100.22
15 декабря 2025 г., 21:00
Преподаватель фехтования представлял собой небрежно одетого мужчину с каштановыми волосами, собранными в неаккуратный хвост. Его звали сэр Крем. Иделла посещала занятия по фехтованию вплоть до среднего уровня, причём все курсы — от базового до продвинутого — вёл один и тот же преподаватель. И не только фехтование — все предметы в академии вели единственные учителя. Неужели разработчикам было лень создавать больше персонажей?
С повышением уровня сложности менялись лишь стоимость обучения и диапазон роста характеристик. Сэр Крем немного опоздал на занятие. Неспешно бредя по краю тренировочного поля, он вдруг заметил Эдварда — и сразу ускорил шаг. А увидев меня, и вовсе бросился вперёд, словно на крыльях.
— Почему... Почему ваши светлости посещают этот курс?
Мы с Эдвардом уставились на него в немом вопросе. Сэр Крем оказался таким же беспечным, как и выглядел. Он начал убеждать нас, что «курс слишком прост», «подходит лишь для базовой подготовки» и «не достоин вашего уровня», пока Эдвард не прервал его:
— Вы планируете проводить занятие или нет?
Учитель тут же засуетился, велев студентам начинать пробежку по полю, а сам остался стоять на краю, беспокойно переминаясь с ноги на ногу и бросая на нас нервные взгляды. В чём дело? Казалось, лишь я заметил, как сильно сэр Крем нервничает. Остальные студенты были слишком заняты, разглядывая королевских особ.
После первого круга по полю на спине выступила испарина. Всё в этой академии было огромным — даже тренировочное поле не шло ни в какое сравнение с тем скромным двором для упражнений, что был в моём детстве. К второму кругу пот уже струился по вискам. Я вытер лоб тыльной стороной ладони, как вдруг один из студентов, бежавших сзади, прошептал:
— О боги, его высочество потеет...
— Нам вообще дозволено это видеть?
Что, они думают, королевские особы не потеют? Я едва не обернулся. О чём они вообще? Как раз в этот момент мы пробегали мимо сэра Крема. Услышав реплики, он подскочил к нам с выражением ужаса на лице:
— Ваша светлость! Если вы плохо себя чувствуете, не стоит перенапрягаться! Может, отдохнёте?
— А вы, сэр, разве не потеете, когда бегаете?
— Что? Ах! То есть это просто пот!
Лицо сэра Крема выразило облегчение, но он продолжал бежать за мной по пятам.
— Простите, ваша светлость, но я слышал, вы обучались фехтованию у графа Баумкухена?
— Да. Кажется, так и было.
— Как долго вы тренировались?
— Должно быть, больше пяти лет.
— О-о...
Сэр Крем вздохнул — вздох, в котором смешались десятки оттенков. То ли разочарование, то ли недоумение. Ясно, о чём он думает: «Как можно пять лет учиться у такого мастера и оставаться таким... некомпетентным?» Если честно, все эти пять лет граф Баумкухен скорее развлекался со мной, чем учил. Даже самый искусный мастер бессилен, если ученик безнадёжен.
После того кошмара Джоффри, мое тело буквально сводило судорогой при одной мысли о верховой езде. На то, чтобы снова научиться держаться в седле, у меня ушёл целый год. Полгода я привыкал не вздрагивать при виде лошадей, и ещё полгода учился просто не падать с них.
Граф Баумкухен всё это время терпеливо оставался рядом, ни разу не показав скуки. Впрочем, Тод тоже не отходил от меня. Он постоянно твердила, что мне необязательно мучиться — если бы я был настоящим Джоффри, эти слова могли бы помочь. Хотя... нет. Даже настоящий Джоффри вряд ли утешился бы этим. Ведь он должен был уметь всё. Если Тод шептал такие слова в спальне принца, то граф Баумкухен говорил их на тренировочном поле: «Если сдашься сейчас — больше никогда не сядешь на коня».
Я знал, что он прав. Правда, когда я наконец кое-как освоил подобие верховой езды и базовую самооборону, он вдруг заявил: «Ваша светлость, кажется, не создан для физических упражнений. Лучше уделите время учёбе».
Каждый раз в такие моменты я невольно думал о том, каким же невероятным человеком был настоящий Джоффри. Неужели он, с таким телом, стиснув зубы, пытался догнать Эдварда? Это была бы настоящая победа упорства. Хотя превзойти Эдварда ему так и не удалось. Джоффри и я — разные люди. Я не стану бросать вызов невозможному. Если вложишь всю душу и проиграешь, разочарование будет невыносимым.
Если изначально не ожидаешь успеха, любая неудача переносится легче. Возможно, сейчас я пожинаю плоды такой философии. После пяти кругов по полю занятие закончилось. Сэр Крем бежал рядом со мной до самого конца — видимо, боялся, что я рухнуну. Я стоял, задыхаясь так, будто лёгкие вот-вот вывернутся наизнанку, когда ко мне подошёл Эдвард:
— Джоффри, тебе плохо?
