0 и 1

      Алекс несколько раз переоделся и демонстрировал нам наряды. Выбранные хозяйкой магазина вещи действительно ему шли — даже не приходилось приукрашивать.       Я нахваливал его как мог: "Великолепно", "Прекрасно выглядишь", "Весь высший свет будет без ума от тебя". К четвёртому наряду Алекс уже выходил, прикрывая лицо рукой. Его шея покраснела до самого подбородка. Похоже, он не привык к комплиментам. Учитывая, как быстро аристократы привыкают к лести, воспитание графа Баумкухена действительно было нестандартным. Последним нарядом стал вечерний костюм. Алекс не взял с собой в Академию ничего подходящего для балов — примерный ученик, не планировавший светских мероприятий. Хотя я-то как раз собирался тащить его на все вечеринки.       — В бальном зале тебя, наверное, возненавидят.       — ...?       Алекс опустил руку. На его лице читалось недоумение.       — Столько людей мечтали бы стать твоим эскортом, а я забрал эту возможность себе.       Он снова закрыл лицо ладонью. Милый.       — Ваша светлость, как ни приятно здесь находиться, но, кажется, мы задержались слишком надолго, — заметил Лоуэлл.       — Ах, точно. Пора рассчитываться. Упакуйте, пожалуйста, все вещи, которые примерил мой рыцарь. И те, что только рекомендовали — даже без примерки.       Следуя совету Лоуэлла, я произнёс заветную фразу: «Отсюда и досюда — всё моё». Хозяйка магазина аж всплеснула руками:       — Боже, я обожаю эти слова! — и бросила Алексу многозначительный взгляд. — Вам повезло, рыцарь. Его светлость явно вас очень ценит.       — ......       Алекс кивнул угрюмо, но его всё ещё пылающее лицо мешало выглядеть «суровым воином». Он вернулся в примерочную, чтобы переодеться в свою обычную одежду. Я же подошёл к продавщице:       — Можно вас попросить подобрать ещё кое-что? Женский повседневный наряд и бальное платье. Перчатки — три пары. И туфли на низком каблуке. Упакуйте отдельно от вещей Алекса.       — Я должна выбрать? Лучше, чтобы та, кому предназначен подарок, сделала это сама. У всех вкусы разные,— шепотом сказала хозяйка магазина, наклонившись ко мне.       — Она не сможет прийти. Очень занятой человек. Так что выбирайте вы.       — Тогда какой размер подготовить? И что это за барышня? Какой у неё образ?       Я поднял руку к уровню груди:       — Рост примерно такой. Стройная. Энергичная, умная, добрая, трудолюбивая.       — А-а... Это её образ?       — И ещё она милая.       Хозяйка магазина слегка расслабилась.       — Прелестная особа. Цвет волос и глаз тоже поможет с выбором.       — Глаза — жёлтые, как топаз. Волосы каштановые. И она красивая.       — Поняла.       — Выбирайте то, что будет ей к лицу.       — Постараюсь.       — Не переживайте слишком сильно.       — Да, благодарю...       Голос хозяйки дрогнул, когда она увидела сумму в чеке. Кажется, давление от просьбы мгновенно испарилось. Я и сам записал сумму, от которой дрожали пальцы — было бы неловко, если бы она не удивилась.       — Адрес доставки: женское общежитие Академии, Идела Эклер. И ни слова никому о том, что это мой заказ. Это приказ.       — Да, ваша светлость. Только это нужно хранить в тайне?       Какие ещё могут быть секреты? То, сколько я сегодня потратил? Это как раз стоит распространить.       — Можете рассказывать что угодно про Алекса.       Хозяйка выглядела озадаченной, но не стала переспрашивать принца. Через несколько дней одежда доедет до Иделлы. Долг сердца частично погашен. Решили поужинать по пути из Академии. Зашли в первую попавшуюся забегаловку в переулке — и, к удивлению, еда оказалась отвратительной. Но мои тосты были вкусными... Может, у меня талант к кулинарии?       