц Джоффри относился к Эдварду. Алекс плохо разбирался в политике. Он знал, что граф Баумкухен избегал даже упоминаний об Эдварде, называя это "сложной темой", но конкретных указаний, как себя вести, так и не получил. Ему было ясно одно: Эдварда нужно защитить. Если Эдвард погибнет, принц Джоффри будет страдать. Солдаты восхищались Эдвардом, бросавшимся в самое пекло — настоящий рыцарь чести! Но Алекс видел иное. Принц Эдвард словно намеренно подставлял себя под удар. Когда Алекс упорно следовал за ним, Эдвард лишь на мгновение окидывал его холодным взглядом своих ледяных глаз — будто знал, что ты последуешь. Это вызывало у Алекса странное чувство, но подобрать слова он не мог. После полугода войны Эдвард обрёл славу. Дети на улицах пели песни о нём, а его имя ставили в один ряд с легендарными героями прошлого. Если Эдвард снискал почтение своей военной мощью, то принц Джоффри завоевал народную любовь. Он регулярно участвовал в благотворительных мероприятиях, жертвуя крупные суммы. Выкупал рабов и заботился об их семьях, добился значительных успехов в торговле и изменил условия труда моряков. В начале зимы инициировал садовые работы, чтобы безработные бедняки могли пережить холодный сезон. Мода на сады, начатая принцем Джоффри, распространилась по всей стране. Знать, следуя его примеру, не скупилась на подобные проекты. Щедрая оплата рабочих стала нормой, дав людям глоток воздуха. Принц часто инкогнито посещал рынки — народ прекрасно знал, но делал вид, что не узнаёт. Торговцы, которые поначалу заламывали заоблачные цены, не выдержав общественного порицания, пришли с извинениями. Предложили вернуть "нажитые" суммы, но принц отказался: — Та цена была справедливой. И впредь берите с меня столько же. — Э?! Ваше высочество? Но тогда как же наказание... — Какое наказание? Вас надо хвалить! Я обожаю тратить деньги. — ...Э? — Вы — прекрасные торговцы, умеющие предложить нужное. Просто не обманывайте других. Тронутые такой снисходительностью, купцы пожертвовали свои "нечестные" прибыли приюту. Народ гордился принцем Эдвардом, но любил принца Джоффри. И Алекс служил именно ему. Принц Джоффри, которого он теперь близко узнал, оказался удивительно мягкосердечным. Таким он запомнился с детства, таким его описывали молва. Но реальность превзошла все ожидания. Если бы убийца притворился нищим и попросил: «Господин, подайте монетку» — разве принц не подошёл бы без тени сомнения?
