0 и 1

      До этого момента Грей искренне старался. Чтобы получить ответ, нужно задать правильный вопрос. Будучи образцовым учеником, он всегда задавал герцогу Пайю исключительно точные вопросы. Именно поэтому герцог в своё время настоятельно рекомендовал ему продолжить обучение. И теперь Грей задал вопрос самому себе: Как ситуация дошла до этого? Где отправная точка всего этого кошмара? Королева? Безусловно, королева была проблемой. Неотложной, масштабной и могущественной — самой очевидной угрозой. Но что доставляло Грею наибольшие трудности? Джоффри. Он действительно в отношениях с Алексом Баумкухеном? А как же Иделла Эклер?       Спросить его бесполезно — всё равно не ответит. Почему Джоффри ведёт себя так двусмысленно? Зачем говорить, будто готов раскрыть Грею всё, а на деле отделываться пустыми фразами? Почему скрывает свои действия и плетёт интриги?       Грей прижал лоб к холодным перилам, пытаясь собраться с мыслями, но голова отказывалась соображать. Никогда ещё он не чувствовал себя таким глупым. Чёрт возьми! Да какая разница! Может, он и правда хочет стать королём?! Но тогда... зачем Эдварду понадобился именно Джоффри? Нет, если разложить всё по порядку, план звучал логично.       Так почему же эти слова так взволновали Грея?Вот в чём настоящий вопрос. Не Джоффри нужно было допрашивать. Грей должен был спросить самого себя:Почему он так одержим принцем Джоффри?       Сердце бешено колотилось в груди. Лоб, прижатый к холодным перилам, остывал, но внутри бушевал огонь. Нельзя было взять себя в руки. Это чувство — оно ненормальное. Неужели люди действительно испытывают подобное? Влюбляются, предаются «романтике» и плодят трагедии? Разве в этом можно найти удовольствие?       Даже королевская семья стала несчастной из-за глупой любви монарха. Грей никогда не желал таких эмоций. Разве в мире не называют «навязанным товаром» то, что сбывают против воли? Он чувствовал себя обманутым покупателем. Никогда не выпрашивал ничьих чувств — и вот, получил ненужные в нагрузку.       Мир несправедлив.       Грей Крэкер, единственный наследник герцога, обладавший незаурядными способностями, статусом и внешностью, лишь теперь с горечью осознал эту нелепость мироустройства. Принц Джоффри уже спит?       Пьяный — вот и вел себя так сладко. Наверное, уже в царстве Морфея. Как же ему, наверное, легко. Грей с силой надавил на переносицу. На самом деле, ему хотелось проткнуть что-то внутри собственного черепа — но крепкие кости не поддавались пальцам. Он отряхнул брюки и поднялся. Поднимаясь по лестнице, он снова почувствовал, как дрожит сердце — от одной лишь мысли, что сейчас вернётся в комнату принца.       Чёртов идиот.       Грей принялся колотить кулаком по груди. Он всегда презирал тех, кто решает проблемы кулаками, а не словами, — но сейчас, кажется, понял таких людей. Конечно, сердце не слушалось — лишь грудь ныла от ударов. Он застыл у двери спальни. Заходил внутрь, когда пульс утихал... но через пять минут выбегал, не в силах вытерпеть. После нескольких попыток осознал: без Джоффри перед глазами — легче. Так и провёл ночь с открытыми глазами. А на рассвете тайком сбежал из общежития.       

