0 и 1

      Грей смотрел на меня с немым вопросом, и я поспешил сменить тему.       — Что это у тебя?       Он положил брошюру на кровать.       — Расписание лекций. Нужно выбрать курсы.       — Дай посмотреть.       Грей подвинул её в мою сторону. Я придвинул стул между кроватями и начал листать. Названия курсов звучали одинаково скучно:       [Основы фехтования]       [Продвинутое фехтование]       ...       [Основы политологии]       [Продвинутая политология]       Всё как я и ожидал — ни капли интереса. Названия предметов совпадали с игровыми. Вспомнил, как во время игры ошибся с уровнем сложности курсов. Действие начиналось, когда героиня уже была на втором курсе. Я наивно полагал, что к этому времени базовые предметы уже пройдены. Хотя сам-то я в жизни не отличался прилежанием, почему-то ожидал от игрового персонажа большего. Решил, что героиня, конечно же, освоила основы, и с первой же недели записал её на продвинутые курсы. В результате — стремительно тающие деньги и взлёт уровня стресса.       Постоянные провалы на занятиях почти не давали прироста характеристик. При составлении расписания для героини нужно было всегда начинать с базовых курсов. Но почему второкурсница должна брать основы? В отличие от меня, она же была усердной ученицей. Этот вопрос до сих пор оставался загадкой. Впрочем, странным было не только это. Если провести параллели с реальностью, несоответствий набралось бы столько, что необходимость начинать с азов показалась бы мелочью. В игре расписание составлялось на неделю. Это означало, что студент, взявший базовый курс в первую неделю марта, уже на следующей мог перейти на продвинутый. Разве в реальных учебных заведениях так хаотично учатся? Здесь что, вообще нет программы?       Но это была игра. Ладно, бывает и такое. После расставания с Эдвардом я записал всё, что помнил о структуре игры — на случай, если вдруг забуду, что нахожусь внутри неё. А вдруг я решу, что и правда Джоффри, а реальность — всего лишь его странный сон?       Я периодически перечитывал записи, напоминая себе, насколько этот мир искусственен и абсурден. Это помогало — например, помнить, какие предметы прокачивают какие характеристики. Не то чтобы Джоффри нужно было повышать статы. Куда вообще ему их применять?       В реальности мне требовались только боевые навыки и верховая езда — на случай, если придётся защищаться. Но фехтование, стрельба из лука и верховая езда были как раз теми предметами, которые мне следовало избегать. Ведь на них я мог столкнуться с Эдвардом.       — Какие курсы планируешь взять? Уже решил?       Я спросил это Грея.       — Администрация и политология — обязательные. Ещё история с литературой. И верховая езда как факультатив.       Я заметил пометки в его брошюре и кивнул.       — Хм. Понятно. А Эдвард?       — ......       Грей не ответил. Неужели я проговорился? Он смотрел куда-то мимо. По спине пробежал холодок. Я поднял голову — и прямо перед нами стоял Эдвард. За его спиной виднелась открытая дверь нашей комнаты.       — В этой комнате ни черта не слышно, но дверь открывается бесшумно?       — Хотел узнать, какие курсы я выбрал?       Эдвард говорил мягко.       — ......       — Мог бы просто спросить у меня.       — Почему ты...       Я наклонил голову.       — Почему вошёл без стука?       Эдвард бросил взгляд на дверь, затем вышел. Дверь закрылась. Что за представление? Снаружи раздался стук. Хотя говорить "кто-то" было излишне — и так ясно, кто там. Но я всё равно спросил — на всякий случай.       — Кто там?       — Это я.       — А кто это —"я"?       — Эдвард Бискотти.       — .....       Когда я не ответил, Грей посмотрел на меня с немым укором.       — Входите, ваше высочество.       Эдвард открыл дверь и вошёл. Надо бы поставить новый замок. Или три.       — Присядете?       Грей проявил учтивость, указывая на единственный свободный стул — прямо рядом со мной.       — Благодарю.       Эдвард ответил с непринуждённой вежливостью. Я же поднялся со своего места. Эдвард и Грей синхронно уставились на меня.       — Мне нужно помыться.       — Вы же уже мылись сегодня утром.       — Забыл, что договорился встретиться с Алексом.       — Вы собираетесь мыться перед встречей с Алексом Баумкухеном?       Ну почему он придирается к каждому слову?       — Подумал — вроде и не надо.       Я схватил брошюру и потянулся к дверной ручке.       — Джоффри. Ты точно не хочешь узнать, какие курсы я выбрал?       Эдвард задал вопрос с ноткой надежды.       — Ага. Неважно.       — Правда?       В его голосе прозвучало разочарование.       — Ладно. Возвращайся пораньше.       — А что? Если я вернусь рано — будешь ждать здесь?       Не смог задать этот вопрос вслух. Шея напряглась. И, словно этого было мало, дверная ручка беспомощно проворачивалась, не открываясь. Замок щёлкнул, но не защёлкнулся. Та самая дверь, что так плавно открывалась ранее — или это была не она? Из-за спины протянулась рука, перехватила мою и с усилием распахнула дверь.       — Помогу.       Эдвард произнёс это мягко. Но обычно сначала предлагают помощь, а потом действуют. Ответил ли я "спасибо"? Вообще что-то ответил? Помню только, как едва сдержался, чтобы не хлопнуть дверью. Добежав по коридору до 301-й, я как раз застал момент, когда дверь открывалась.       — Алекс!       — Ваше высочество?       Из комнаты вышел Лоуэлл.       — Лоуэлл? Это твоя комната?       — Да, ваша светлость. Что-то случилось? Вы весь побелели…       Лоуэлл будто что-то понял.       — Вам привидение явилось?       — Привидение?! Его высочество принц видел призрака?!       Дверь 303-й комнаты распахнулась, и Павел высунул голову.       — В последней комнате призрак! Говорят, сам принц его видел!       — Принц упал в обморок от страха?       — У него из-за призрака сердце остановилось?!       Двери по коридору стали распахиваться одна за другой. Студенты пансиона с поразительной сплочённостью высыпали посмотреть на потерявшего сознание принца. Я втолкнул Лоуэла обратно в комнату и захлопнул дверь 301-й.       — Ах! Ваша светлость… Я пойду и сообщу всем, что вы не умерли, — сказал Лоуэл.       — Не надо. Ничего не делай.       — Но разве скоро не начнутся ваши похороны?       — И кто в этом виноват?       — Простите, ваша светлость. Стоит Павлу открыть рот — и всё идёт наперекосяк.       Лоуэлл быстро перевёл стрелки.       — Да что ты?       — Да. Половина слухов обо мне в этом королевстве — по его милости.       Вряд ли. Видно, они очень близки. Кровать Алекса была пуста. Шум воды из душа внезапно прекратился, и дверь открылась. Алекс вышел, стряхивая капли с мокрых волос. Он был без рубашки. Невероятные мышцы. Но больше всего бросались в глаза густые шрамы, покрывавшие всё его тело.       — Привет, Алекс.       — Ваша светлость?       Алекс, прервавшись на полуслове, прикрыл грудь полотенцем. Вода с его волос капала на пол, образуя лужицы.       — Почему ваша светлость здесь…       — Может, лучше сначала вытереть голову? Ковёр уже промокает.       — Прошу прощения.       Он перекинул полотенце на голову, закрыв лицо… Вернее, не лицо, а волосы… Ладно, разберётся.       — Подождите немного, ваша светлость, — сказал Алекс, после чего начал трясти головой, словно мокрый пёс. Его большие ладони сжимали полотенце, энергично выжимая воду из волос — с таким напором, что казалось, будто он выкручивает тряпку.       Мы с Лоуэллом просто стояли и тупо смотрели на него. Алекс повернулся спиной.       — Я… пожалуй, оденусь, ваша светлость.       — А, да, конечно.       Но Алекс не двигался. Он уставился на меня, снова прикрываясь полотенцем.       — Кажется, он просит вас отвернуться, ваша светлость, — заметил Лоуэл.       — А, прости. Мне выйти?       — Нет-нет, ваша светлость! Не стоит! — Алекс засуетился, явно смутившись.       Хотя, по правде, он, кажется, очень хотел, чтобы я вышел. Но я просто развернулся и вышел. Я не знал, что Алекс только что мылся. Грей, кажется, обычно брал сменную одежду прямо в душ… А Алекс вышел раздетым, но почему-то стеснялся. Неужели, живя в одной комнате, он уже стал ближе с Лоуэллем, чем со мной?       Из-за двери донесся голос Лоуэлля. Он замолчал, как только Алекс что-то сказал. В отличие от тишины в 301-й комнате, в коридоре стоял шум — казалось, все обитатели общежития высыпали наружу. Кто-то заметил меня, и его лицо сразу просияло:       — Ваша светлость! Вы ожили!       — Я разве умирал?       Я опешил от такого вопроса, но ответа так и не последовало. Один за другим студенты восклицали «Ваша светлость!», и у меня появилось странное ощущение, будто я только что восстал из гроба.       — Джоффри…       В этот момент, словно рассекая Красное море, сквозь толпу студентов ко мне подошел Эдвард. И вдруг обнял меня.       — Ты меня напугал.       — …       Кого это он напугал? Сердце будто остановилось. Я чувствовал, как через прикосновение бьётся Эдварда сердце — учащённо, тревожно.       — Когда сказали, что ты умер… я думал, моё сердце разорвётся, — прошептал он.