Маринованные овощи с рынка пришлось есть просто так. Даже во время ужина в заведении было всего два посетителя — и те, откусив по разу, скривились и ушли. Я применил сегодняшний урок и купил этот ресторан. Лоуэлл, ловко сыграв роль слуги с возгласами «Ваша светлость!», убедил хозяина легко согласиться на сделку. Заведение с четырьмя работниками, включая шеф-повара-владельца. Я попросил их остаться.       — Мне нравится ваша кухня.       Шеф-повар прослезился, признавшись, что никто никогда не говорил ему таких слов. Ну да, понятно. Не стоило объяснять, что ресторан держится на плаву только потому, что никто не решается закрыть даже такое убыточное заведение. Мы покинули заведение.       — Вау, ваша светлость! Вы гениальны! Теперь вам осталось только заказывать одежду для одноразовой носки, устраивать бессмысленные вечеринки и дарить драгоценности и кружева своим спутникам. Кажется, моя помощь больше не нужна!       Лоуэлл восхищённо хлопал в ладоши.       — Да ну. Всё благодаря тебе. Спасибо за помощь.       — Конечно! Я ещё всем расскажу, какой вы расточительный, ваша светлость!       Или мне кажется, что Лоуэлл с некоторых пор светится? Может, это от усталости? В любом случае, его помощь была бесценна.       — Чем я могу отблагодарить тебя?       — Благодарность, ваша светлость?       — Вторая такая возможность может и не представиться. Разве купец упустит шанс?       Лоуэлл усмехнулся.       — Тогда, ваша светлость, обязательно доверьте мне ваши следующие инвестиции.       — Я уже обещал. Более того — я сам этого хочу.       — И последующие тоже. Даже если возникнут проблемы. Если возможно — считайте меня первым кандидатом. Я хочу первым узнавать о ваших планах и помогать.       Почему он так красиво говорит?       — Это тебе выгодно?       — Да, конечно. Для меня будет честью, если вы согласитесь.       — Тогда договорились. При новых инвестициях или проектах — первым посоветуюсь с тобой.       Лоуэлл широко улыбнулся.       — Благодарю вас, ваша светлость.       

* * *

      Лоуэлл Монблан столкнулся с Павлом в коридоре студенческого совета.       — Похоже, в последнее время тебе весело? — Павел скрестил руки и встал в позу, явно демонстрируя своё раздражение. Его обычная свита отсутствовала.       — Ну, как сказать? Ты тоже выглядишь довольным.       — Неплохо. Хм... нет, плохо. Ты испортил мне настроение.       Павел скривился. Почему он ведёт себя так, будто мы в ссоре, как какие-то бывшие любовники? Лоуэллу было любопытно, но он не стал спрашивать. Какой смысл? Только увидишь, как Павел начнёт кричать и топать ногами — ни веселья, ни пользы. У Павла был талант доводить людей. Во-вторых, Лоуэлла совершенно не интересовало, что Павел мог ответить.       В последнее время всё его внимание было приковано к принцу Джоффри Второму. Лоуэлл встречал в жизни скрытных людей, добрых людей, эксцентричных людей — все они были по-своему очаровательны, и он с головой окунался в общение с ними. Но у любого человека — какой бы уникальной ни была его притягательность — очарование длится недолго.       Лоуэлл так думал и о себе. Если кому-то он казался привлекательным — это был лишь миг. А значит, любить нужно было успеть до того, как этот миг пройдёт. Но принц Джоффри оставался странным. Лоуэлл даже не мог понять, что должен чувствовать к нему. Будь принц человеком, привыкшим к ухаживаниям — всё было бы проще. Когда Лоуэлл брал его за руку и смотрел в глаза — должна была возникнуть искра.       Но принц, кажется, даже не замечал его намёков. Он просто не интересовался. Будь перед ним не Лоуэлл, а уличный попрошайка — Джоффри так же пожал бы ему руку и так же встретился взглядом.       — Я люблю транжирить деньги       Принц не собирался раскрывать правду Лоуэллу. Тот ещё не заслужил такого доверия. Роскошь? Лоуэлл задумался о буквальном значении слова. С детства он путешествовал по разным странам, изучая языки. Нет лучшего учителя, чем словарь, чтобы понять тонкие оттенки терминов в разных культурах.       