* * *

      Проснулся раньше обычного. Голова раскалывалась, и в сознании всплыло слово «похмелье». Тело отдавало затхлостью, а во рту было так противно, будто его выстилали тряпкой.       Зачем вообще люди пьют? Вместо веселья — только отвратительное состояние. Даже временная амнезия не спасла: в памяти чётко всплывали вчерашние события в столовой и мучительный процесс засыпания в общежитии. Если и была ошибка, вызванная алкоголем… Грей. Надо было прижать его к стенке и выспросить всё. Но Грей исчез с рассветом. Ещё будет шанс. Головная боль не отпускала до полудня. Когда студенты, подходившие поздороваться, взглянули на моё лицо и в беспокойстве ретировались, я подумал:       — Если ходить с таким выражением весь день — можно, наверное, отвадить вообще всех.        Но эта мысль испарилась после утренних занятий. Студенты принесли кучу «целебных» напитков — якобы полезных для здоровья. Как и все тонизирующие снадобья, они напоминали слизь лягушки и были отвратительны на вкус. Отказываться — тоже мучение. Даже с недовольным лицом Джоффри притягивал людей. Казалось, сам статус принца автоматически повышал его обаяние на сотню пунктов. Возможно, толпа вокруг принца Джоффри собиралась вовсе не по его воле.       — Ваша светлость, это напиток от похмелья. Выпейте до начала лекции, — Павел, стоя перед партой, подмигнул и протянул термос. Не дожидаясь ответа, он вышел из аудитории.       Как они вообще узнают, где меня искать? Даже те, у кого сегодня нет общих занятий. Я сунул термос Алексу. Тот убрал его в бумажный пакет. Так Джоффри набрал четырнадцать «целебных» напитков. Остальные студенты оказались проворнее Павла — они уже успели навестить аудиторию раньше.       За пять минут до начала лекции в помещении стоял гвалт. Даже без подарков дворяне щедро сыпали комплиментами. Многие желали Джоффри «долгих лет жизни». Если бы они действительно хотели, чтобы принц прожил долго, им следовало держаться подальше. Когда студенты разошлись по своим занятиям, аудитория опустела. Остались только трое, посещавшие кулинарный курс. Четвёртым, конечно же, был Эдвард. Он умудрился записаться даже на базовые кулинарные занятия и теперь наблюдал, как студенты заискивали: «Ваша светлость, вы нездоровы?», «Вам нужно беречь себя». Наши взгляды встретились.       — Присоединишься? Отсюда лучше слышно, — предложил Эдвард.       Его место было ближе к кафедре.       — Только бы не повторить прошлый позор, — подумал я. Казалось, Эдвард решил обращаться с Джоффри по-дружески.       Это уже третий совместный курс. Эдвард явно преследовал Джоффри с определённым умыслом. Бегством эту проблему не решить. Подстроиться под ситуацию было несложно. Возможно, лучше играть роль и выведать его намерения.       — Всё в порядке, — ответил я спокойно.       — Там слишком далеко — тебе вообще доску видно?       — Спасибо за заботу. Отлично видно. И преподавателя тоже.       — Зоркий ты. — Эдвард сделал комплимент.       — Я имел в виду, что тебе стоит смотреть вперёд.       — ......       В любом случае, не обязательно прямо сейчас вступать в противостояние с Эдвардом.       — Все студенты на месте? Прекрасно! — дверь аудитории распахнулась, и вошёл добродушного вида преподаватель. Увидев нас троих (включая меня и Алекса), он в шоке прикрыл рот рукой.       — Целых три студента на кулинарных курсах!       Неужели он так шокирован малым количеством?       — Меня зовут Бейкер. Называйте меня профессор Бейкер. Вы, осознающие важность кулинарии, непременно будете благословлены в этом году. В этой дикой... то есть, простите, в этой стране с неразвитой кухней встретить таких талантливых учеников — истинная радость. Давайте вместе отправимся в мир кулинарии! — с чувством провозгласил профессор.       Для Джоффри, выросшего на изысканных дворцовых яствах, эти слова звучали пустым звуком. Видимо, в этом мире действительно существовал «установочный факт» об отсталости местной кухни. Даже королевский шеф-повар обучался за границей, а личный повар Джоффри и вовсе был иностранцем — уроженцем Шербета, родины королевы.       Хотя говорить такое перед принцем всё же неловко. Неужели он не узнаёт Эдварда? Джоффри был тем принцем, которого знали в лицо лишь благотворители-аристократы, тогда как черты Эдварда после победы в войне узнавала вся страна. Его примитивные портреты продавались на улицах, а знать заказывала копии для своих галерей.       Эдвард, как «красавец века», удостоился того, что его изображения ценились не просто как княжеские портреты — но как самостоятельные произведения искусства. К тому же он принёс присягу новичка. Трудно забыть такое лицо после одного взгляда.Похоже, кулинарный преподаватель обладал непредвзятым взглядом и не судил людей по внешности — он в равной степени не узнал ни меня, ни Эдварда. Честно говоря, я и сам ничего не знал об этом учителе. В начале игры я заставлял главную героиню посещать все занятия хотя бы раз — чтобы проверить, какие характеристики они прокачивают. Кулинарные курсы повышали нравственность и мораль. Узнав это, я больше никогда не записывал её на них.       