Он что, издевается?
Эдвард, кажется, задавал вопрос всерьёз. Моё сердце и так готово было выпрыгнуть из груди. Ты уж точно не нужен мне в качестве поддержки. Алекс шагнул между мной и Эдвардом. Почему он так себя ведёт? Я размышлял об этом во время бега. До сих пор мне было не до анализа — только паника.
Я протянул руку Алексу, и он помог мне подняться. Взгляд Эдварда скользнул с его руки на моё лицо. Эдвард без улыбки был куда проще в общении. Хотя, возможно, дело было в моём полумёртвом состоянии. Я собрался что-то сказать, пока Эдвард не озарил меня своим безумным подобием улыбки. Что-то вроде: «Если у тебя есть дело — говори прямо». Но у меня не было шансов — Эдвард опередил меня:
— Джоффри, пообедаем вместе?
— Нет.
— ...
Выражение лица Эдварда стало ледяным.
* * *
— Алекс, не случалось ли на границе чего-то... необычного? — Что вы имеете в виду? Алекс отложил кусок хлеба, который только что откусил. Мы завтракали в 301-й комнате без Лоуэла. Мог бы и не прерывать еду ради ответа... Но сказать «Не нужно класть хлеб и вытирать руки из-за моего вопроса» — звучало бы слишком самолюбиво, так что я промолчал. — Может, с Эдвардом что-то произошло? Упал с лошади и ударился головой о камень? — Что? Если бы такое случилось, я бы доложил вам, ваша светлость. — Да, конечно... Значит, Эдвард не повредил голову. И мы точно не помирились без моего ведома. У Эдварда есть скрытый умысел. И этот умысел, несомненно, связан... со мной. Закончив еду второпях, я отправился на занятия по философии. В аудитории, что неудивительно, уже сидел Эдвард. На этот раз он даже не поприветствовал меня. Уже сдался? Или просто не заметил моего присутствия? Мелькнула слабая надежда, но как только профессор философии вошёл в аудиторию, Эдвард уставился исключительно на меня. Зачем люди обманывают себя глупыми надеждами? Сердце бешено колотилось лишь от одного чужого взгляда — будто я герой романтической визуальной новеллы. Хотя мой жанр, кажется, определённо триллер. Первая часть лекции была вводной. Профессора философии звали Клосс. Он теребил пышную бороду и вёл занятие монотонным, колыбельным голосом. Когда он начал рассказ о жизни какого-то философа, переплетая мифологию и человеческую природу, большинство студентов уже дремало. Этот ли профессор устраивал Иделлу переводчиком? Память подводила. Лучше бы Эдвард отвернулся. Если бы он не планировал меня убить — я бы, пожалуй, добровольно шагнул в его ловушку. Глупость или скандал, способные подорвать поддержку Джоффри. То, что было немыслимо в присутствии королевы, здесь, в академии, становилось возможным. Чего же добивается Эдвард? Я не мог понять психологию человека, который предпочитает молчать, имея прекрасную возможность высказаться. В этот момент дверь распахнулась, и в аудиторию вошла Иделла. — Простите за опоздание. Взгляды студентов дружно устремились к ней. Она, запыхавшись и вспотев, искала свободное место. Задние ряды были заполнены, так что ей пришлось пробираться вперёд, между рядами. Я заметил, как её лицо покраснело. Она шла, опустив глаза, но, заметив меня, оживилась. — Ваша светлость. Можно сесть здесь? Она указала на место передо мной. Есть ли смысл избегать этих двоих? — Да. — Благодарю вас. То, что пространство вокруг меня и Алекса оказалось пустым, не было запланировано. Студенты, увидев нас, намеренно оставляли места свободными. Взгляд Эдварда на мгновение исчез. Теперь он уставился на Иделлу, которая устраивалась на стуле. Подперев подбородок, он развернул корпус, следя за ней лишь движением глаз. Сначала я подумал, что это взгляд заинтересованности — но даже натянутая вежливость не могла скрыть ледяной холод его глаз. Когда наши взгляды встретились, Эдвард резко отвернулся. Он уткнулся в учебник, но было очевидно — он не читал, а просто делал вид. Главная героиня, Эдвард и Джоффри. Такой расклад не сулит ничего хорошего. Иделла тихо спросила: — На какой странице остановился профессор? — Пока просто объясняет программу курса. Она улыбнулась, кивнула «Спасибо» и повернулась обратно. Я уткнулся лицом в учебник, будто пытаясь зарыться в него с головой. — Ваша светлость? С вами всё в порядке? — послышался встревоженный шёпот Алекса. — Нет. И снова я почувствовал на себе взгляд Эдварда. Такой расклад действительно ни к чему хорошему не приведёт.