Слово «роскошь» подразумевает «превышение разумных пределов». Чтобы даже аристократы сочли кого-то расточительным, нужно выйти далеко за рамки приличий. Но что значит «превысить пределы» для принца? Лоуэлл давал советы, исходя из общепринятых стандартов. Но он понимал: в нынешней ситуации королевства принцу крайне сложно прослыть мотом.       Война окончена. Новые торговые пути открыли экономические возможности, строительный бум принёс процветание. Деньги, лившиеся из карманов знати в кошельки простолюдинов, вселяли надежду на всеобщее благоденствие. Джоффри был любимцем народа. Пока он не совершал чего-то откровенно безумного, люди продолжали бы его обожать. А фракция королевы обеспечивала ему надёжную поддержку. Ещё несколько лет назад его восхождение на трон казалось неизбежным.       До тех пор, пока принц Эдвард не вернулся с войны, осыпанный славой. Об успешных инвестициях принца Джоффри в деловых кругах ходили разные толки. Некоторые называли его везунчиком. Многие аристократы, воодушевлённые тем, что даже столь невежественный в делах человек смог преуспеть, ожидали теперь головокружительных прибылей.       Глупцы.       Лоуэлл знал, как именно принц вкладывал деньги — и участвовал в нескольких проектах, о которых широкая публика не догадывалась. Принц не доверял ему настолько, чтобы раскрывать все карты, но поручал достаточно, чтобы это значило что-то. Дело торговца — работать с людьми. Но как трудно завоевать чьё-то сердце?       Лоуэлл покорял многих, но такого, как принц, ещё не встречал. Принц был тем, к кому нужно подходить с осторожностью. Если бы он действительно был распутным и развратным, приблизиться к нему было бы невозможно. Лоуэллу приходилось оставаться проницательным, но безобидным советником по инвестициям.       — Тебе так хочется попасть в милость к принцу? Бросил меня здесь, на чужой земле, и развлекается в одиночку.       Павел влез с ненужными комментариями. Лоуэллу это ужасно надоело, но игнорировать его он не мог. В конце концов, это был гость, рекомендованный его отцом.       — Конечно, хочу. Разве ты упустил бы шанс быть избранным принцем? Хватит нести чушь.       Лоуэлл усмехнулся. Павел сам устраивал званые ужины с принцем. Кого он пытался обмануть?       — А, кому какое дело? С принцем можешь хоть в ладушки играть, хоть в куклы — а со мной ты будешь веселиться по-настоящему. Как у нас в стране, помнишь? Я уже людей собрал. Будет вечеринка. Место присмотришь.       Павел самодовольно ухмыльнулся.       Надоедливый тип.       — Без девушек.       Лоуэлл предупредил его. Павел вздрогнул, будто его ударили.       — Что? Ты шутишь? Да какой в этом толк?       — Мы в Академии. Ты даже не представляешь, как быстро тут разносятся слухи.       — А, чёрт! Как же это скучно!       — Грязные развлечения оставь для своей страны.       Лоуэлл усмехнулся.       — О, ты исправился? Совсем мудрецом стал.       Павел обнял его за плечи. Он был из тех, кто фамильярничал с кем угодно, но не настолько глуп. Лоуэлл знал, что Павел следил за его реакцией. Он запоминал каждую оплошность. Портить отношения с Лоуэллом Монбланом — себе дороже. Это Павел тоже понимал. Лоуэлл ответил с добродушной улыбкой:       — До «исправления» далеко. Но возраст обязывает быть благоразумным.       — Ты прямо как сэр Морис, — проворчал Павел.       Лоуэлла забавляло, что сын того самого зануды-моралиста Мориса Сансонга а ведёт себя так по-хамски.       — Ну и «зрей» себе на здоровье. Посмотрим, как далеко ты зайдёшь.       — Спасибо за такую поддержку. Но сначала сам не вылетишь ли из дома?       Павел вздохнул так, что чёлка взметнулась в воздух.       — Вот в чём проблема. Чёртов старик. Когда же он, наконец, сдохнет?