Обе характеристики были бесполезны в любых испытаниях. Если цель — видимый рост показателей героини, эти занятия следовало исключить в первую очередь. Моя героиня и так была доброй без кулинарных уроков. Но я не ожидал, что в Академии этот курс окажется настолько непопулярным.       Практическая кухня, заменявшая лекционный зал, сверкала новыми инструментами. Они выглядели как ухоженное современное оборудование — но, возможно, блестели так ярко просто потому, что редко оказывались в человеческих руках. Преподаватель кулинарии вытер слёзы передником и достал из кармана очки, водрузив их на нос. Увидев Эдварда, он вздрогнул:       — Его высочество принц Эдвард I?       А, просто у него плохое зрение.       — Прошу прощения, что не узнал вас сразу. В последнее время у меня прогрессирует дальнозоркость...       — Да. Будь осторожен. Было бы обидно лишиться головы из-за старческой дальнозоркости.       Учитель окаменел.       — П-простите...       — Что, Джоффри? Хочешь что-то сказать? — Эдвард повернулся ко мне.       — Нет.       Я отвернулся, но ощущал на себе неотрывный взгляд Эдварда. Разве он всегда был таким? Он говорит, как типичный аристократ. Хотя Эдвард — принц. Преподаватель кулинарии поспешно начал урок. Но атмосфера уже была испорчена, и занятие пошло наперекосяк. Эдвард внимательно слушал, однако каждый раз, когда их взгляды пересекались, учитель, казалось, забывал, о чём говорил. Урок прерывался каждые пять минут. Непопулярные предметы — это страшно.       Из-за одного человека занятие буквально не могло продолжаться. Воздух стал таким густым, что им можно было порезаться. То, что студентов было всего трое, оказалось огромным недостатком. Хотя на занятиях герцога Пайя тоже было трое учеников...       Но тогда Эдвард был просто ребёнком, который складывал страницы книжек, а не принцем, который "складывал" преподавателей. Повзрослевший и признанный Эдвард отличался от того, кого я знал. Возможно, это и есть его истинная натура.       Надо обязательно перевестись с этого курса. Алекс, следуя указаниям преподавателя, очищал лук. Его большие сильные руки справлялись с кожурой моментально. Выбросив шелуху, он принялся нарезать луковицу и шмыгнул носом. Видимо, глаза уже щипало. Во всяком случае, он старается. Действительно ли Алексу нужно воспитание характера? Он и так усерден во всём. Я не был уверен, действительно ли занятия в Академии влияют на характеристики. Да и вообще, есть ли у персонажей-«ромашков» такие параметры? За семь лет в роли Джоффри я учился практически каждый день. Как и говорил Тод, Джоффри не был студентом Академии, поэтому каникул для него не существовало.       Главная героиня всего за год регулярных занятий легко поднимала интеллект до 700 или даже 800. Если применить те же стандарты, Джоффри тоже должен был прогрессировать. Разве к двенадцати годам он не должен был уже достичь максимума интеллекта? Но с течением времени моя память не улучшилась, а ум не блистал выдающейся хитростью. Характеристики Джоффри не изменились. Моя первая гипотеза — «У романных персонажей есть параметры, и их можно прокачать» — была опровергнута. Вторая гипотеза: «Характеристики можно повысить только в Академии». Если она верна, у Джоффри ещё есть потенциал роста. Если он может развиваться, значит, и другие «ромашки» тоже. Например, Алекс.       Фактически, я посещаю занятия сейчас именно чтобы проверить эту теорию. Третья гипотеза: «Прокачка возможна только на втором курсе, когда начинается сюжет игры». Четвёртая: «У романных персонажей нет параметров вообще». И наконец, последняя: «Даже у героини нет характеристик, и Академия их не повышает». Потому что… Этот вариант мне не нравится. К концу урока мы приготовили тосты с огромным количеством лука. Тосты? Из какой это вообще кухни? Корейской? Несмотря на сомнения, тосты оказались вкусными.       — Ваша светлость, попробуйте и мой, — застенчиво предложил Алекс.       Я откусил и похвалил. Его лицо сразу просияло.       — Я не добавлял сахар — для здоровья. Прикажете отдать вам?       А, вот почему невкусно.       — То есть ты предлагаешь мне отобрать твой перекус?       — Нет, ваша светлость! Я даже не думал о таком!       — Тебе нужно есть больше меня — у тебя же мышечная масса другая. Пойдём в комнату, разделим те «здоровые» напитки?       — А... вы правда хотите их пить?       Алекс смутился.       — Ну, хотя бы один из этих «подарочных» напитков...       Хотя бы чтобы потом, сказав «Выпил с удовольствием», не мучиться угрызениями совести. Я доел тост и собрался уходить. Но преподаватель, казалось, ещё сильнее жаждал сбежать из класса, чем студенты, поэтому пришлось немного задержаться.       — До встречи на следующем занятии!       Учитель исчез, словно его преследовали. В кулинарной мастерской вновь воцарилась тишина.       — Джоффри, тебе нравятся такие вещи?       Спросил Эдвард. Я не понял, что он подразумевал под «такими вещами». Пугать преподавателей?       — Тогда хочешь мой тост?       А, вот что он имел в виду.       — Нет, спасибо.       Эдвард ненадолго задумался, затем произнёс:       — Это подарок.       — Я не люблю подарки.       — ...       Эдвард взглянул на бумажный пакет в руках Алекса, где лежали те самые «здоровые» напитки, которыми его завалили аристократы. Да, это тоже своего рода подарок. Но мне они не нравятся.